Прибыв к дому Накаямы, полицейские из участка Синдзюку сразу же оцепили место происшествия и приступили к осмотру и сбору улик.
Прибыв к дому Накаямы, полицейские из участка Синдзюку сразу же оцепили место происшествия и приступили к осмотру и сбору улик.
Асаи Аю, Аояму Хидэнобу и Фудзимото Рёити доставили обратно в управление для допроса. Поскольку все трое слово в слово повторяли одну и ту же версию, подтверждая показания друг друга, их алиби выглядело безупречно.
Асаи Аю, Аояму Хидэнобу и Фудзимото Рёити доставили обратно в управление для допроса. Поскольку все трое слово в слово повторяли одну и ту же версию, подтверждая показания друг друга, их алиби выглядело безупречно.
К тому же допрашивал их лично заместитель генерального комиссара Асаи Такэхико.
К тому же допрашивал их лично заместитель генерального комиссара Асаи Такэхико.
Даже если бы в их показаниях нашлись какие-то нестыковки, начальник Асаи сам бы загладил все углы. Как-никак, на кону стояла репутация его любимой дочери.
Даже если бы в их показаниях нашлись какие-то нестыковки, начальник Асаи сам бы загладил все углы. Как-никак, на кону стояла репутация его любимой дочери.
— Поверить не могу, что за нашей спиной Накаяма Акихиро проворачивал такие грязные делишки! — Асаи Такэхико с мрачным видом выключил диктофон и тяжело вздохнул. — То, что я не разглядел его истинное лицо раньше... Что ж, признаю, тут есть и моя оплошность.
— Поверить не могу, что за нашей спиной Накаяма Акихиро проворачивал такие грязные делишки! — Асаи Такэхико с мрачным видом выключил диктофон и тяжело вздохнул. — То, что я не разглядел его истинное лицо раньше... Что ж, признаю, тут есть и моя оплошность.
— Вы напрасно вините себя, господин начальник, — с самым серьезным и преданным видом возразил Аояма Хидэнобу. — Чужая душа — потёмки, а Накаяма умел притворяться так, что обвёл вокруг пальца абсолютно всех. Дело тут не в вашей невнимательности, а в его дьявольской хитрости. К тому же раскрыть это дело удалось исключительно благодаря инспектору Асаи. А то, насколько она блестящий офицер — прямая заслуга вашего воспитания. Так что вашей вины здесь нет, напротив, вы оказали следствию неоценимую услугу.
— Вы напрасно вините себя, господин начальник, — с самым серьезным и преданным видом возразил Аояма Хидэнобу. — Чужая душа — потёмки, а Накаяма умел притворяться так, что обвёл вокруг пальца абсолютно всех. Дело тут не в вашей невнимательности, а в его дьявольской хитрости. К тому же раскрыть это дело удалось исключительно благодаря инспектору Асаи. А то, насколько она блестящий офицер — прямая заслуга вашего воспитания. Так что вашей вины здесь нет, напротив, вы оказали следствию неоценимую услугу.
Стоявший рядом Фудзимото Рёити едва челюсть не уронил. Нынешнее подобострастие Аоямы разительно отличалось от той властной манеры, с которой тот держал себя перед Асаи Аей.
Стоявший рядом Фудзимото Рёити едва челюсть не уронил. Нынешнее подобострастие Аоямы разительно отличалось от той властной манеры, с которой тот держал себя перед Асаи Аей.
«Днем подлизывается к папочке, а ночью кувыркается с его дочуркой. Твою мать, да он решил поиметь всю семейку!»
«Днем подлизывается к папочке, а ночью кувыркается с его дочуркой. Твою мать, да он решил поиметь всю семейку!»
Почувствовав на себе косой взгляд коллеги, Хидэнобу даже бровью не повёл. Подумаешь, умаслил старого лиса. Пройдёт пара часов, и его дочурка сама будет ублажать Хидэнобу. Его личным девизом всегда оставалось простое правило: ублажай верхи, прогибай низы.
Почувствовав на себе косой взгляд коллеги, Хидэнобу даже бровью не повёл. Подумаешь, умаслил старого лиса. Пройдёт пара часов, и его дочурка сама будет ублажать Хидэнобу. Его личным девизом всегда оставалось простое правило: ублажай верхи, прогибай низы.
— Ты преувеличиваешь, Аояма-кун, хотя в одном ты прав: Накаяма действительно был чертовски хитёр, — сдерживая самодовольную улыбку, произнес Такэхико, убирая диктофон в пакет для вещдоков. — Напиши рапорт о применении табельного оружия и сдай дежурному.
— Ты преувеличиваешь, Аояма-кун, хотя в одном ты прав: Накаяма действительно был чертовски хитёр, — сдерживая самодовольную улыбку, произнес Такэхико, убирая диктофон в пакет для вещдоков. — Напиши рапорт о применении табельного оружия и сдай дежурному.
— Слушаю! — поклонился Аояма.
— Слушаю! — поклонился Аояма.
В Японии хоть оружие и выдают почти каждому патрульному, бумажной волокиты с ним не оберешься — за один только факт извлечения пистолета из кобуры затаскают по инстанциям. Но поскольку все рапорты проходят через непосредственное начальство, а его начальником была Ая, Хидэнобу вообще не переживал. Даже если бы он палил во все стороны вопреки инструкциям, ей всё равно пришлось бы прикрывать его шкуру.
В Японии хоть оружие и выдают почти каждому патрульному, бумажной волокиты с ним не оберешься — за один только факт извлечения пистолета из кобуры затаскают по инстанциям. Но поскольку все рапорты проходят через непосредственное начальство, а его начальником была Ая, Хидэнобу вообще не переживал. Даже если бы он палил во все стороны вопреки инструкциям, ей всё равно пришлось бы прикрывать его шкуру.
— И ещё кое-что, — Такэхико взял со стола папку с документами. — Пришёл приказ о твоём повышении до старшего патрульного сержанта. С завтрашнего дня ты официально вступаешь в должность заместителя начальника секции по оружию и наркотикам. Надеюсь на твою дальнейшую усердную службу, Аояма-кун.
— И ещё кое-что, — Такэхико взял со стола папку с документами. — Пришёл приказ о твоём повышении до старшего патрульного сержанта. С завтрашнего дня ты официально вступаешь в должность заместителя начальника секции по оружию и наркотикам. Надеюсь на твою дальнейшую усердную службу, Аояма-кун.
— Так точно! Премного благодарен за ваше доверие, господин начальник! — Аояма почтительно склонился и обеими руками принял папку. — Я костьми лягу, но оправдаю вашу милость!
— Так точно! Премного благодарен за ваше доверие, господин начальник! — Аояма почтительно склонился и обеими руками принял папку. — Я костьми лягу, но оправдаю вашу милость!
Стоявший рядом Фудзимото Рёити опешил. В его глазах отразилась паника.
Стоявший рядом Фудзимото Рёити опешил. В его глазах отразилась паника.
«Погодите... Но ведь это я заместитель начальника секции! Если теперь эту должность займет он, то куда девать меня?»
«Погодите... Но ведь это я заместитель начальника секции! Если теперь эту должность займет он, то куда девать меня?»
К счастью, начальник Асаи не собирался полностью списывать его со счетов. Он повернулся к Рёити:
К счастью, начальник Асаи не собирался полностью списывать его со счетов. Он повернулся к Рёити:
— Что касается вас, замначальника Фудзимото... Заместитель руководителя секции по расследованию насильственных преступлений Янагава Конъити временно отстранен от должности на время внутреннего расследования. Вы переводитесь туда на аналогичный пост.
— Что касается вас, замначальника Фудзимото... Заместитель руководителя секции по расследованию насильственных преступлений Янагава Конъити временно отстранен от должности на время внутреннего расследования. Вы переводитесь туда на аналогичный пост.
Янагава сглупил: мало того, что продолжал выполнять приказы временно отстраненного Накаямы, так ещё и без санкции прокурора вломился с обыском в дом Нохара. Теперь, когда его покровитель отправился на тот свет, прихвостню тоже пришло время платить по счетам.
Янагава сглупил: мало того, что продолжал выполнять приказы временно отстраненного Накаямы, так ещё и без санкции прокурора вломился с обыском в дом Нохара. Теперь, когда его покровитель отправился на тот свет, прихвостню тоже пришло время платить по счетам.
— Слушаю! — вытянулся по струнке Фудзимото.
— Слушаю! — вытянулся по струнке Фудзимото.
На душе у него скребли кошки. С одной стороны, пронесло. С другой — обида захлестывала с головой. Аояма взлетел по карьерной лестнице за одно лишь дело о разгроме нарколаборатории Сакурасэй-кай, в то время как сам Фудзимото годами топтался на одном месте. Даже раскрытие убийства Нохары Мунэ не помогло ему получить повышение — его просто перевели на равнозначную должность.
На душе у него скребли кошки. С одной стороны, пронесло. С другой — обида захлестывала с головой. Аояма взлетел по карьерной лестнице за одно лишь дело о разгроме нарколаборатории Сакурасэй-кай, в то время как сам Фудзимото годами топтался на одном месте. Даже раскрытие убийства Нохары Мунэ не помогло ему получить повышение — его просто перевели на равнозначную должность.
И всё из-за проклятой невидимой стены между элитой из элитного карьерного трека и простыми смертными вроде него. Впервые за годы службы Фудзимото почувствовал, как опускаются руки.
И всё из-за проклятой невидимой стены между элитой из элитного карьерного трека и простыми смертными вроде него. Впервые за годы службы Фудзимото почувствовал, как опускаются руки.
Впрочем, Асаи Такэхико чужие душевные терзания не заботили ни капли.
Впрочем, Асаи Такэхико чужие душевные терзания не заботили ни капли.
— Свободны. Возвращайтесь к своим обязанностям.
— Свободны. Возвращайтесь к своим обязанностям.
— Так точно! — троица поклонилась и друг за другом покинула кабинет.
— Так точно! — троица поклонилась и друг за другом покинула кабинет.
Стоило им переступить порог, как к Асаи Ае подбежал дежуривший у приемной оперативник из секции по наркотикам.
Стоило им переступить порог, как к Асаи Ае подбежал дежуривший у приемной оперативник из секции по наркотикам.
— Госпожа инспектор, Ямамото Хироси требует изменить показания.
— Госпожа инспектор, Ямамото Хироси требует изменить показания.
Ая мимолетно взглянула на Аояму. Всё шло точь-в-точь по его сценарию. На неё вдруг накатила жуткая апатия — пропало малейшее желание даже просто заходить в допросную к Ямамото.
Ая мимолетно взглянула на Аояму. Всё шло точь-в-точь по его сценарию. На неё вдруг накатила жуткая апатия — пропало малейшее желание даже просто заходить в допросную к Ямамото.
— Принесёшь мне копию протокола, — небрежно отмахнулась она от подчиненного и повернулась к Хидэнобу: — Зайди ко мне в кабинет. Есть разговор.
— Принесёшь мне копию протокола, — небрежно отмахнулась она от подчиненного и повернулась к Хидэнобу: — Зайди ко мне в кабинет. Есть разговор.
— Слушаю, госпожа инспектор, — с безупречной субординацией ответил Аояма.
— Слушаю, госпожа инспектор, — с безупречной субординацией ответил Аояма.
Они ушли, оставив позади растерянного Фудзимото, который так и застыл посреди коридора в глубоком унынии.
Они ушли, оставив позади растерянного Фудзимото, который так и застыл посреди коридора в глубоком унынии.
***
***
Заперев за собой дверь кабинета, Ая тут же развернулась к Хидэнобу.
Заперев за собой дверь кабинета, Ая тут же развернулась к Хидэнобу.
— А теперь выкладывай: зачем нужно было убивать Накаяму?
— А теперь выкладывай: зачем нужно было убивать Накаяму?
Её разрывали противоречия. С одной стороны, совесть кричала, что она погрязла в преступном сговоре и растоптала закон, но с другой — упоительное чувство триумфа и внеочередные награды манили её, словно наркотик.
Её разрывали противоречия. С одной стороны, совесть кричала, что она погрязла в преступном сговоре и растоптала закон, но с другой — упоительное чувство триумфа и внеочередные награды манили её, словно наркотик.
— Ая, взятки и коррупция — это никогда не дело рук одного человека. Это всегда паутина, — заметив её внутреннее смятение, Хидэнобу ласково притянул девушку к себе. Зарывшись лицом в её пахнущие весной волосы, он прикрыл глаза от удовольствия и негромко продолжил: — За Накаямой стоят влиятельные люди. Именно поэтому он так нагло ухмылялся и говорил, что его не посадить даже с поличным. Его бы просто вытащили.
— Ая, взятки и коррупция — это никогда не дело рук одного человека. Это всегда паутина, — заметив её внутреннее смятение, Хидэнобу ласково притянул девушку к себе. Зарывшись лицом в её пахнущие весной волосы, он прикрыл глаза от удовольствия и негромко продолжил: — За Накаямой стоят влиятельные люди. Именно поэтому он так нагло ухмылялся и говорил, что его не посадить даже с поличным. Его бы просто вытащили.
— Оформи мы арест, нам пришлось бы столкнуться с теми, кто его покрывает. Дело затянулось бы, обросло опасными деталями и вышло из-под контроля. А мёртвый Накаяма устроил всех. Мы получили быстрое раскрытие и ордена, а его высокие покровители вздохнули с облегчением, зная, что покойник не заговорит. Наша пуля решила проблемы для всех сторон.
— Оформи мы арест, нам пришлось бы столкнуться с теми, кто его покрывает. Дело затянулось бы, обросло опасными деталями и вышло из-под контроля. А мёртвый Накаяма устроил всех. Мы получили быстрое раскрытие и ордена, а его высокие покровители вздохнули с облегчением, зная, что покойник не заговорит. Наша пуля решила проблемы для всех сторон.
Как ни парадоксально, но, убрав обнаглевшего взяточника, Хидэнобу оказал огромную услугу его тайным боссам.
Как ни парадоксально, но, убрав обнаглевшего взяточника, Хидэнобу оказал огромную услугу его тайным боссам.
— Но если ты знал, что ниточки тянутся наверх, почему не оставил его в живых? Мы могли бы раскрутить это дело и добраться до самой верхушки! — наивно воскликнула Ая. Жизненного опыта ей явно не хватало.
— Но если ты знал, что ниточки тянутся наверх, почему не оставил его в живых? Мы могли бы раскрутить это дело и добраться до самой верхушки! — наивно воскликнула Ая. Жизненного опыта ей явно не хватало.
Хидэнобу невольно усмехнулся и ласково, словно глупому ребенку, принялся объяснять:
Хидэнобу невольно усмехнулся и ласково, словно глупому ребенку, принялся объяснять:
— Малышка, у нас кишка тонка для таких игр. Накаяма в полиции без малого десяток лет. Ты думаешь, он кормился только из кормушки финансовой компании «Нохара»? Или думаешь, он жрал в три горла в одиночку? Да через его руки прошли миллионы иен, которые осели в карманах половины префектуры!
— Малышка, у нас кишка тонка для таких игр. Накаяма в полиции без малого десяток лет. Ты думаешь, он кормился только из кормушки финансовой компании «Нохара»? Или думаешь, он жрал в три горла в одиночку? Да через его руки прошли миллионы иен, которые осели в карманах половины префектуры!
— Заруби себе на носу: пока у тебя нет сил раздавить змею, не наступай ей на хвост. Иначе последствия тебя просто похоронят.
— Заруби себе на носу: пока у тебя нет сил раздавить змею, не наступай ей на хвост. Иначе последствия тебя просто похоронят.
Ая как-то странно посмотрела на него.
Ая как-то странно посмотрела на него.
— Что? — не понял Хидэнобу.
— Что? — не понял Хидэнобу.
— Да так, — она закусила нижнюю губу. — Ты сейчас говорил точь-в-точь как мой отец. Слово в слово.
— Да так, — она закусила нижнюю губу. — Ты сейчас говорил точь-в-точь как мой отец. Слово в слово.
— М-м-м, ну так назови меня папочкой, — ухмыльнулся Хидэнобу и игриво ущипнул её за щеку.
— М-м-м, ну так назови меня папочкой, — ухмыльнулся Хидэнобу и игриво ущипнул её за щеку.
Ая мгновенно вспыхнула до кончиков ушей и попыталась ударить его по руке.
Ая мгновенно вспыхнула до кончиков ушей и попыталась ударить его по руке.
— Извращенец! Не наглей!
— Извращенец! Не наглей!
— А ну-ка, — Хидэнобу перехватил её запястье, включив строгого отца.
— А ну-ка, — Хидэнобу перехватил её запястье, включив строгого отца.
Понимая, что спорить бесполезно, Ая отвела взгляд и, сгорая от стыда, едва слышно выдавила:
Понимая, что спорить бесполезно, Ая отвела взгляд и, сгорая от стыда, едва слышно выдавила:
— Папочка...
— Папочка...
Раздался резкий стук в дверь.
Раздался резкий стук в дверь.
Пунцовая Ая испуганно оттолкнула обнимавшего её Аояму. В мгновение ока на её лице появилось холодное служебное выражение. Поправив китель, она ледяным тоном произнесла:
Пунцовая Ая испуганно оттолкнула обнимавшего её Аояму. В мгновение ока на её лице появилось холодное служебное выражение. Поправив китель, она ледяным тоном произнесла:
— Войдите.
— Войдите.
— Госпожа инспектор, — вошедший оперативник почтительно протянул ей папку-скоросшиватель. — Свежие показания Ямамото Хироси.
— Госпожа инспектор, — вошедший оперативник почтительно протянул ей папку-скоросшиватель. — Свежие показания Ямамото Хироси.
Ая раскрыла папку. По мере чтения выражение её лица менялось от изумления к брезгливости. Наконец она молча протянула бумаги Хидэнобу.
Ая раскрыла папку. По мере чтения выражение её лица менялось от изумления к брезгливости. Наконец она молча протянула бумаги Хидэнобу.
Пробежавшись глазами по строчкам, Аояма восстановил картину убийства Нохары Мунэ. Впрочем, теперь, когда во всеуслышание прогремело имя Накаямы, детали этого преступления уже мало кого волновали.
Пробежавшись глазами по строчкам, Аояма восстановил картину убийства Нохары Мунэ. Впрочем, теперь, когда во всеуслышание прогремело имя Накаямы, детали этого преступления уже мало кого волновали.
Если верить признанию Ямамото Хироси, в день убийства Накаяма велел ему не сдавать табельное оружие в оружейную комнату после смены под предлогом некоей ночной спецоперации. Около семи часов вечера Ямамото, как и было приказано, пришёл с пистолетом на встречу в бар.
Если верить признанию Ямамото Хироси, в день убийства Накаяма велел ему не сдавать табельное оружие в оружейную комнату после смены под предлогом некоей ночной спецоперации. Около семи часов вечера Ямамото, как и было приказано, пришёл с пистолетом на встречу в бар.
Лишь там Накаяма раскрыл карты: никакой операции не планировалось, Ямамото должен был убрать Нохару Мунэ. Разумеется, тот сначала уперся, но у Накаямы был припасён козырь — компромат на незаконные ставки и долговые расписки на баснословные суммы, которые Ямамото успел назанимать у подпольных кредиторов.
Лишь там Накаяма раскрыл карты: никакой операции не планировалось, Ямамото должен был убрать Нохару Мунэ. Разумеется, тот сначала уперся, но у Накаямы был припасён козырь — компромат на незаконные ставки и долговые расписки на баснословные суммы, которые Ямамото успел назанимать у подпольных кредиторов.
Накаяма пригрозил: откажется — и завтра же кредиторы явятся выбивать долги в управление и к его престарелым родителям. В итоге — позорное увольнение, тюрьма и крах всей жизни.
Накаяма пригрозил: откажется — и завтра же кредиторы явятся выбивать долги в управление и к его престарелым родителям. В итоге — позорное увольнение, тюрьма и крах всей жизни.
Но если он сделает грязную работу, Накаяма не только обеспечит ему железное алиби, но и полностью закроет его долги. Перед такой дилеммой жалкий неудачник устоять не смог.
Но если он сделает грязную работу, Накаяма не только обеспечит ему железное алиби, но и полностью закроет его долги. Перед такой дилеммой жалкий неудачник устоять не смог.
Даже его триумфальная явка с повинной была срежиссирована Накаямой, который продолжал дёргать за ниточки с помощью тех же векселей.
Даже его триумфальная явка с повинной была срежиссирована Накаямой, который продолжал дёргать за ниточки с помощью тех же векселей.
В этих признаниях правда явно мешалась с ложью. Уж точно Ямамото не был той невинной овечкой, которой пытался казаться на бумаге.
В этих признаниях правда явно мешалась с ложью. Уж точно Ямамото не был той невинной овечкой, которой пытался казаться на бумаге.
— Жадность губит дураков, — резюмировал Аояма, захлопывая папку и возвращая её Ае.
— Жадность губит дураков, — резюмировал Аояма, захлопывая папку и возвращая её Ае.
Сам-то он питал к азартным играм и наркоторговле исключительно искреннюю, глубокую ненависть.
Сам-то он питал к азартным играм и наркоторговле исключительно искреннюю, глубокую ненависть.

Комментарии

Загрузка...