Услышав, что существует еще и подземный дворец, я сильно удивился и спросил Лу Яна:
— Откуда ты знаешь, что есть еще один подземный дворец?
Лу Ян неторопливо ответил:
— Похоронные традиции Царства Ланьчжао здесь совсем не такие, как в Цзюньюане. Взять хотя бы те две могильные двери — в Цзюньюане такие обычно не ставят. Этот человек по имени Сюй Цяньшань просто воспользовался уже готовым местом. Уж не знаю, из-за нехватки денег он это сделал или по какой-то другой причине...
Я кивнул, понимая всё лишь наполовину, ведь в мыслях меня занимала лишь Духовная жемчужина, и спросил:
— Так где же эта Духовная жемчужина? У Сюй Цяньшаня или в гробнице Царства Ланьчжао?
Лу Ян ответил:
— Должно быть, в гробнице Царства Ланьчжао. Но сейчас никто не знает, кто похоронен в этой гробнице и что внутри, ничего неизвестно. Эта гробница и впрямь невероятно странная...
Закончив говорить, Лу Ян немного помолчал и продолжил:
— Ты же только что утверждал, что с тех пор, как спустился сюда, прошло уже много времени?
Я кивнул и сказал:
— Ну да, а что?
Лу Ян сказал:
— Но мы едва добрались до главной погребальной камеры, зажгли свечи, немного поглазели на фрески, как оттуда вылез Ханьгучжуан. Мы только добежали до цепей, а следом за нами с ружьем в руках ввалился ты — согнув ноги, пригнувшись, точь-в-точь как японские захватчики в деревне.
Услышав это, я мысленно выругал Лу Яна про себя, благо в такой темноте он все равно ничего бы не увидел.
В этот момент Ван Эргоу подал голос:
— Мне кажится, Лю Цихуа и Лу Минли со товарищи уже лазили в тот подземный дворец Лань-какой-то-там страны, про который ты бачишь.
Лу Ян заметил:
— Верно. Здесь нет тел Чжао Чжаньшаня и моего деда Лу Минли, мы нашли лишь трупы нескольких их подчиненных у входа. Это значит, что они, скорее всего, уже побывали там, и погибли, видимо, тоже в том месте.
Я обеспокоенно спросил:
— Неужели там есть что-то еще более свирепое, чем этот Ханьгучжуан?
Лу Ян тихонько усмехнулся:
— Да что ты понимаешь? Кто знает, сколько там всего такого, что почище этой нечисти.
И добавил:
— Сейчас самое главное — отыскать вход в подземный дворец Царства Ланьчжао.
После этого мы все трое снова погрузились в молчание. Я совершенно ничего в этом не смыслил и не знал, размышляют ли те двое о том, где может находиться вход в подземный дворец.
Стоило нам замолчать, как из угла донесся глухой стук: *кань-кань-кань* — это зашевелились какие-то сосуды. Лу Ян сначала толкнул меня и спросил:
— Ты чего там возишься?
Я поспешил оправдаться:
— Я ничего...
Тут Ван Эргоу внезапно зашипел:
— Тсс, ни слова!
Мы втроем замерли, не смея издать ни звука, и прислушивались, откуда доносится этот шум. Но стук неизвестно почему затих, и я встревоженно произнес:
— Лу Ян, может, включить фонарик, посмотреть...
Не успели мои слова затихть, как звуки *кань-кань-кань* раздались снова. На этот раз все трое отчетливо услышали, что они доносятся из угловых сосудов. Мы затаили дыхание, уставившись в темный угол, и тогда Лу Ян скомандовал:
— Включи фонарик, посвети.
Я щелкнул выключателем и стал медленно переводить луч света на сосуды. Все трое напрягли нервы до предела. В месте, откуда доносился шум, стояло множество сосудов: самые крупные достигали двух метров в высоту, а самые маленькие — всего двадцати сантиметров. Присмотревшись к материалу, я решил, что это обычные глиняные кувшины. Использовать такую утварь в качестве погребального инвентаря... этот Сюй Цяньшань и впрямь скатился на самое дно.
Мы втроем разглядывали сосуды, как вдруг Ван Эргоу изрек:
— Мать моя, да кады ж ета гробница окроеца!
У меня внутри все сжалось. Я торопливо перевел луч на гробы в боковой погребальной камере и с удивлением обнаружил, что крышка одного из них приподнята. Я покосился на Лу Яна — тот тоже застыл на месте, ведь никто из нас троих даже не заметил, когда успела открыться крышка гроба.
Не успели мы прийти в себя, как сосуды неподалеку снова принялись издавать стук: *кань-кань-кань*.
Я поспешно направил свет фонарика на сосуды и увидел, что один из кувшинов высотой больше метра раскачивается из стороны в сторону. Объятый страхом, я спросил Лу Яна:
— Что за чертовщина это такая?
Покачавшись какое-то время, предмет замер. Лу Ян тут же отобрал у меня фонарик и посветил внутрь гроба. Мы с Ван Эргоу тоже подбежали ближе и заглянули вовнутрь. Там лежало человеческое тело, в котором уже с трудом угадывались черты человека; всё оно заросло зеленой шерстью, а на животе зияла огромная дыра. Лу Ян дрожащим голосом произнес:
— Это же Зеленый труп...
Я тут же переспросил:
— Юрист? Какой еще юрист?
Лу Ян пояснил:
— Я говорю о Зеленом трупе — это мертвец, которого похоронили на земле, притягивающей трупную ци, и который впитал в себя вредоносное дыхание могилы, из-за чего произошло омертвение плоти. Но что за чертовщина творится у этого Зеленого трупа в животе?
Ван Эргоу, поглазев еще немного, вдруг обеспокоенно выдал:
— Да ето же беременная баба!
Услышав это, Лу Ян воскликнул:
— Плохо дело! Неужели в этом кувшине Трупный Эмбрион...
Хоть я ничего и не смыслил в подобных вещах, по изменившемуся тону Лу Яна я понял, что дело пахнет керосином, и поспешно спросил:
— И что нам теперь делать...
Не успел я договорить, как позади раздался треск: *хрусь!* — это разбился один из сосудов. Лу Ян медленно обернулся и направил луч фонарика туда, где только что раскололся кувшин. И действительно, на земле копошилось какое-то мелкое зеленое создание; приглядевшись, можно было разобрать, что это ребенок, к животу которого все еще крепилась пуповина.
Эта картина едва не вогнала меня, человека не видавшего видов, в обморок. Тварь подняла голову, посмотрела на нас, одарила жуткой ухмылкой и единым махом бросилась в нашу сторону. Заметив это, Лу Ян завопил во всю мочь:
— Бежим!
Мы со всех ног бросились наутек. Отбежав на десяток метров, я вдруг вспомнил, что у Лу Яна, должно быть, еще не восстановилось зрение и он не может бежать быстро. Я резко оглянулся и увидел, что Лу Ян и впрямь отстает, а Трупный Эмбрион преследует его по пятам. Оглянувшись на Ван Эргоу, я заметил, что старик уже умчался далеко вперед — ну и шустр же этот дед!
Набравшись храбрости, я вскинул ружье и попытался передернуть затвор, подражав героям из телевизора, но стоило мне дернуть посильнее — судя по всему, оружие было слишком старым, — как затвор отвалился целиком, и ружьемоментально развалилось на части. Мысленно выругавшись: «Блин!», я запустил отломанным затвором в Трупный Эмбрион, но промахнулся и угодил в землю. К тому моменту Лу Ян уже преодолел изрядное расстояние.
Я изо всех сил помчался за Лу Яном, и мы остановились только тогда, когда выбежали в длинный могильный коридор. Оглянувшись и убедившись, что Трупный Эмбрион не преследует нас, я тяжело задышал и спросил Лу Яна:
— С чего бы в этой гробнице взяться беременной женщине?
Ван Эргоу тоже отдувался:
— Я так бачу, видать, ето жена Сюй Цяньшаня. Ее беременной закопали вместе с ним в качестве погребальной жертвы. А когда хоронили, то и не знали, что место гиблое, ну и по стечению обстоятельств она обратилась в нечисть.
Я мысленно дивился древним погребальным обычаям, из-за которых в могилу заживо отправляли беременных женщин.
Лу Ян промолвил:
— Больше всего меня сейчас занимает другое: почему не удается отыскать врата жизни? Неужели Сюй Цяньшань их спрятал...
Я возразил:
— Врата жизни должны быть где-то здесь. В свое время Лу Минли, Лю Цихуа и остальные спускались вниз, так что вход непременно находится там, где остались следы их пребывания...
Лу Ян призадумался и выдал:
— В том гробу в главной погребальной камере.

Комментарии

Загрузка...