Проведя немного времени с Рафаэлем, Рифтан понял.
Содрать с человека кожу.
Отделять плоть от костей.
Или вонзать в жертву тупой нож — всё это довольно увлекательно.
Ощущение рвущегося живого мяса, хриплое дыхание в пытке и брызжущая алая кровь — несомненно, прекрасны.
Но было кое-что еще более сладкое, куда более заманчивое.
Чистый страх, застывший в людских глазах.
— Фу-х.
Рифтан глубоко вдохнул густой запах крови, заполнивший комнату, и вдруг ощутил досаду.
Досаду оттого, что людей, которым он мог собственными руками свернуть шею, едва ли наберется с пяток.
«Насладиться столь пьянящим, глубоким отчаянием — и всего-то с несколькими?»
Вот бы их была сотня-другая.
А еще лучше — выстроить в ряд всех тех идиотов из высшего света, что смели его оскорблять, и зарезать одного за другим. Это было бы идеально.
— Лучше бы ты просто убила меня, Элла.
Если уж она собиралась вот так, полумерами, сдерживать его, лучше бы убила!
Рифтан тихо вздохнул.
Вся его жизнь прошла в подавлении и неведении, но стоит лишь слегка приоткрыть засов, как охватывает небывалая жажда.
И все же.
— Я обещался держать себя в руках до сегодняшнего дня.
Убийства по «причине» закончатся сегодня.
Сегодня, в годовщину смерти Эллы.
Он завершит одно произведение в ее память.
А со завтрашнего дня покинет эту душную клетку.
А значит...
— Мне нужна постановка получше.
Даже чтя память Эллы, Рифтан не намеревался отказываться от собственного удовольствия.
Владыка Башни магов Айзен, командир рыцарей Кассиан, эрцгерцог Севера Верхарт.
И моя милая, отвратительная невеста Арина.
Какое представление устроить для них?
Как именно их раздавить и изувечить, чтобы вытравить из их глаз тот самый чистый, трепещущий страх, к которому он так стремился?
Рифтан попытался поставить себя на их место.
Быстрая смерть не так уж и пугает.
Куда лучше медленно сжимать удавку на шее, заставляя шаг за шагом погружаться в ужас.
Рифтан вспомнил детективные романы, набирающие популярность среди столичной аристократии.
«Сюжет там, кажется...»
Спутники один за другим исчезают.
Оставшиеся постепенно осознают происходящее, дрожат от тревоги и сами, своими ногами, шагают прямо в ад.
И хотя он сам никогда не читал подобных книг, сама задумка казалась неплохой.
И тут...
Щелк.
Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошла служанка.
На ее шее был повязан тот самый черный платок, который дал ей Рифтан.
Она перевела взгляд с заляпанного кровью мундира Рифтана на Рафаэля, лежавшего на полу без сознания с разможженным мизинцем.
Вздрогнула.
Ее хрупкие плечи едва заметно затрепетали.
— Почему ты не кричишь?
— Э-это... если я закричу, вы меня...
«А она сообразительная».
Рифтан разгладил нахмуренный лоб.
Служанка с трудом сглотнула слюну, низко поклонилась ему и спросила:
— В-вам что-нибудь нужно? Всякое ваше приказание... я исполню.
Рифтан коснулся щеки, испачканной каплей крови, и с интересом склонил голову.
— Хочешь мне помочь?
— ...Е-если в этом есть необходимость, да.
— Зачем тебе заходить так далеко? Боишься, что я убью тебя как лишнего свидетеля?
Глаза служанки испуганно задрожали, и она кивнула.
— Д-да, именно так.
— Но тот, кто валяется на полу, — святой Рафаэль. Помогать мне — тоже тяжкий грех.
Служанка оглянулась на окровавленного Рафаэля, подавила тихий стон и, дрожа губами, произнесла:
— Е-есть и другая причина.
— Какая?
— Вы... вы д-добрый.
— Что?
Рифтан переспросил вопреки самому себе.
Добрый? Кто? Рафаэль?
— В-ваше высочество... вы д-д-добрый. Я... я подумала, что у вас точно есть на это причина.
Едва удерживая дрожь, служанка закончила мысль.
Иными словами: Рифтан добрый, поэтому она ему верит.
И это в ситуации, когда святой Рафаэль валяется на полу кровавым месивом.
— ......
На мгновение мысли Рифтана, пытавшегося понять логику служанки, просто замерли.
Рифтан лучше кого бы то ни было знал, что он — сдерживаемое чудовище.
Он знал, что даже кормилица Элла посвятила всю жизнь тому, чтобы укротить его монструозную суть, и в итоге заплатила за это собственной жизнью.
Да и прямо сейчас:
Рифтан жаждал видеть глаза червей, ползающих по полу от ужаса.
Не тех, что щеголяют перед ним своей ничтожной завистью, а их искривленные благородные лица, залитые слезами, когда они ползают у ног и молят о пощаде до сбитых в кровь ладоней — вот какой инстинктивный страх ему нужен!
И после этого — «добрый»?
Он?
— Пф-ф.
Смешок, вырвавшийся у Рифтана,
— Ха-ха... Ха-ха-ха-ха-ха!
в мгновение ока перерос в неудержимый, громкий хохот.
За всю свою жизнь он не слышал более смешной шутки.
Добрый? Он?!
Хохоча до судорог в плечах, Рифтан вдруг осознал:
Это ведь первый раз в жизни, когда он смеется от искреннего веселья.
До чего же люди глупы!
Рифтан взглянул наверх.
Статуя богини отворачивалась и от залитого кровью святого, и от самого Рифтана.
Он мысленно прошептал ей:
«Тяжело вам приходится. В мире так много подобных глупых агнцев».
Впрочем, настроение неожиданно улучшилось.
Рифтан подумал, что можно ненадолго сделать эту забавную служанку своей помощницей.
◆ ◆ ◆
— Хм-м...
Рифтан подпер подбородок рукой и слегка наклонил голову.
Неужели все служанки рождаются без чувства страха?
Когда-то Элла не склоняла перед ним головы.
И эта дерзкая девчонка, тараторящая прямо перед лужей крови, была ничуть не лучше.
Когда Рифтан в честь «приема на работу» вкратце обрисовал ей свои дальнейшие планы,
— М-могу ли я, несмотря на свое ничтожное положение, высказать мнение?
Служанка на мгновение задумалась с самым серьезным видом, уточнила, имеет ли право подать голос, и дерзко заявила:
— Нельзя, ваше высочество!
Забыв про недавний страх перед запахом крови, она звонким, уверенным голосом возразила Рифтану:
— Как главная любительница детективных романов в столице, смею заявить: страх должен подкрадываться медленно!
Неужели человек может так преобразиться всего лишь от разговоров об убийствах и детективах?
Склонив голову, Рифтан тем не менее внимательно выслушал служанку.
— Медленно?
— Именно! Убийца должен быть спокоен, а жертвы — дрожать от ужаса! Жертвы пугаются не того, кто с безумным видом бежит на них с оружием, а того, кто приближается не спеша, с полной уверенностью! Вот от такого страха действительно перехватывает дыхание!
В этом был смысл.
Эта философия точно совпадала с его собственными размышлениями.
Заметив, что ее слова возымели действие, служанка с еще большим воодушевлением заговорила:
— Я слышала, что владыка Башни магов невероятно силен! Он гениальный заклинатель слова, и если не заткнуть ему рот, то даже командир рыцарей или эрцгерцог Севера ничего не смогут сделать!
— Это правда.
Разумеется, это касалось только командира рыцарей или эрцгерцога Севера.
Сам Рифтан мог перерезать горло владыке Башни в мгновение ока, но озвучивать это не стал: ему было любопытно, что еще предложит эта болтливая служанка.
Крошечное создание, похоже, всерьез зациклилось на могуществе мага.
— А значит, мы должны подойти к вопросу не как детективы, а как настоящие преступники! Так, нужно нечто, что гарантированно помешает ему открыть рот...
Служанка насупилась, погрузившись в раздумья.
— Кляп? Нет, слишком банально. А что, если вода? Если рот полон воды, никакие заклинания не сработают! Подать ему чай, а пока он пьет — со всей дури цапнуть по затылку! Ого, а ведь отличная идея! Ну как вам мой план?
Глядя на стрекочущую служанку, Рифтан слегка погладил подбородок.
Какая милая и дерзкая.
Эта девчонка так весело болтает, но едва настанет миг, когда он перекроет дыхание владыке Башни, ее глаза точно так же наполнятся сплошным ужасом.
От одной лишь мысли об этом по позвоночнику пробежала сладостная дрожь восторга.
Все-таки убийство — прекрасный выбор, позволяющий насладиться самыми разными гранями человеческой натуры.
Рифтан мягко и невинно улыбнулся и кивнул:
— И впрямь. Чтобы заткнуть паршивый рот владыки Башни, вода подойдет как нельзя лучше.
◆ ◆ ◆
— Госпожа Арина выехала!
После чьего-то громкого возгласа в бальном зале началось оживление.
В центре зала начали воздвигать огромную башню из цветов, где переплетались лилии — символ Священной Империи Лумерия — и императорские розы.
Оркестр непрерывно настраивал инструменты, чтобы исполнить праздничную симфонию, написанную исключительно в ее честь.
Десятки слуг до седьмого пота трудились над огромным тортом высотой с человеческий рост, украшая его изысканным декором из сахара.
— Этот Рифтан каждый раз превосходит сам себя, — проворчал эрцгерцог Севера.
Кассиан ответил ему тихим бубнением:
— Его высочество всегда выкладывается по полной, когда дело касается госпожи Арины.
— Тч. Лучше бы пустил эти излишки денег на помощь бесплодному Северу. Слышал, он убухал астрономические суммы в Священную Империю Лумерия.
— Там ведь пребывает госпожа Арина, — твердо ответил Кассиан. — Это единственное доброе дело, которое совершил его высочество Рифтан. Укрепление связей со Священной Империей безоговорочно выгодно империи. К тому же благодаря этой огромной поддержке к нам направили такого выдающегося святого, как господин Рафаэль.
Верхарт не стал спорить.
То, что для Арины не жалели средств, его вполне устраивало.
В конце концов, Рифтан — лишь дойная корова, выкладывающая деньги.
Арина ни за что не обратит на него внимания.
Взгляд Верхарта устремился к углу зала, где горой высились роскошные подарочные коробки от аристократов.
— Кстати о птичках. Что ты приготовил на сегодняшний день рождения Арины?
Каждый из них попытался прикинуть ценность подарка другого.
Командир рыцарей приготовил вещь, весьма дорогую для своего жалования.
Эрцгерцог Севера — вещь, довольно роскошную для своего статуса и ответственности.
В итоге оба выложились сверх своих возможностей.
И все же их не покидало какое-то смутное чувство досады.
Верхарт искривил губы в усмешке и фыркнул:
— И сколько же на этот раз отвалит этот придурок Рифтан?
В разбазаривании денег кронпринцу Рифтану не было равных.
Кассиан слегка покачал бокал и тихо усмехнулся.
В конце концов, кронпринц — из тех, кто способен умыкнуть всю императорскую казну, лишь бы выслужиться перед Ариной.
С точки зрения командира рыцарей, подобное слепое упрямство выглядело невероятно жалко.
— Кто знает. Но он наверняка приготовил нечто невообразимое. Так, чтобы госпожа Арина ахнула от изумления.
И на самом деле...
Он был не так уж далек от истины.

Комментарии

Загрузка...