На город внезапно обрушился ливень.
На экранах центральной диспетчерской бушевали ветер и дождь над морем перед убежищем.
Море казалось ещё темнее и глубже обычного. Волны жадно заглатывали песчаный берег и снова выплёвывали его.
В такую погоду даже дроны прекращали работу снаружи.
Большинство возвращалось в ангары, а те, кто находился слишком далеко и не успевал вернуться, пережидали непогоду где придётся.
Я переключал камеры на КПК одну за другой.
Пещера.
Заброшенный дом.
Парковка.
Огромное дерево.
Пространство под мостом.
В каждом месте вместе от дождя пряталось сразу несколько дронов.
Они сидели кучками почти как пчёлы, пережидающие непогоду в улье.
Выглядело неожиданно мило.
[Щёлк.]
[Бах!]
Правда, когда какой-нибудь Уокер замечал укрытие и подходил слишком близко, один из дронов лениво выставлял ствол и стрелял.
Так сразу вспоминалось, что эти милые создания вообще-то боевые машины.
После решения нескольких городских вопросов у нас появилось свободное время.
Мы с Артемидой сидели в своих креслах, смотрели на штормящее море и пили чай.
Она закинула ногу на ногу.
В одной руке держала чашку, в другой — блюдце.
Тонкий нос вбирал аромат, а красные губы время от времени томно накрывали край чашки.
Если бы нужно было изобразить саму элегантность, лучше сцены, наверное, не придумать.
Особенно рядом со мной, державшим кружку с каким-то милым мультяшным персонажем.
Но важно было другое.
Артемида действительно пила.
Через рот.
Та самая Артемида, которую одна мысль о приёме пищи через рот раньше приводила почти в ужас.
— Точно нормально? Ты же терпеть не могла есть и пить.
— Есть я по-прежнему не люблю. Но пить — терпимо.
Она коснулась губами чашки, и тонкое горло едва заметно двинулось.
— Мне нравятся запахи. А чтобы ощутить аромат полностью, одного носа недостаточно. Иногда его нужно подержать во рту.
Золотые глаза оторвались от чашки и остановились на мне.
Почему-то по спине пробежал холодок.
— И если я стану отказываться даже от напитков, тебе будет слишком неловко. Для людей еда и чаепития постоянно повторяются. Жалко оставлять тебя одного.
— Какая честь.
— Ещё налить?
— А? Да.
Артемида едва заметно перевела взгляд назад.
Ожидавшая сигнала андроид-нимфа сразу подкатила чайную тележку.
В эпоху катастрофы апокалиптического масштаба, особенно в такую погоду, где-нибудь сейчас наверняка дрались даже за сухое место для сна.
А мы сидели в чистой, удобной комнате и спокойно пили чай вместе с женщиной невероятной красоты.
— Верх роскоши.
В дорогую чашку полилась прозрачная жидкость.
— Награда за правильный выбор, — заметила Артемида. — Ты ведь отказался от карьеры, которую добывал с риском для жизни. Причём от будущего, где дорога к генеральскому званию была практически гарантирована. Разве мужчина, способный принять такое решение, не заслуживает награды?
— Я сюда пришёл и ради денег, и чтобы пожить спокойнее. Никакой великой причины не было. Не надо так меня возвышать.
Артемида подпёрла подбородок ладонью и загадочно улыбнулась.
— А ты знаешь, что изначально был не первым кандидатом?
Я замер.
Я был не первым?
— Вот этого не знал.
— В системном управлении тогда появился талант уровня настоящей сверхновой. Но он выбрал убежище, которое строили на Ближнем Востоке. Там платили в три с половиной раза больше.
— Значит, уже мёртв.
Насколько я знал, убежище для ближневосточной знати попало под революцию и было уничтожено.
— Да. Сгорел вместе с королевской семьёй, которая его наняла.
Артемида указала на меня тонким пальцем.
— Вот она, человеческая судьба. Решение толщиной в один лист бумаги разделяет всё.
— Если бы он выбрал это место, сейчас сидел бы здесь вместо меня?
От одной мысли почему-то стало досадно.
— А-ха-ха-ха!
И, разумеется, Артемида сразу всё заметила.
— Ревнуешь? Только что ревновал, да?
— Думай что хочешь. Ты и так можешь понять по голосу, сердцу, температуре тела — вообще по чему угодно.
— Я хочу услышать это от тебя. Такова женская натура. Что может быть ценнее ревности способного мужчины?
— …
Наверное, её эмоциональный мир всё-таки заметно отличался от обычного человеческого.
Артемида умела как ни в чём не бывало бросать фразы, от которых слушателю оставалось лишь чувствовать себя польщённым и ошеломлённым.
Похоже, ответ она уже считала по моему телу и теперь просто развлекалась, наблюдая за мной.
Ш-ш-ш-ш.
Гр-р-рохот.
Паузы в разговоре заполняли волны, ветер и дождь.
Когда сверкала молния, весь мир на мгновение становился белым.
В такие секунды Артемида напоминала Галатею из мифа — ожившую идеальную статую.
— Если бы не ты, нынешней меня тоже бы не существовало. Это очевидно. Мне пришлось бы убеждать какого-нибудь молодого человека, дрожащего в убежище, где заражение дошло до предела и вот-вот грозило взрывом, что ему необходимо спускаться вниз, туда, где кишат чудовища. Скорее всего, он погиб бы, не дойдя даже до среднего сектора. Или заперся бы наверху и умер в темноте от голода.
— Пожалуй.
Даже я, ветеран, не раз едва не погиб.
Что уж говорить о вчерашнем инженере чуть старше двадцати.
У нас всё сложилось наоборот.
Я рвался вниз, а Артемида изо всех сил меня удерживала.
— Оставшись одна, я бы смотрела, как город превращается в огромную пирамиду, пока не отключилось последнее питание. Чудовища, трупы, вопли. Вот каким было бы моё будущее, если бы мы не встретились.
Говорят, мужчина становится мужчиной благодаря усилиям, а женщина рождается женщиной.
Не знаю, насколько это верно, но выражение Артемиды я точно не смог бы повторить.
В нём смешались одобрение, нежность, гордость, интерес и ещё несколько чувств, для которых я не находил названий.
— Ещё чашку.
По её просьбе нимфа приняла пустую чашку.
И тут я вдруг задумался.
— Это уже третья, нет?
— … И что?
— Ничего.
Почему-то инстинкт подсказал: дальше лучше не развивать тему.
Тонкая струя полилась в чашку.
— Хватит. Достаточно.
Артемида остановила нимфу, хотя чашка не была заполнена даже наполовину.
— …
Получив её обратно, она тоже, кажется, что-то осознала.
На лице появилось совершенно новое, неловкое выражение.
Она медленно распрямила эффектно скрещённые ноги.
Гр-р-рохот!
Очень вовремя гром и ветер прикрыли внезапную паузу.
— Я, пожалуй, пойду первой.
В итоге Артемида не допила третью чашку и ушла.
Остаток достался мне.
* * *
За исключением обязательных утренних дел, всё остальное время мы теперь часто гуляли вместе.
Если ребёнку подарить новую игрушку, он хочет играть с ней весь день.
Похоже, Артемида чувствовала нечто похожее после того, как получила тело, способное двигаться по её воле.
Она не носилась как щенок или ребёнок.
Но глаза постоянно цеплялись за новые вещи, а походка оставалась энергичной.
Верхний сектор невелик, поэтому обойти его целиком не заняло много времени.
Последней точкой стала крыша здания центральной диспетчерской — самая высокая площадка, откуда было видно почти всё убежище.
Артемида скрестила руки и посмотрела вниз, на средний и нижний уровни.
Фьють.
Снизу поднялся слабый поток воздуха и развеял её волосы.
Город был закрытым, поэтому даже здесь ветер оставался мягким.
— Хочешь спуститься?
— Не особенно.
Она покачала головой.
— Наверху полно редких вещей. А внизу смотреть почти не на что, кроме людей.
— И это бывает весьма занимательно.
Все жители получали сбалансированное питание и много работали физически, поэтому полных людей почти не было.
При этом кроме меня мужчин в городе не осталось.
Неудивительно, что женщины на работах или тренировках часто одевались смело и совершенно не стеснялись.
Многие обходились без бюстгальтеров; встречались и те, кто работал с обнажённым верхом или просто обливался водой прямо в общественных местах.
Даже поймав мой взгляд, они вели себя так, будто я не мужчина, а что-то вроде городской статуи-хранителя.
Со временем и я перешёл в режим: просто наслаждаться видом.
— …
Артемида посмотрела на меня боком.
И когда это был не аватар на экране, а живой человек рядом, давление ощущалось совсем иначе.
— Я знаю о каждой из этих жительниц всё. Медицинские показатели, прошлое, привычки, способности, речь. Возможно, знаю их лучше, чем они сами. Что, по-твоему, после этого остаётся?
— Привычность?
— Привычность и уродство. Девяносто целых семнадцать сотых процента наших жителей — бывшие заключённые. Хотя охранницы, если уж на то пошло, не кажутся мне особенно прекраснее.
Раньше Артемида почти всегда сохраняла нейтральность, когда речь заходила о жителях.
Она заботилась о них, но почти не показывала личного отношения.
Теперь, когда у неё появились настоящий взгляд и выражение лица, всё стало очевиднее.
В глазах, которыми она смотрела вниз, не было тепла.
Совсем не так, как с Клоро, Роуз, Кидз или андроидами-нимфами.
Через некоторое время мы вызвали лифт — последнее развлечение на сегодня.
— Бродить по нижним уровням скучно, но вот это мне действительно интересно.
Артемида с блеском в глазах провела рукой по сиденью конструкции, которую когда-то сама спроектировала.
Я, напротив, восторга не испытывал.
Но она уже села и постучала ладонью по месту рядом, не оставляя возможности сбежать.
С верхней точки всё внизу казалось крошечным.
А снизу в открытый проём тянул ветер.
У меня мгновенно возникло ощущение, будто яйца сжались в комок.
— Чёрт.
Я не удержался от стона.
— Всё-таки жуткий вид.
— Бояться нечего. Здесь абсолютно безопасно.
Артемида опустила защитную перекладину и повторила те же слова, что когда-то раньше.
— Я ненавижу высоту!
Как ветеран, прошедший огонь и воду, я не боялся никаких суровых условий на поле боя.
Но тренировки с высадкой с высоты терпеть не мог.
— Потерпи.
Надменное лицо Артемиды ясно говорило: сойти она мне не позволит.
— Прокатиться на этом вместе с тобой и увидеть весь наш город — моё давнее желание.
Усилившийся ветер поднял серебряные волосы, и несколько прядей защекотали мне лицо.
Между ними золотые глаза смотрели прямо и спокойно.
— С тех самых времён, когда я впервые отправила тебя сюда одного.
— …
Нечестно.
Как после такого отказаться?
Похоже, Артемида хотела заново прожить уже в настоящем теле те воспоминания, в которых раньше могла сопровождать меня лишь голосом.
— Если так страшно, можешь сделать вот так.
Она притянула моё лицо к своей полной груди и крепко прижала. Невыразимо мягкое ощущение уютно окутало мне лицо. Стоило чуть повернуть голову, и за грудью, закрывавшей большую часть обзора, я видел её ласково улыбающееся лицо.
— Эх, ладно. Поехали.
Я уткнулся лицом ей в грудь. Она была такой объёмной, что мне почти не пришлось выворачивать поясницу, и даже под страховочной перекладиной я устроился без особого неудобства.
Прохладная ладонь ласково прошлась по моим волосам.
Вж-ж-ж.
Лифт тронулся.
И в отличие от первого раза мне совсем не было страшно.
Тук-тук.
Ровное биение сердца Артемиды, которое я чувствовал прямо лицом, будто растворяло всю тревогу.

Комментарии

Загрузка...