Будучи старшим членом семьи, видя, через сколько всего мне пришлось пройти, он определенно не позволил бы событиям прошлых лет повториться снова.
При этой мысли на душе у меня потеплело, но в то же время внезапно защипало в носу.
Второй дядя тут же заговорил:
— Ты особо не накручивай себя. Цзинь Ваньтан пришел к твоему отцу за деньгами, а твой отец решил, будто твой Третий дядя снова потащил тебя копать могилы, и так расплакался от страха, что заставил меня приехать и тебя вразумить. Ты уже в годах, тебе на свою жизнь наплевать, а вот Третьего дядю... Поскорее отправить на тот свет составить компанию дедушке — пожалуй, даже неплохо. Я-то против не собираюсь возражать, но мне еще жить до девяноста девяти лет, я такую сыновнюю преданность проявить не смогу.
Я кашлянул, скрывая неловкость, а Второй дядя тем временем щелкнул замком, запирая двери:
— Выкладывай давай, а не то я развернусь и поеду в Ханчжоу. Нажму на газ так, что твой «Цзиньбэй» не догонит.
Поразмыслив, я понял, что скрывать что-либо теперь уже бессмысленно, и пересказал все от начала до конца, во всех подробностях.
Выслушав меня, Второй дядя пробормотал:
— Янь Дагуан?
— Что, знаком с ним?
— Конечно знаком, — ответил Второй дядя. — Ты сделал неверные выводы. Этот человек — никакой не расхититель гробниц. Он был студентом, а до такого состояния его довел твой Третий дядя.
Я опешил:
— Не расхититель? А почему тогда его отца расстреляли за грабеж могил? К тому же я сам побывал в их фамильном склепе, там полно старинного барахла — судя по всему, они чистокровные Лоянские осадники.
Второй дядя вздохнул:
— Расстреливать тогда должны были не его отца, а твоего Третьего дядю. Твой Третий дядя потащил Дагуана промышлять расхищением гробниц, их заприметил местный ополченец. Третий твой сбежал, а Янь Дагуана поймали лишь за то, что он стоял на шухере. Но та гробница оказалась слишком огромной... По тем временам деревенское ополчение действовало сурово, и он взял вину сына на себя, за что его тут же расстреляли.
Я нахмурился, а Второй дядя продолжил:
— Их семья — самые простые люди, и если твой Третий дядя заставил тебя узнать об этом, то, должно быть, хотел, чтобы ты искупил за него его грехи. А то, что таится внутри гробницы Царя Южного Моря, наверняка совсем не то, что ты себе представляешь.
Он посмотрел на меня, затем в зеркало заднего вида, и тут я заметил неладное. Оглянувшись на дорогу позади, я увидел, что невесть когда за нами увязалась целая колонна черных джипов. Я повернулся к Второму дяде, а он лишь бросил:
— Поедем вместе, посмотрим.
Старик Цзинь из-за больных на холод суставов не мог жить в деревенском доме и обосновался в уездном городке, поэтому сначала мы вернулись в деревню.
Наша изба была набита помощниками Семьи У. Второй дядя распечатал сделанные нами фотографии и разложил их по всему столу, так что нам втроем пришлось жаться на диванчике в самом углу, наблюдая за их совещанием. Остальное пространство комнаты было завалено снаряжением. Большинство этих подручных на самом деле нанимались через посредников — рожи у всех кривые да косые, акценты самые разные, со всех концов страны.
Второй дядя действовал крайне эффективно: стоило ему отдать приказ, как помощники тут же срывались с места. Все курили, помещение заволокло табачным дымом — хоть топор вешай, прямо как на пожаре. В мгновение ока всех разослали по поручениям, и остался лишь один помощник Второго дяди, который молча сметал с пола окурки и протирал стол.
Я распахнул дверь, чтобы выветрить смрад, а Панцзы негромко бросил:
— Мы с Сяо Гэ спать, а вы тут, родственнички, пообщайтесь по душам.
С этими словами Панцзы протиснулся внутрь и заискивающе улыбнулся Второму дяде:
— Старейшина, вы тут продолжайте беседовать, а мне завтра спозаранку вставать, я пойду прилягу.
Второй дядя хмыкнул, посмотрел на Мэнь Юпина и произнес:
— Ты остаешься.
Мэнь Юпин, казалось, даже не услышал — он направился к своей комнате. Второй дядя со злостью хлопнул по столу:
— Я сказал, останься!
Я аж подпрыгнул от неожиданности, не понимая, с чего это Второй дядя вдруг решил покачать права, и тут же перевел взгляд на Мэнь Юпина. Тот замер на месте и посмотрел на моего Второго дяДю.
Я торопливо подбежал к нему:
— Второй дядя, в чем дело?
Тот холодно бросил:
— У меня есть к нему вопросы. Он наверняка знает, где Третий.
Мэнь Юпин покачал головой и, толкнув дверь, зашел в комнату. Второй дядя поднялся на ноги, явно не собираясь отступать, и я тут же схватил его за руку, удерживая.
— Он всегда такой. Второй дядя, не принимай близко к сердцу, если станешь допытываться — он тебя просто вырубит.
Второй дядя уселся обратно и сделал глоток чая:
— Он по-прежнему ничего не говорит?
— Да даже если бы и сказал — я и сам уже почти во всем разобрался, — вздохнул я. — На самом деле больше всех меня обманывал Третий дядя, понятия не имею, сколько всего он от меня скрывал. Но чтобы узнать правду, мне пришлось заплатить слишком высокую цену, так что раз уж другие молчат, пусть так оно и будет.
— Твой Третий дядя оставил после себя гору долгов, и когда все это закончится, ему придется расплачиваться за всё поочередно. Хватит ли ему на это жизни — бог весть. Нам всем из Семьи У придется помогать ему расплачиваться.
Второй дядя тоже вдруг вздохнул, потройся ладонью лоб:
— Надо будет хорошенько подумать, когда буду перерождаться в следующей жизни. Сяо Се, давай-ка перейдем к делу.
Я кивнул, сел прямо и чинно, чувствуя себя точь-в-точь как в детстве, когда Второй дядя заставлял меня учить наизусть стихи эпохи Тан. Выучить их у меня обычно не получалось, потому что накануне вечером Третий дядя тайком уводил меня в поле ловить кузнечиков. Мы носились по траве, пока я не засыпал мертвецким сном, после чего он тащил меня обратно на своем горбу.
Поэтому в детстве я недолюбливал Второго дядю и обожал Третьего. Но теперь, оглядываясь назад, я понимал: не будь в нашей семье Второго дяди, она бы и впрямь давно развалилась.
Волосы Второго дяди уже давным-давно поседели. И если мой отец сейчас следил за собой так, что смахивал на этакого активиста домкома У Сюбо, то в крепкой выправке Второго дяди все же угадывались затаенная усталость и груз прожитых лет.
Второй дядя указал на сделанные нами фотографии фресок и спросил:
— А теперь объясни-ка мне: что не так с этими росписями?
— На первый взгляд они эпохи Сун, но на самом деле Царство Наньхай относится к династии Хань. Сунские фрески уже куда сложнее, палитра и плотность линий там превосходят ханьские, мазки отличаются мощью и плавностью, а композиция выстроена предельно строго. Однако на этих фресках нет ни единого элемента, по которому можно было бы безошибочно определить династию, да и сюжеты довольно редкие, поэтому без сверки с историческими хрониками мне и впрямь трудно сходу их различить.
— Ты прав. Между Хань и Сун пролегает разница примерно в семьсот с лишним лет. Эти фрески никак не могут быть ханьскими, но каменный саркофаг, который вы сфотографировали — самый настоящий ханьский. Так что, возможно, росписи и этот саркофаг происходят из двух разных гробниц, и пытаться анализировать их в связке — ошибка, — заключил Второй дядя. — Могила, в которой ты побывал, судя по всему, служила для твоего Третьего дяди тайником, куда он сваливал всю добытую грабежом утварь из самых разных мест.
— Ты хочешь сказать...
— Пока это лишь предположения. Твой Третий дядя проявлял сильнейший интерес к Слушанию Грома и всё, что было с ним связано, спрятал в одном тайнике. Об этом пока никому не говори, пусть лучше мы двое будем знать.
Он посмотрел на меня:
— Сперва мы отправимся в Царство Наньхай. Оно находилось в Упине, далеко от морского побережья. Вроде бы в народе говорят, что один раскат грома способен подавить девять тайфунов, и где грохочут грозы, туда тайфунам путь заказан. Нам нужно выяснить здешнюю обстановку с прибрежными тайфунами и грозами. Эту гробницу Царя Южного Моря обычными методами не отыскать, так что я выписал из Пекина знающего человека нам в помощь.

Комментарии

Загрузка...