Чем ближе караван подходил к Корейскому полуострову, тем больше торговых групп из других стран вливалось в тот же маршрут.
Когда людей стало далеко за сотню, все наконец немного успокоились. На такую толпу даже уцелевшие остатки китайских войск вряд ли решатся напасть бездумно.
— Глава Тараз.
Осматривавший окрестности командир наёмников подъехал и поравнялся с ним.
— Что такое?
— Может, пора уже проявить милосердие?
Он большим пальцем указал назад.
— Хе-у-ук... ха-а-ах...
— Хи-и-и...
Два раздетых догола китайских пленника тащились следом с верёвками на шеях.
Верёвки были привязаны к двум ослам — вожаку-самцу и его младшему брату. Оба отличались на редкость мерзким характером.
Похоже, ослы уже поняли, что этих людей можно мучить безнаказанно: издевательски ревели и нарочно тянули их изо всех сил.
— Если бы мы сейчас не шли торговать, я бы с них живьём филе снял и солью засыпал. Из-за этих ублюдков шесть человек погибло.
— Компенсацию ведь платить необязательно. Люди с самого начала шли в этот путь, понимая, что могут погибнуть.
— Под моим командованием умерли люди. При чём тут обязательна компенсация или нет?
— Это верно, но...
Брови Тараза взлетели, и командир наёмников предпочёл отступить на шаг.
— К тому же из-за этих тварей пришлось зря драться с заражёнными, да ещё и график сбился. Надо же как-то взыскать с них цену.
Теперь уже Тараз указал большим пальцем назад.
Оттуда донеслось протяжное «кхр-р-р» — кто-то набирал в носоглотке мокроту.
— Тьфу-у!
Торговец-монгол выплюнул в китайского пленника густой жёлтый комок.
— Ассаляму алейкум. Кхарк! Тьфу!
Глава ближневосточного каравана сначала поприветствовал Тараза, а потом тоже плюнул в пленного.
Каждая присоединявшаяся торговая группа устраивала им такой торжественный приём, что оба пленника уже были с ног до головы покрыты грязью и нечистотами.
Пока китайская бригада была цела, слухи о резне, изнасилованиях и грабежах разошлись от Центральной Азии до самого Дальнего Востока.
И ненавидели их не только те, кто пострадал напрямую.
Из-за китайских войск людям приходилось бросать хорошие пастбища и поселения, делать огромные крюки на торговых маршрутах — слишком много сил уходило впустую.
Так что, хоть немного отомстив, торговцы с удовлетворёнными лицами благодарили Тараза.
— А вы популярны.
— Хоть так убытки отобью.
Тараз жал руки всем подряд, знакомился и тут же начинал обзаводиться связями.
— Спасиба!
Вернувшийся после своей порции мести русский хозяин каравана крепко обхватил руку Тараза обеими руками.
— Прямо от души отлегло! Спасибо тебе! Теперь дорога станет заметно безопаснее.
— Да не я их поймал. Это армия убежища. Я просто чужую заслугу себе в плюс записываю.
— Но именно из-за вас эти ублюдки высунулись. А в любой охоте самое трудное — найти добычу.
Широко улыбающегося мужчину звали Джерри. В Маньчжурии он одновременно промышлял поиском трофеев и водил собственный караван, а вдобавок говорил сразу на четырёх языках.
Благодаря этому Джерри улаживал споры, выступал посредником и пользовался немалым влиянием.
— А это что такое?
Командир наёмников указал на повозку Джерри.
На ней явно было установлено что-то крупное, но предмет закрывали большим полотнищем. Силуэт под тканью напоминал небольшую статую Будды.
— То, что собираюсь преподнести убежищу. Надеюсь, заплатят щедро — вот и предвкушаю.
— Неужели нашли утерянное оборудование?!
Тараз и командир наёмников воскликнули одновременно.
«Утерянным оборудованием» называли технику убежища, которая по какой-либо причине ломалась и оставалась брошенной.
За её возвращение убежище всегда выплачивало награду, соответствующую ценности находки.
Но ещё важнее денег была возможность попасть убежищу на глаза с хорошей стороны.
Если удавалось хоть немного снискать расположение сильнейшей силы в регионе, такую выгоду уже не измеришь никакой валютой.
— Не нашёл. Отобрал. Вы же знаете, что после уничтожения китайской бригады тыловые части снабжения разбежались кто куда?
— Ещё бы. Все лагеря посерьёзнее, особенно где много бывших военных, сейчас с удовольствием на них охотятся.
Командир наёмников кивнул.
Паникующие разгромленные солдаты, тащившие с собой еду, лекарства, боеприпасы и снаряжение, были ходячими сундуками с сокровищами.
— Повезло наткнуться на одну беглую группу. Вот это и взял у них трофеем. Они нас увидели — и спокойно так, с улыбкой предложили поторговаться. Я аж опешил.
Все вокруг невольно усмехнулись.
— Так вы купили?
— Вместо денег всадил им по пуле в лоб. Ровно так, как они сами раньше делали.
Командир наёмников и Тараз тихо зааплодировали.
— Во время перестрелки тот, у кого было это оборудование, скатился вниз по склону. Пришлось потом поискать. Когда нашли, вокруг него уже волки собрались.
Джерри изобразил, как кто-то с аппетитом жуёт.
— А почему вы не положили его в кузов, а выставили сверху?
— Считай, это такой универсальный пропуск.
Джерри указал на вдали показавшийся Пэктусан.
— Скоро начнут попадаться местные, которые любят показать, кто тут хозяин. А против них эта штука действует безотказно. Вы же наверняка сами такое проходили?
— Конечно проходили.
Тараз и командир наёмников ответили хором.
Мир стал куда более замкнутым и враждебным к чужакам, чем даже тёмные Средние века.
Стоило иностранцу начать работать на Корейском полуострове, как к нему регулярно цеплялись местные, считавшие себя людьми с влиянием: поисковики, главы лагерей, офицеры военных частей.
— Но с утерянным оборудованием всё меняется. Подходит какой-нибудь наглец — приподнял ткань, показал, и готово. «Ты что, смеешь мешать мне вернуть убежищу утерянное оборудование?» После этого все сразу мямлят что-то и сваливают.
— Вот это должно быть приятно. Я бы даже хотел, чтобы кто-нибудь попробовал придраться.
Командир наёмников захихикал.
Если смотреть под таким углом, укрытое тканью оборудование на повозке и правда начинало напоминать священный образ божества.
* * *
Караванов на Корейский полуостров приходило слишком много, чтобы следить за каждым, но группы, связанные с заметными событиями, всё же вызывали у меня интерес.
— Сообщи, когда спасённый караван доберётся сюда.
Я поставил соответствующее уведомление на КПК. Оставалось надеяться, что они благополучно дойдут до полуострова.
К закату последним пунктом нашей прогулки под прикрытием стала рыбалка.
Мы остановились в безлюдном месте у берега, и вскоре с неба спустился грузовой дрон с двумя удочками.
— Спасибо!
Я молча принял свою, а Сеён подняла большой палец, забирая вторую.
Мы перебрались на каменистый участок побережья и забросили поплавки.
— Здесь тоже уже народу хватает.
Самые набожные мусульмане предпочитали побережье Жёлтого моря — хоть немного, но ближе к святыням. Под морским ветром они молились прямо на берегу.
На чёрных камнях каждый расстилал что-то вроде тонкого одеяла и склонялся к земле.
Я когда-то опасался трений с корейцами, но зря. У большинства верующих религиозный пыл уже выветрился, а рабочие руки и странствующие торговцы были нужны всегда.
За ту же работу иностранцу можно было платить меньше, чем корейцу. К тому же люди, прошедшие через куда более тяжёлые условия, обладали отменной хваткой выживальщика.
— Это моё место!
Разве что хорошие точки для рыбалки никто уступать не собирался.
— Хозяин этой земли... разве не там?
Иностранец неловко указал на скалистую гору, под которой скрывалось убежище.
— Эй, хватит болтать! Иди туда! Вон туда!
Оставшемуся без нормального ответа корейцу средних лет пришлось просто повысить голос и прогнать спорщика.
— А они потом не начнут вводить шариат или строить мечети?
Сеён явно немного беспокоилась.
— Всё нормально. Это уже не те мусульмане, что до войны. Даже свинину едят как ни в чём не бывало.
Ислам пережил крах, погубивший многие другие религии, но в настолько тяжёлом мире и он неизбежно менялся.
Мусульманки даже не носили хиджабы. Думаю, со временем догматы будут размываться всё сильнее, а сама вера — становиться светской.
А если кто-то всё-таки попробует устроить дурь, мы в любой момент сможем пройтись по ней бульдозером.
Ограниченная морская зона, где выращивали Огненную траву, пустовала, но южнее, между Южным и Жёлтым морями, уже ходило множество судов.
Из-за нехватки топлива прожорливые моторные суда исчезли, зато большую популярность получили парусные яхты.
— Если так посмотреть, прямо курорт.
— В такие времена прогулочными судами управляться проще. Всё тяжёлое и мощное когда-то реквизировали, а потом оно давно уже либо затонуло, либо было брошено.
Встречались японские суда, которые ради торговли огибали южное побережье, и корабли из Юго-Восточной Азии, проделавшие куда более долгий путь с юга.
Море, которое Китай когда-то называл Восточно-Китайским и пытался монополизировать, теперь принадлежало всем.
По нему активно ходили выжившие с Тайваня, Филиппин, Папуа — Новой Гвинеи, из Малайзии, Индонезии, Вьетнама, Камбоджи и Сингапура.
На юго-восточном побережье Китая местами даже выбили заражённых и устроили передовые базы. Обычно выбирали труднодоступные участки или места, почти отделённые от материка, где проще держать оборону.
Стоило углубиться в сушу всего на двести метров — и риск погибнуть становился огромным. Впрочем, никто туда и не стремился: нужны были лишь безопасные якорные стоянки по пути.
Главной целью кораблей из Юго-Восточной Азии было добраться до Жёлтого моря ради товаров убежища. Но путь слишком тяжёлый, поэтому доходили пока немногие.
Да и населённых центров, способных регулярно поглощать груз крупных торговых судов, просто не существовало.
Мир за пределами Корейского полуострова лишь начал снова дышать. Он всё ещё представлял собой сеть разрозненных групп, для которых каждый день оставался борьбой.
* * *
Три дня спустя сработало уведомление: тот самый караван добрался до полуострова.
Я увеличил изображение с наблюдавшего за колонной дрона и с удивлением увидел, что китайские пленники всё ещё живы.
— Неожиданно. Я думал, их прямо там закопают или сожгут.
— Судя по состоянию, им осталось совсем немного. Всё тело в ранах, а из-за грязи уже пошла инфекция.
Артемида поставила диагноз с одного взгляда.
Но удивило меня ещё кое-что. На повозке русского каравана был закреплён один Сталкер, и его вид казался странно знакомым.
— Неужели... Эхо?
Повреждения были чудовищными, но я интуитивно понял: это товарищ по экспедиции, который вместе со мной дошёл до другого края космоса.
— Это Эхо. На корпусе остались следы вспомогательных модулей, установленных для экспедиции на Танис.
По жесту Артемиды изображение с дрона увеличилось. Остатки модификаций на нескольких участках корпуса окончательно подтвердили личность робота.
— Раз идентификационного сигнала нет, он отключён?
— Разумеется. Скорее всего, аккумулятор уже разрядился. Или повреждён передатчик сигнала.
— Немедленно собирай ударную группу. Я сам выйду встречать.
С этими словами я, не оглядываясь, направился к вертолётной площадке.
В обычной ситуации Артемида велела бы мне сохранять достоинство и спокойно дождаться гостей в убежище. Но на этот раз даже она не стала останавливать.
Мы срочно подняли вертолёты и сели прямо перед торговой колонной, которая только-только вступила на Корейский полуостров. Люди в караване побледнели от ужаса.
Они только закончили тяжёлый путь и уже предвкушали отдых, еду, выпивку, женщин, которые помогут расслабиться, а главное — совершенно безопасный сон. И вдруг...
Дорогу им перекрыли три взвода тяжеловооружённых Сталкеров.
В небе кружили десятки дронов, а большие вертолёты медленно останавливали роторы.
— Всё бросить! Бросайте всё!
Крики хозяев караванов переводчики передавали на корейском.
Не только торговцы, но и наёмники тут же побросали оружие на землю и вскинули руки, всем видом показывая, что даже не помышляют о сопротивлении.
Похоже, их очень хорошо предупредили: ни при каких обстоятельствах не перечить армии машин.
— М-мы пришли с миром.
— И я тоже.
— Здесь какая-то ошибка! Мы не работорговцы! Эти ублюдки — китайские мародёры! Мы всего лишь карали их за убийства и грабёж! А заодно хотели преподнести как подарок хозяину города!
Объяснялся глава каравана, представившийся Таразом.
Наверное, он решил, что меня смутил вид связанных голых азиатов в ужасном состоянии.
Они говорили не по-корейски, а на своих языках. Значит, уже знали, что устройство у меня в ухе переводит речь в реальном времени.
Люди, выполнявшие поручения убежища, нередко выходили наружу с такими устройствами, поэтому сам факт их существования был довольно широко известен.
— Я же говорил: надо было просто убить и закопать. Зачем было тащить их сюда и устраивать этот цирк?
— На Корейском полуострове нельзя самовольно убивать людей!
Благодаря усиленному слуху я прекрасно слышал, как главы караванов перешёптываются между собой.
— К тому же говорили, хозяин города терпеть не может китайские войска. Я думал, ему понравится такой подарок. Вы сами с удовольствием в них плевали, а теперь заднюю даёте?
— Я не плевал. Если всё кончится плохо, отвечать будешь ты...
— Хватит.
Я поднял руку, и все мгновенно замолчали.
— Я знаю, что вы не работорговцы. Я пришёл не наказывать вас и не задерживать, так что успокойтесь.
— Фу-у-ух...
— Ух-а-а...
В ответ раздалось не меньше десятка облегчённых вздохов.
— Т-тогда... зачем вы к нам...
Вместо ответа я пошёл вперёд. Торговцы разом склонились и расступились передо мной, словно воды Красного моря.
Я остановился у одной повозки.
На ней находилась верхняя половина Сталкера, которую я видел через дрон. Его не привязали как груз: на повозке установили хорошее кресло, словно место для знатного господина, и усадили робота туда.
— Эхо. Точно.
Память уже понемногу тускнела, но боевые повреждения на корпусе совпадали с теми, что остались у моего товарища по экспедиции.
Вот только... чёрт.
Нижней части тела не было, обе руки были изодраны так, что от них остался один каркас. Хуже всего выглядела голова: лоб и верхняя крышка корпуса были разбиты.
Эхо неподвижно свесил голову, как мёртвый. Неужели его постигла та же судьба, что и Чарли?
Ки-и-ин.
В этот момент опущенная голова Эхо медленно поднялась.
В потухшем электронном глазу загорелся едва заметный красный свет.
Он был таким тусклым и то и дело мерцал, что аккумулятор явно держался на последних каплях энергии.
Щёлк!
Но честь Эхо отдал безупречно, резким военным движением.
[Здравствуйте, управляющий. Давно не виделись.]
— ...Хорошо, что вернулся.
Я тоже отсалютовал ему.
Эхо повернул голову и поочерёдно осмотрел караваны вокруг.
Ки-и-ин.
Клик.
Из-за тяжёлых повреждений шея двигалась рывками, угловато.
[Хорошие люди. Они спасли меня, когда меня рвали волки. Перед тем как заряд окончательно иссяк, они услышали мою просьбу и даже дали минимальную подзарядку.]
В конечностях и шее Сталкеров использовались искусственные мышцы, так что животные могли их жрать.
Поэтому найденные позднее повреждённые и отставшие роботы нередко оказывались полностью обглоданы зверями.
Материал был не на сто процентов органическим, поэтому вкус наверняка отвратительный. Что-то вроде мяса с резиной — как средневековый хлеб, в который подмешивали опилки.
Я посмотрел на людей каравана.
— Выпрямитесь. Из всех гостей, которых мы принимали в последнее время, вам я рад больше всего. Вы вернули мне моего самого дорогого солдата.
Мои слова по очереди перевели и передали на нескольких языках.
Лица людей загорались одно за другим, когда доходила очередь до их родной речи. Я невольно улыбнулся.
— Альфа, сапёр нашей группы вернулся.
Из-за моей спины вышел Сталкер и замер по стойке смирно.
Внешне он ничем не отличался от других роботов, кроме медали на груди и метки пространственных врат сбоку на плече.
Вскоре такую же отметку должен был получить и Эхо.
[Возвращение завершено.]
[С возвращением, Эхо.]
Эхо доложил, Альфа принял доклад.
Формально общим командиром экспедиции был я, но Альфа, командовавший штурмовой группой, одновременно исполнял роль командира отделения.
Приветствие двух стальных солдат оказалось куда короче моего.
Однако благодаря мозговому импланту я ощущал, как они обмениваются необычными радиосигналами.
Это было не похоже ни на язык, ни на письменность — скорее на отзвук чистого понятия.
Точно описать чувство было трудно, но ближе всего из человеческих эмоций подходила радость встречи.
Клик.
Ки-р-р.
Эхо с трудом повернул голову и заглянул мне за спину. Проследив за его взглядом, я понял, кого он ищет.
— К сожалению, благополучно вернулись только мы трое. Тело Чарли удалось найти, но центр памяти уничтожен. Старика мы пока не нашли.
К концу моей фразы красный огонёк, до этого с трудом мерцавший, почти погас.
[Спаси... бо.]
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...