Лесной волк, державший пистолет на изготовку, замер. Он медленно повернул голову к сородичу со шрамом на морде, и в его глазах блеснула непроглядная мудрость:
— Босс Андерсон, а он говорит, что он с нами, из наших...
— Ну и дура-а-ак же ты! — Андерсон смерил подчиненного взглядом, полным глубочайшего разочарования. — Ты на его шкуру посмотри! Это ж вылитый хаски! Какой он тебе, к черту, волк?!
Увидев, что дуло пистолета снова смотрит ему прямо в нос, Йорк панически замахал лапами:
— Нет-нет-нет! Я волк! Самый настоящий! Не верите? Слушайте, я даже выть умею!
Запрокинув морду к темным небесам, он выдал:
— А-а-а-у-у-у-у-у~~~
Протяжный, звонкий вой рассек тишину ночи. Надо отдать ему должное, подражал он действительно правдоподобно.
Андерсон изменился в лице. Он резко обернулся к своей банде и прижал палец к губам, отчаянно шипя:
— Тсс-с! Заткнитесь все! Вы что, про задание забыли?! Если выдадим себя – юная госпожа из нас шкуры спустит!
Волки – звери стайные. Стоит одному затянуть свою песню, как остальные повинуются древнему инстинкту и подхватывают хор. У волков это зовется «полуночным воем». Спорить с природой тяжело, но предупреждение сработало – бандиты стиснули зубы, сдерживая рвущийся наружу зов.
Единственной ошибкой Андерсона было то, что он не пристрелил Йорка на месте.
А тот выл всё громче, всё задорнее, вой входил в самый азарт. Наконец один из лесных волков не выдержал и тоненько завыл в ответ.
Сработал эффект домино. Как падающие костяшки рухнувшей устойчивости, волки один за другим начали присоединяться к общей песне. В конце концов даже у самого Андерсона нервы сдали – он тоскливо запрокинул голову и затянул во весь голос.
Многоголосый волчий вой раскатывался над округой, эхом отдаваясь в ночной вышине. Наконец Йорк выдохся, замолк и перевел дыхание. С удовлетворением глядя на дружно воющую стаю, он покровительственно кивнул:
— Ну что, теперь верите, что я ваш сородич?
Андерсон осекся. Рулада мгновенно застряла у него в горле. Он посмотрел на своих подчиненных, с упоением заливавшихся на луну, и его морда исказилась от ярости и ужаса.
— Кхм... Кх-р-р-а-а-а! — Вырвался у него бешеный рык. Он принялся беспорядочно махать кулаками, нанося удары налево и направо, пока скулящие подчинённые не шарахнулись в стороны.
Йорк совершенно не уловил степени его гнева. Решив, что серый просто слишком обрадовался встрече с земляком, он смущенно почесал затылок:
— Да ладно тебе, не стоит так уж сильно радоваться...
— Радоваться?! Я тебе сейчас башку снесу! — Едва не задохнулся от злобы Андерсон и, дрожащей от ярости лапой уставившись на Йорка, взревел подручному:
— Третий! Пристрели его! Немедленно! Завали этого идиота!
— Есть! — Волк с пистолетом свирепо уставился на Йорка, наводя ствол точно ему между глаз.
— Что?! Постойте, я же... — Йорк не успел договорить. В грудь будто ударили тяжелым молотом.
Мгновенная волна онемения и жгучего тока хлынула от груди по всем жилам. Глаза его закатились, и он кулькатором вывалился на землю, погрузившись в беспамятство.
Вой постепенно угас. Третий убрал оружие, озабоченно потирая затылок:
— Старшой Андерсон, а делать-то теперь чего?
— Да почем я знаю?! Откуда вообще вылез этот пришибленный?! Всё... Всё задание коту под хвост! — Лицо Андерсона перекосила судорога животного страха. В глазах читался откровенный ужас.
Из кучи перепуганных бандитов раздался дрожащий шепот:
— Что с нами будет... Юная госпожа нас просто убьет...
Андерсон нервно зашагал взад-вперед, грызя когти, пока в его голове не созрел единственный спасительный план. Он ткнул пальцем в бессознательное тело Йорка:
— Тащите его в убежище! Свяжите да покрепче! Этот дебил – главный виновник. Приволокем его к юной госпоже, будем молить о пощаде. Может, сжалится и не порешит нас.
— Понял!
Два волка подскочили и подхватили Йорка под мышки. Чувствуя жгучую злобу на нарушителя спокойствия, один из них со всего размаху пару раз врезал пленнику по морде, чеша кулаки. Выместив злость, он кивнул на лежащего неподалеку Уинстона:
— Босс, а с этим горностаем что делать?
— Бросьте. Пусть катится на все четыре стороны или подохнет тут.
Сколько времени прошло в ледяной тьме, Йорк не знал. Очнулся он резко, будто от удара током. Вспышка боли выдернула его из небытия.
Попробовал пошевелиться – и тут же понял, что застыл в дико неудобной, вывернутой позе. Он стоял на коленях в сырой, промозглой каморке. Плечи, грудь и лапы были намертво притянуты к туловищу толстым, въедливым пеньковым канатом. Кожа под веревками горела огнем.
Единственным источником света служило крошечное слуховое окошко под самым потолком. Тусклые, мертвенные лучи луны выхватывали из мрака обшарпанные каменные стены, парочку трухлявых деревянных ящиков да клубы пыли. В воздухе висел тяжелый запах плесени и подвальной сырости. Похоже, его заперли в каком-то подземном складе.
— Ссс... Как больно! — Йорк попробовал разлепить губы, но уголок рта тут же отозвался такой резкой, дергающей болью, что у него перехватило дыхание.
«Вот ублюдки! – ...мысленно вопил он, сыпля проклятиями в адрес лесных волков. – ...Побить бессознательного пленника?! Никакой морали! Ничего святого!»
Сжав зубы, он заставил себя взять волю в кулак: «Так, где я? Это что, их логово? Нельзя сидеть и ждать у моря погоды, надо выбираться».
Йорк никогда не принадлежал к числу тех, кто смиренно ждет своей участи. Изогнувшись всем телом, он выпутал из сжатых пальцев острые когти и, превозмогая ломоту в суставах, принялся под углом пилить натянутую веревку.
Пот застилал глаза, мышцы сводило судоргой. Прошло, кажется, вечность, прежде чем в тишине подвала раздался едва слышный щелчок – дзинь! Одна из главных жил каната перетерлась и лопнула!
«Есть! Вышло!», – с ликованием подумал Йорк. Теперь оставалось лишь поднажать, напрячь плечи – и ослабленная путаница спадет сама собой.
Но едва он собрался сделать рывок, снаружи раздались шаги.
— Госпожа Кэтрин, он здесь, — донесся из-за двери елейный, подобострастный голос. Йорк мгновенно узнал его – так лебезил тот самый вожак с подпалинами, кажется, Андерсон.
В ответ прозвучал ледяной, высокомерный женский голос:
— Угу. Вижу.
Дверь распахнулась. Спящий подвал озарил слепящий свет люминесцентной лампы. Йорк, отвыкший от яркого света, зажмурился, едва успев спрятать поврежденный узел веревки в ладони.
— И вот эта... хаски поставила вас всех на уши? — В голосе вошедшей звучала откровенная издевка.
Никто из бандитов не посмел возразить. Андерсон стоял рядом, сжавшись в комок, и боялся даже вздохнуть.
Йорк сквозь щелочки глаз разглядел незнакомку. Перед ним стояла волчица в строгом, элегантном черном платье. Каждое её движение было пропитано холодным аристократическим изяществом.
Она небрежно поставила сапог на какой-то ящик прямо перед Йорком, наклонилась и властно сжала его щеки пальцами, заставляя смотреть себе в глаза. В её вертикальных узких зрачках замерла смерть.
— Отвечай. Кто тебя подослал? Какая у тебя цель?
Невзирая на то, что его морда была сжата, как в тисках, Йорк попытался изобразить самое невинное и дружелюбное выражение лица, на которое был способен:
— Если я скажу, что просто проходил мимо... ты мне поверишь?
Пальцы Кэтрин сжались еще сильнее, впиваясь в избитые щеки.
— Проходил мимо глухого тупика посреди ночи? Как думаешь, я похожа на идиотку?
От боли в прищемленных синяках у Йорка искры из глаз посыпались. Он судорожно зашипел, глотая воздух, и затараторил:
— Я бежал за горностаем по имени Уинстон! Он украл мою вещь! Я только поэтому там оказался!
— О-о-о... — протянула Кэтрин с насмешливой грацией. Пальцы её разжались. — Выходит, ты очутился там совершенно случайно?
Йорк, почувствовав слабину, закивал так ревностно, что чуть не вывихнул шею:
— Да-да! Честное слово! Соврал – буду собакой!
Фраза вырвалась сама собой, по старой привычке. Он всегда так дразнил сестренку и Джуди. Но осознание сказанного накрыло его волной ужаса моментально. Он тут же спохватился:
— А... э-э-э, то есть! Я хотел сказать, я никогда не вру!
— Если мне не изменяет память, — Кэтрин изогнула бровь и перевела взгляд на сжавшегося Андерсона, — мои парни докладывали, что ты пытался выдать себя за волка, чтобы затереться к ним в доверие... Хочешь сказать, они меня обманули?

Комментарии

Загрузка...