Те, кто намеревался учинить смуту, теперь сидели с поникшими головами, делая вид, будто ничего не замечают.
Тянь Богуан и Линху Чун давно вернулись на свои места, уткнувшись в тарелки и стараясь даже не дышать полной грудью.
Еще мгновение назад они собирались пустить в ход уданьские тайны, но в итоге оказались биты собственным оружием.
А вот люди вроде Чжу Уши, напротив, оживились.
Они и не думали подавать голос с самого начала, выжидая именно такого исхода.
Раз уж верхушка Списка Прекрасных Дев досталась Удану, тому неминуемо придется выдержать давление всех сторон.
Вот тогда и настанет их звездный час.
Занявшая первое место А-Цин обладала и божественной внешностью, и устрашающей силой.
Удадись ему заполучить такую женщину под свое крыло, в будущем, взойди он на престол, отдать ей место императрицы Великой Мин было бы совсем не жалко.
...
Заметив краем глаза видение в небесах и оценив изменившиеся лица окружавших его людей, Линь Тянь почувствовал, как сердце ухнуло вниз.
Тьфу ты... стоило личности А-Цин раскрыться, как у этих волков тут же загорелись глаза.
А ведь тайн, сокрытых в его собственных закромах, было куда больше, чем одна эта девчонка.
К счастью, небесное полотно вскоре растворилось в воздухе.
Линь Тянь мысленно перевел дух: слава богу, остальное имущество не выставили напоказ.
Всплыви все наружу, ему бы точно пришлось пойти по миру.
Теперь, после вхождения А-Цин в список, все влиятельные силы непременно сядут на хвост его учителю.
Того и гляди, со всех четырех морей Цзючжоу сюда уже мчатся своры жадных псов.
Цель у всех одна – отнять у Удана первую красавицу из Списка Прекрасных Дев, А-Цин.
...
Великая Цинь, Сяньянский дворец.
─ Бац!
Шихуанди со злости треснул ладонью по драконьему трону, и лицо его потемнело настолько, что с него едва не капала черная желчь.
─ Не явись этот проклятый золотой свиток миру, я бы и не ведал, что остатки прежней династии укрылись в Удане!
Стоило этим словам сорваться с его губ, как придворные сановники задрожали от ужаса, ощущая, как по спине ползет ледяная змейка.
Даже великий полководец Мэн Тянь не стал исключением.
В другое время он бы уже выступил вперед ** с протестом и вызвался лично повести войска на штурм.
Но сейчас он лишь украдкой сглотнул вязкую слюну, стараясь вжаться в колонну и мечтая превратиться в невидимку.
Даже на расстоянии десяти шагов он отчетливо ощущал исходящую от повелителя жажду убийства.
─ Удан... на сей раз им не сдобровать.
У каждого министра в голове пронеслась одна и та же мысль.
Даже стоящий за спиной секты даосский патриарх вряд ли сможет их спасти.
─ Слушай мой приказ, Мэн Тянь!
─ Я здесь!
─ Немедленно выступи к Удану и сотри остатки прежней династии с лица земли!
─ Слушаюсь!
Уловив грозные нотки в голосе Шихуанди, Мэн Тянь поспешно опустился на колени и воздел руки.
Лицо его сохраняло каменное выражение, но внутри все переворачивалось.
Чжан Саньфэн – живая легенда боевых искусств Цзянху. Если уданьцы упрутся рогами и решат защищать эту А-Цин, ему что, идти напролом или отступать?
Мэн Тянь отлично понимал: император вовсе не желал смертельной вражды с Уданом.
Стоит лишь умертвить саму А-Цин, и Удан вновь вернется в прежнее русло.
Вопрос заключался лишь в одном – с какой стати эта девица оказалась в Удане и каково ее истинное происхождение?
Мрачный Шихуанди не сводил глаз с затянутого тучами неба.
Не будь этого внезапного золотого свитка, он бы и не подозревал, что приспешники свергнутой династии устроились столь вольготно и обладают столь мощной силой.
Окажись эта женщина сейчас перед ним,
он бы не задумываясь отдал приказ схватить ее и обезглавить прямо на площади в назидание всем.
Пусть весь мир усвоит раз и навсегда: тот, кто идет против Великой Цинь, кончает одинаково.
─ Передай мою волю: пусть Чжао Гао, что отправился поздравить даосского патриарха с юбилеем, окажет содействие Мэн Тяню. Девушку доставить живой.
─ И запомните – нужна именно живая.
─ Слушаюсь!
Стоявший подле трона евнух, заменявший отлучившегося Чжао Гао, подобострастно склонил голову.
Едва Шихуанди умолк, сановники потупились, прекрасно понимая истинный смысл приказа.
Желание заполучить живую А-Цин вовсе не означало, что вечно холодный правитель воспылал страстью к первой красавице рейтинга.
Он просто просчитал, что Небесный Путь щедро одарит победительницу.
и этот дальновидный ** положил глаз на те самые дары, что небеса собирались излить на девицу.
Стоило А-Цин прибыть в Сяньян, как ее все равно ждала бы смерть.
Участь ее, в этом они не сомневались, будет еще страшнее.
Во дворце Великой Суй император Ян Гуан восседал на троне, зажав с двух сторон ** [наложниц], и глаза его горели хищным блеском.
─ Подумать только, в этом мире сыщутся столь несравненные девы!
Сколько бы соглядатаев ни прочесывали земли в поисках красавиц для его гарема, ничего подобного они не находили.
А уж те сокровища и блага, что сопутствовали списку... заполучи он их в свое владение, жизнь заиграла бы новыми красками.
Заполучи он первую красавицу из списка, это принесло бы пользу и ему самому, и всей Великой Суй.
Главное – лица этих небесных созданий вызывали такое вожделение, что заполучить хотя бы одну стало для него навязчивой идеей.
Придворные, косясь на маслянистый взгляд Ян Гуана, отлично понимали: этот сладострастный правитель вновь впал в самозабвенное безумие.
Они-то знали, что те девицы из списка не имеют ничего общего с раскрашенными куклами из императорских покоев.
Не всякая падкая на золото красавица польстится на милости их самодержца.
─ Юйвэнь Хуацзи!
─ Немедленно отправляйся в Удан! Чего бы это ни стоило, приведи мне госпожу А-Цин, она станет моей царицей.
─ Слушаюсь!
Юйвэнь Хуацзи подавил внутреннее раздражение и коротко бросил ответ.
Он-то прекрасно знал, что А-Цин никогда не ступит на землю Великой Суй.
Впрочем, отправиться в Удан всяко лучше, чем оставаться здесь и смотреть на помешательство Ян Гуана.
...
Династия У.
─ Прекрасно, вот это истинный женский дух!
─ Мой приказ: любая дева из списка, пожелавшая поступить на госслужбу, получит десять тысяч лянов золота и высокий чин!
─ Есть!
Шангуань Ваньэр опустилась на колени, принимая повеление.
Не зря она носила звание единственной женщины-императора в Поднебесной – чутье у нее было отменным.
...
Обитель Милосердной Ладьи.
─ Бац!
Фань Цинхуэй со злости врезала ладонью по столу, вскочила на ноги и взревела:
─ Этот небесный список – сплошная ложь, он несправедлив!
Она глубоко взрогнула, пытаясь подавить рвущуюся наружу ярость.
Раз уж даже эта демоница Ваньвань удостоилась чести попасть в перечень, почему ее собственная ученица осталась за бортом?!
Ха, она-то видела грош цена этим свалившимся с небес рейтингам!
Фань Цинхуэй взмахнула рукавом и рухнула обратно на сиденье.
Ей следовало остыть и не доставлять радости старой ведьме Чжу Юйянь.
Тем временем прочие государства и крупные фракции единым потоком двинулись в сторону Удана.
Пусть Удан и считался столпом цзянхуских боевых искусств, за спиной которого стояла живая легенда Чжан Саньфэн,
однако гости представляли собой сливки сильнейших мастеров своих стран и сект.
В главном зале уданьской обители вспыхнуло золотое сияние – ослепительный столб света взмыл в небеса и опустился на Иньсяньянь.
В руке А-Цин невесть откуда появился длинный меч.
Его клинок, чистый и прозрачный, словно зеленый нефрит, был исчерчен еле заметным узором бамбуковых листьев – с первого взгляда становилось ясно, что вещица эта не из простых.
Она чуть тронула губы улыбкой: меч и впрямь неплох, но до того клинка, что подарил молодой господин, ему далеко.
К тому же она давно слилась с мечом своего господина на уровне сердечной воли, и на чужие клинки даже не смотрела.
─ Учитель, –
Линь Тянь качнулся, поднимаясь на ноги, от него разило вином, – ** ваш ученик вчера перебрал лишнего, в голове шумит, сил больше нет, пойду прилягу.
Стоило ему заговорить, как сотни взглядов в зале вонзились в него, словно раскаленные гвозди.
Линь Тянь отчетливо понимал подоплеку.
Вся эта свора пялилась вовсе не на него – их интересовала А-Цин и только что пролившийся золотой свет небесной награды.
В его глазах бамбуковый меч казался лишь детской игрушкой, но местные старые лисы глядели на него так, будто объелись белены.
Во взглядах читалось желание немедленно вскрыть ему череп, выведать, где скрывается А-Цин, и штурмом взять Тяньчжуфэн ради добычи.
Сам же Линь Тянь ни в грош не ставил всю эту толпу.
Захоти он уйти – кто посмел бы его остановить?
За столько лет скитаний горы наград от системы превратились в целые курганы, и он давно перестал быть тем беспомощным слабаком, которого можно было гнуть по своему усмотрению.
Проблема заключалась лишь в том, что стоило ему скрыться, как весь Удан неминуемо пошел бы ко дну.
─ Он что, рехнулся?
─ Патриарх еще здесь, а этот сопляк уже собрался сбежать?
Даже сидевшие на почетных местах персидская святая дева и Чжу Уши изумленно замерли.
Какую же игру вел этот парень?
Либо он и впрямь был тем самым бездарным ничтожеством, о котором судачили все подряд.
Либо он прятал концы в воду глубже любого из присутствующих.
Любому трезвомыслящему человеку было очевидно – верен второй вариант.
Иначе с какой стати первой красавице из списка, А-Цин, покорно прислуживать ему?
Чжан Саньфэн погладил седую бороду и кивнул.
─ ступай.
Затем он знаком подозвал служку, чтобы тот помог ему добраться до задних гор.
Стоило тени старого патриарха скрыться за дверями, как в зале поднялся невообразимый гвалт.
─ Подумать только, за благородным фасадом Удана скрывается столь позорная язва.
─ И ведь какая девка!
Кто-то тут же принялся подливать масла в огонь, и большую часть зала подхватила эту волну.
Вековые законы Удана гласили: в обитель допускаются лишь ученики-мужчины.
Внезапное появление здесь девицы неизбежно делало их посмешищем для всего Цзянху.
Лишь представители секты Эмей хранили молчание.
В былые времена они бы первыми затянули победную песню.
Но только не сегодня.
Кто в Поднебесной не знал о давних узах между Чжан Саньфэном и Эмей?
Линь Тянь – прямой ученик старого патриарха. Заяви они сейчас хоть слово против, со стороны это выглядело бы предательством.
Судьба их была общей: процветать – так вместе, падать – так тоже рядом.
Если Удан падет под натиском этой своры, Эмей тоже ничего хорошего не светит.
Заявление Чжан Саньфэна ошеломило многих в зале.
Они рассчитывали, что при авторитете и статусе старого даоса тот хотя бы ради приличия попытается сгладить углы и выдать им вразумительное объяснение.
Кто же знал, что старик плюнет на все условности и одной фразой попросту прихлопнет тему.
Тянь Богуан с подельниками аж зубами заскрежетали, желая броситься вперед и продолжить спор.
Но стоило им поднять глаза и встретиться взглядом с мрачным, словно грозовая туча, лицом Чжан Саньфэна, как спесь мгновенно улетучилась.
Переглянувшись, они тихонько вернулись на свои места, притворяясь, будто ничего не произошло.
Однако в головах счетные костяшки уже застучали с бешеной скоростью.
Где искать остальных дев из списка – черт ногу сломит, да и времени уйдет вагон.
А эта главная красавица – вот она, под самым боком, как же позволить ей ускользнуть?
Едва пир подошел к концу, Чжан Саньфэн сослался на усталость и удалился.
Уданьские и эмейские ** тотчас последовали его примеру, очистив площадки.
Оставшиеся в зале затворники провожали взглядом удаляющиеся спицы, снедаемые злобой и зудом – им так и хотелось кинуться в погоню.
Но то была священная гора Удан: без дозволения хозяев ступить сюда не смел никто.
Какими бы властными полномочиями и изощренными методами они ни обладали, перед лицом Чжан Саньфэна приходилось сгибать спину.
Делать было нечего – оставалось лишь спуститься к подножию, снять постоялый двор и выжидать удобного момента для нового шага.

Комментарии

Загрузка...