Харви предпочёл бы вовсе на это не смотреть.
Предыдущие маги приходили от этой фразы в такое бешенство, что едва не ссорились насмерть. Обнаружение зла — фирменное заклинание святых служителей, позволяющее вычислять затаившихся среди людей злодеев, вроде адептов тёмных культов, преступников и прочих.
Вот только заклинание это умеет находить лишь зло, не разбираясь в его оттенках. Порой под его удар попадали даже те, у кого просто промелькнула дурная мысль.
Кто может поручиться, что в его сердце никогда не зарождалось зла?
Среди десяти самых раздражающих выходок паладинов, что ходили по Континенту, бесцеремонное применение Обнаружения зла неизменно занимало первое место.
Предупредить перед тем, как применить заклинание, с виду вроде бы вежливо, но на деле — лишь способ пригвоздить человека к позорному столбу морального суда.
Согласишься — есть огромный риск, что у тебя обнаружат греховные помыслы; откажешься — у всех на глазах распишешься в том, что твоя совесть нечиста.
Раньше некоторые маги свирепели, считая это тягчайшим оскорблением, а один особо горячий даже чуть не полез в драку. Если бы не вмешательство Харви, тогда бы точно пролилась кровь.
Харви думал, что после стольких скандалов этот упрямый паладин станет чуточку сдержаннее, но нет — он всё так же выдвигал наглые требования.
Амброзиус молчал, тоже считая это требование возпиющо нелепым.
Их братию, этих паладинов, не зря повсеместно недолюбливали, особенно тех, что из Империи Лайн — те сущие фанатики.
Харви опасался, что Амброзиус сейчас вспылит, но реакция того оказалась поразительно спокойной.
Стоило паладину появиться на пороге, маг сразу понял, что без Обнаружения зла не обойдется. И пусть его Трансформация была безупречна, чутье паладинов на нежить не обманешь: даже не заметив изъянов, они всё равно заподозрят неладное.
Выслушав требование, Амброзиус на мгновение умолк, а затем произвел:
— Будучи палатином, вы прекрасно понимаете, что подобные просьбы — тяжкое оскорбление для окружающих.
Паладин привычным, отточенным тоном ответил:
— Обнаружение зла безвредно для человека, оно лишь выявляет злые помыслы. Если ваше сердце чисто, вы не только не пострадаете, но и докажете свою честность.
Амброзиус без малейших колебаний парировал:
— Подавляющему большинству людей не нужно доказывать собственную честность, их выживание от этого не зависит. Напротив, само слово честность стало для вас, благородных рыцарей, лишь приятным дополнением. Ваша вера, ваша честь для остальных — непосильная ноша, признаёте ли вы это?
Паладин кивнул:
— Для неверующих и еретиков смысл честности и впрямь неведом. Столькими словами вы пытаетесь отказать?
Сам паладин ничуть не удивился: отказ от Обнаружения зла был делом привычным, соглашались на него крайне редко. Но это вовсе не значило, что он собирался снижать планку.
Однако Амброзиус заявил:
— Отнюдь не отказ, а вполне здравое и логичное обсуждение вопроса. Раз уж Обнаружение зла требуется лишь для удовлетворения ваших религиозных потребностей, а мне при этом приходится брать на себя лишние риски, то за подобный тест... разве не логично доплатить?
Паладин онемел, а Харви и вовсе лишился дар речи.
Он впервые видел, чтобы за Обнаружение зла требовали деньги. Что за гений торга! И ведь как складно излагает!
Пусть на лице паладина не дрогнул ни единый мускул, пальцы его невольно задрожали — судя по всему, он колебался. Вроде бы в этих словах крылся какой-то подвох, но возразить было нечего.
Амброзиус небрежно добавил:
— Не желаете? Похоже, ваша вере гроша ломаного не стоит.
Это было уже чересчур. Военный жрец с противоположной стороны уже нащупал рукоять боевого молота на поясе, готовый в любую секунду швырнуть заклинание Святого пламени.
— Что, я неправ? Следовать вере требует жертв, и уж об обетах паладинов вам известно куда лучше моего. Но вы даже раскошелиться не хотите, перекладывая все риски на чужие плечи. Узнай об этом ваш Владыка Рассвета, его судный огонь живо обрушится на ваши головы.
Едва эти слова стихли, по таверне прокатилась волна бурных вороньих криков и одобрительных возгласов:
— Сказано в точку!
— Верно! Жертвовать собой — это вера, а жертвовать другими — какое-то сектантство!
— Давно у меня зубы чесались на этих надутых паладинов!
— Шестерки Лайна умеют только языком трепать!
В таверне хватало представителей нелюди, и слова Амброзиуса пришлись им прямо по сердцу; кто-то даже вовсю зазывал мага пропустить по кружке за его счёт.
Прислушавшись к шуму в зале, паладин сдержал разозленного военного жреца и холодно бросил:
— Сколько тебе нужно?
Амброзиус легко улыбнулся:
— Это зависит от того, сколько стоит ваша вера.
— Подобные манипуляции бессмысленны, мою веру нельзя измерить деньгами. Впрочем, вы правы: моральная инквизиция в отношении других должна иметь свою цену. Тогда сколько же стоит ваша собственная мораль?
Наблюдавший за этим представлением Харви едва не воздал хвалу: недаром паладинов почитали оплотом Империи Лайн.
Стоило завести речь о ценности веры паладина, как тот ловко перевёл стрелки на моральный ценник самого Амброзиуса. Какую бы цифру тот ни назвал, это докажет, что его нравственность продажна, а сам он — человек без чести.
Каждый паладин помимо грозных боевых навыков постигал литературу, историю и искусство. Они были последователями Владыки Рассвета и воплощали его заветы на практике, а вовсе не безмозглыми дуболомами, иначе это бросило бы тень на величие самого божества.
Амброзиус слегка удивился такому неожиданному выпаду — реакция у паладина оказалась что надо, он явно недооценил противника.
Сколько стоит мораль?
Столкнувшись с этим вопросом, Амброзиус улыбнулся и ответил:
— Вы просите меня оценить собственную нравственность. Я мог бы с лёгкостью ляпнуть цифру, которую вы в жизни не осилили бы. Но поступать так было бы слишком некрасиво. У меня нет чистой воли святых служителей, и называть цену с потолка — значит просто лгать и увиливать, отчего никому не станет лучше.
Поэтому можете не переживать, моя цена будет абсолютно честной.
Паладин с удивлением произнёс:
— Впервые слышу, чтобы мораль оценивали по какому-то стандарту в деньгах. Магистр Оттман, должен признать, ваше предложение меня интригует.
Амброзиус уверенно заявил:
— Согласно законам Города Алхимии, если в торговой сделке замешан обман или подлог, нарушитель обязан выплатить неустойку в десятикратном размере. Здесь, в Городе Алхимии, моральный стандарт таков: за фальшивку плати десятикратно. Судя по вашему заказу, плата за это приключение составляет пятьсот золотых. Раз уж дело происходит в Городе Алхимии, давайте следовать местным правилам.
Вы хотите испытать мою мораль — выкладывайте пять тысяч золотых, и я соглашусь на ваше Обнаружение зла. Считаете ли вы такую сделку справедливой?
Пять тысяч золотых — сумма звучала астрономически, но лишь для простого люда. Паладин Империи Лайн, к тому же член элитного ордена Королевских паладинов и родовой аристократ с собственным наделом, — такие деньги могли заставить его поморщиться, но не более того.
К тому же рассуждения Амброзиуса звучали вполне разумно. Посетители таверна и так вовсю потешались над ними, а если затянуть, глядишь, и до хулы на Владыку Рассвета дойдет.
Уронить честное имя божества — на такое паладин пойти не мог.
— Хорошо. Пять тысяч так пять тысяч, я согласен.
Паладин достал крошечный кожаный мешочек, развязал его и высыпал на стол целую россыпь золотых монет.
Магический кошель, способный вместить горы добра — одна эта вещица стоила больше десятка тысяч золотых. Сразу видно человека не бедного.
Амброзиус не спеша пересчитал монеты с видом абсолютной уверенности в себе. Глядя на него, даже Харви начал сомневаться: неужели этот маг действительно чист душой и в его сердце нет ни единого тёмного помысла?

Комментарии

Загрузка...