Глава 128

Перевод: YevelinРедактура: Astarmina

Перевод: Yevelin

Редактура: Astarmina

— Дедушка! — воскликнула Тан Шия, видя, что старый господин Тан слишком возбуждён, и поспешила его поддержать.Гу Цзинь презрительно хмыкнула, сунула ему в рот какую-то таблетку, и старик Тан, придерживая грудь, начал постепенно приходить в себя.Тан Шия бросила гневный взгляд на Гу Цзинь:— Что ты дала моему дедушке?— Нитроглицерин, — ответила та.Тан Шия хотела упрекнуть Гу Цзинь за то, что та самовольно дала лекарство её деду, но старик Тан остановил внучку жестом:— Шия, не груби.Он глубоко вдохнул и повернулся к Гу Ян. В его глазах теплилась последняя надежда:— Маленькая благодетельница, ты действительно... Гу Ян?Та кивнула.Старик Тан горестно вздохнул. Последняя иллюзия рассеялась окончательно.Он крепко зажмурился. Если бы не присутствие юной целительницы, он бы с удовольствием притворился, что падает в обморок, только бы сбежать отсюда.Особенно слыша перешёптывания окружающих гостей, он чувствовал себя до того неловко, что готов был провалиться сквозь землю.Старик Тан с отчаянием подумал, что это, должно быть, то самое, что молодёжь называет «социальной смертью».Однако Гу Цзинь не собиралась так просто отпускать старика Тана. Она неторопливо произнесла:— Старик Тан, что ты там только что говорил о моей сестре?Тот замолчал.Ему пришлось смириться с реальностью. С натянутой улыбкой он сказал:— Ха-ха, недоразумение, недоразумение! Я недавно перенёс трепанацию черепа, мозг ещё не восстановился. Всё, что я говорил раньше — просто бред...Окружающие гости оторопели.Они знали, что старик эксцентричен, но не думали, что он готов настолько пожертвовать своим достоинством.Члены семьи Тан прикрывали глаза от стыда, не в силах смотреть на своего почтенного патриарха.Старик Тан потирал руки, умоляюще глядя на Гу Ян:— Маленькая благодетельница Гу Ян, дедушка был неправ, я прошу прощения. Учитывая, что мой мозг ещё не восстановился, ты простишь дедушку, правда?Гу Цзинь холодно взглянула на старика Тана:— Моя сестра пуглива и характер у неё мягкий, вы её напугали. Неужели уважаемая семья Тан даже не предложит компенсацию в знак извинения?«Пугливая, с мягким характером и напуганная» Гу Ян удивлённо моргнула. Неужели старшая сестра заступается за неё?Тан Шия нахмурилась. Эта Гу Цзинь просто бандитка — кто вообще сам требует компенсацию за извинения?Однако старик Тан беззаботно улыбнулся и велел своему дворецкому:— Принесите каллиграфию, которая висит в моём кабинете, в качестве извинения для маленькой благодетельницы.Окружающие гости особо не отреагировали, зная лишь, что каллиграфия из кабинета старика Тана не была чем-то заурядным, хотя насколько она ценна, они не знали.Присутствующие члены семьи Тан были поражены. Эта каллиграфия была подлинником давно почившего наставника старика, имевшим для него особое значение.К тому же, большая часть работ того мастера была внесена в список культурных ценностей первого класса!Гу Ян поняла по выражению лица Тан Шии, насколько ценна эта каллиграфия. Кто бы мог подумать, что визит в дом Тан принесёт такую неожиданную награду? Она улыбнулась, глаза её засияли:— Спасибо, дедушка Тан. Это всего лишь недоразумение, теперь всё выяснилось.Девушка была очаровательна, её чистые, нежные глаза, тёплая и яркая улыбка вызывали у окружающих приятное чувство.Чем дольше старик Тан смотрел на Гу Ян, тем сильнее чувствовал вину. Как можно было назвать такую милую и очаровательную девушку интриганкой?Более того, юная целительница и маленькая благодетельница явно были любящими сёстрами, одна даже заступалась за другую. Как это могло быть похоже на вражду, о которой говорил доктор Цзи?Кто бы мог подумать, что доктор Цзи, который выглядит таким приличным, на самом деле распространяет слухи за спиной!— Ну же, Ян Ян, Цзинь, вы обе — почётные гости старика. Садитесь за главный стол, — с теплотой улыбнулся старик Тан.Гу Ян улыбнулась, ничего не говоря. Взгляд старшей сестры говорил ей, что публичное унижение ещё не закончилось.Режим точного унижения соперников от старшей сестры вот-вот будет активирован.

— Дедушка! — воскликнула Тан Шия, видя, что старый господин Тан слишком возбуждён, и поспешила его поддержать.

Гу Цзинь презрительно хмыкнула, сунула ему в рот какую-то таблетку, и старик Тан, придерживая грудь, начал постепенно приходить в себя.

Тан Шия бросила гневный взгляд на Гу Цзинь:

— Что ты дала моему дедушке?

— Нитроглицерин, — ответила та.

Тан Шия хотела упрекнуть Гу Цзинь за то, что та самовольно дала лекарство её деду, но старик Тан остановил внучку жестом:

— Шия, не груби.

Он глубоко вдохнул и повернулся к Гу Ян. В его глазах теплилась последняя надежда:

— Маленькая благодетельница, ты действительно... Гу Ян?

Та кивнула.

Старик Тан горестно вздохнул. Последняя иллюзия рассеялась окончательно.

Он крепко зажмурился. Если бы не присутствие юной целительницы, он бы с удовольствием притворился, что падает в обморок, только бы сбежать отсюда.

Особенно слыша перешёптывания окружающих гостей, он чувствовал себя до того неловко, что готов был провалиться сквозь землю.

Старик Тан с отчаянием подумал, что это, должно быть, то самое, что молодёжь называет «социальной смертью».

Однако Гу Цзинь не собиралась так просто отпускать старика Тана. Она неторопливо произнесла:

— Старик Тан, что ты там только что говорил о моей сестре?

Тот замолчал.

Ему пришлось смириться с реальностью. С натянутой улыбкой он сказал:

— Ха-ха, недоразумение, недоразумение! Я недавно перенёс трепанацию черепа, мозг ещё не восстановился. Всё, что я говорил раньше — просто бред...

Окружающие гости оторопели.

Они знали, что старик эксцентричен, но не думали, что он готов настолько пожертвовать своим достоинством.

Члены семьи Тан прикрывали глаза от стыда, не в силах смотреть на своего почтенного патриарха.

Старик Тан потирал руки, умоляюще глядя на Гу Ян:

— Маленькая благодетельница Гу Ян, дедушка был неправ, я прошу прощения. Учитывая, что мой мозг ещё не восстановился, ты простишь дедушку, правда?

Гу Цзинь холодно взглянула на старика Тана:

— Моя сестра пуглива и характер у неё мягкий, вы её напугали. Неужели уважаемая семья Тан даже не предложит компенсацию в знак извинения?

«Пугливая, с мягким характером и напуганная» Гу Ян удивлённо моргнула. Неужели старшая сестра заступается за неё?

Тан Шия нахмурилась. Эта Гу Цзинь просто бандитка — кто вообще сам требует компенсацию за извинения?

Однако старик Тан беззаботно улыбнулся и велел своему дворецкому:

— Принесите каллиграфию, которая висит в моём кабинете, в качестве извинения для маленькой благодетельницы.

Окружающие гости особо не отреагировали, зная лишь, что каллиграфия из кабинета старика Тана не была чем-то заурядным, хотя насколько она ценна, они не знали.

Присутствующие члены семьи Тан были поражены. Эта каллиграфия была подлинником давно почившего наставника старика, имевшим для него особое значение.

К тому же, большая часть работ того мастера была внесена в список культурных ценностей первого класса!

Гу Ян поняла по выражению лица Тан Шии, насколько ценна эта каллиграфия. Кто бы мог подумать, что визит в дом Тан принесёт такую неожиданную награду? Она улыбнулась, глаза её засияли:

— Спасибо, дедушка Тан. Это всего лишь недоразумение, теперь всё выяснилось.

Девушка была очаровательна, её чистые, нежные глаза, тёплая и яркая улыбка вызывали у окружающих приятное чувство.

Чем дольше старик Тан смотрел на Гу Ян, тем сильнее чувствовал вину. Как можно было назвать такую милую и очаровательную девушку интриганкой?

Более того, юная целительница и маленькая благодетельница явно были любящими сёстрами, одна даже заступалась за другую. Как это могло быть похоже на вражду, о которой говорил доктор Цзи?

Кто бы мог подумать, что доктор Цзи, который выглядит таким приличным, на самом деле распространяет слухи за спиной!

— Ну же, Ян Ян, Цзинь, вы обе — почётные гости старика. Садитесь за главный стол, — с теплотой улыбнулся старик Тан.

Гу Ян улыбнулась, ничего не говоря. Взгляд старшей сестры говорил ей, что публичное унижение ещё не закончилось.

Режим точного унижения соперников от старшей сестры вот-вот будет активирован.