Присмотревшись, я поняла, что это лилии. Впервые видела лилии такого цвета — бледно-голубые... Они пышно цвели в морщинистых пальцах старушки, источая невероятно мощную жизненную силу.
Я не удержалась и протянула руку, чтобы коснуться лепестков. Стоило мне повернуть голову, чтобы спросить цену, как я замерла: в толпе мелькнул тот самый силуэт, который, казалось, давно исчез.
Он сидел на клумбе в центре площади, обхватив колени руками, и молча наблюдал за детьми, которые носились вокруг, размахивая фонариками.
Искры от фонариков летели ему прямо в лицо, но он не уворачивался, лишь улыбался — той самой улыбкой, которую я видела каждый раз, когда он приходил в мой магазин. Искры пролетали сквозь него, мерцая в волосах, разлетаясь и сливаясь вновь, словно светлячки. Красивое зрелище, вот только никто вокруг этого не замечал.
Люди торопливо проходили мимо, смеялись, играли, даже не замечая его.
Среди этой суеты он был словно тихий воздух.
Да он и был воздухом.
Воздухом, который видела только я...
Медленно переместившись туда, где меня не так легко было заметить, я шепнула:
— Лю И...
***
Что такое призраки? Если призрак, не осознающий своей сути, может обладать телесной оболочкой, то почему всё исчезает, стоит ему понять, кем он стал?
Я часто задавала себе этот вопрос из-за Лю И.
Он был не похож на тех духов, что мне доводилось встречать. Обычно души бесплотны. Даже злобные призраки, полные нерастраченной ненависти, если их кто-то и видит, то лишь в виде некоего наваждения, игры разума. Но Лю И был иным. Долгое время он даже не подозревал, что покинул мир живых, просто жил в своем воображаемом мире, рос, радовался... пока однажды не вышел за пределы этой иллюзии прямо в реальность.
Поэтому поначалу он меня напугал.
Какая же нужна одержимость, чтобы призрак мог разгуливать среди бела дня, контактируя с живыми? Я не знаю.
А сейчас он сидел рядом, слушал меня, смотрел на витрины магазинов. Когда народу становилось много, сквозь него проходили люди, и тогда его фигура слегка размывалась. С того самого момента, как к нему вернулась память, он утратил все признаки живого существа. Думаю, страх тоже исчез — и это, пожалуй, к лучшему. По крайней мере, та ужасная женщина больше не могла его пугать, ведь теперь они были одного поля ягоды.
— Я не помню.
Так ответил Лю И, когда я спросила, почему он исчез в ту ночь и как оказался здесь. А потом виновато улыбнулся.
Не знаю, правду ли он сказал или просто не хотел об этом говорить — казалось, он был равнодушен к той потерянной части своей памяти. Но какая разница? Мы все думали, что он исчез, ушел туда, куда, по словам Лиса, ему и следовало отправиться. А теперь он снова передо мной, с той же знакомой улыбкой. Что ж, не хочет говорить — не надо, хотя мне безумно хотелось узнать, что с ним произошло за это время.
— Значит, дом уже сдали. И что за человек его снял? — спросила я, отхлебывая сладкий суп.
Я вспомнила вечно хмурое, полное недоброй энергии лицо того заклинателя.
— Странный тип.
— Странный? — он улыбнулся. — По-моему, тебе не нравится новый сосед.
Кому понравится сосед, который вечно возится с отрубленными головами и трупным маслом? Я подумала об этом, но вслух ответила честно:
— Надеюсь, он скоро съедет. Он мешает нашему бизнесу.
— Ха-ха... Ты ведь то же самое думала и обо мне, когда я был рядом.
Этот внезапный вопрос застал меня врасплох, и я покраснела. Сухо кашлянув, я перевела тему:
— Когда ты собираешься вернуться, Лю И?
— Вернуться? Зачем?
— Неужели ты собираешься остаться здесь навсегда? Где ты живешь?
— Хе... Ты думаешь, мне нужно место для жилья?
Этот ответ лишил меня дара речи.
И правда. Разве ему нужно жилье? Абсолютно нет, он ничем не отличается от воздуха.
— Значит, хочешь остаться здесь? — снова спросила я.
За окном пробежали люди с бумажными фонариками. Он мельком взглянул на них:
— Не обязательно. Как получится. Может, уйду, кто знает.
На улице было светло от множества фонариков. Дети бегали по переулкам, размахивая бумажными поделками, взрослые тоже держали их в руках — прямо как на праздник Фонарей.
Я не удержалась:
— Здесь хорошо продаются бумажные фонарики?
Лю И не ответил, лишь посмотрел на мою миску с супом. Через мгновение тихо спросил:
— Вкусно?
— Да.
Заведение называлось Сладкий фрукт, здесь подавали супы из различных сладостей. Оно находилось в переулке жилого квартала на улице Сыцюань — место глуховатое, но клиентов всегда было полно, даже поздно вечером почти все места заняты.
— Как ты нашел это место?
— По названию.
Как я и думала.
— Все еще любишь сладкое? — я потыкала ложкой в суп. Больше не лезло — слишком приторно.
— Люблю. Но давно не чувствовал вкуса. Страшно, когда нет вкуса.
От этих слов у меня во рту стало кисло, словно от недозревшего ананаса.
Хотелось что-то сказать, утешить, но я не была уверена, нужно ли ему это. Взгляд, которым он сопровождал свои слова, был таким же равнодушным, как и тогда, когда он говорил, что «забыл».
— Лю И, ты не можешь вернуться? — я отложила ложку и посмотрела ему в глаза.
— Вернуться? — он, казалось, не заметил моего взгляда. — Дом ведь уже сдали.
— Я имею в виду... то место, куда тебе следует отправиться.
Он наконец посмотрел на меня:
— Ты об этом?
Я опустила голову.
Какая же я дура — говорить такое призраку...
Я услышала, как он тихо вздохнул:
— Да, вернуться нельзя.
На этот раз я не решилась встретиться с ним взглядом.
Людей за окном становилось меньше, как и в самом кафе. Мимо пробежала пара детей, один из них, заметив мой взгляд, обернулся и посветил фонариком прямо в стекло. Я вздрогнула, а они с хихиканьем убежали. На фонариках были крупные иероглифы Счастье и Долголетие — ярко-красные, правильные, но в руках у детей смотрелись как-то нелепо.
— Они каждый год устраивают такие мероприятия, — раздался голос Лю И.
— Мероприятия? Какие? — спросила я.
Он задумался:
— Праздник огней, наверное.
— Праздник огней? В Циси?
— Циси... — он повторил за мной и посмотрел на меня. — Сегодня Циси?
Я не успела ответить. Откуда ни возьмись выскочила собака, пару раз крутанулась у моих ног и уселась рядом. Следом шла женщина, ее бумажный фонарик раскачивался, освещая столик. Она не поздоровалась, просто села на стул прямо там, где сидел Лю И.
Я хотела остановить ее, но не успела, да и предлога не нашлось. Я с ужасом наблюдала, как она наложилась на силуэт Лю И. Ей, видимо, стало неудобно, она заерзала, и от этого движения фигура Лю И слегка заколебалась, словно марево.
Я несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, но слова застревали в горле — я просто не знала, как объяснить происходящее.
Лю И, стоя за ее спиной, улыбнулся мне — мол, ничего страшного, — и выглядел при этом вполне довольным. А вот у меня аппетит пропал окончательно. Я уже собиралась расплатиться и уйти, как вдруг под ногами послышался странный звук.
Гулкий, как будто в канализации что-то бурлит.
Я невольно посмотрела вниз и увидела толстый собачий зад. Огромный пушистый ком, из которого торчал тонкий, как свиной хвостик, отросток и бешено метался из стороны в сторону.
Я едва сдержала смешок и уже потянулась погладить этот хвостик, как вдруг снова раздалось глухое бурление. Собака, до этого смотревшая на хозяйку, резко повернула голову ко мне и тихо гавкнула.
Я вздрогнула.
Потому что у собаки не было пасти. Только пара огромных, как у пекинеса, глаз, которые хлопали и при каждом моргании издавали тот самый канализационный звук...
— Что случилось?
Свет фонарика ударил мне в глаза. Я заслонилась рукой и поняла, что хозяйка собаки светит прямо на меня.
Я хотела указать ей на ее жуткого пса, но рука сама собой вытянулась в сторону женщины.
Потому что у нее тоже не было рта.
На лице лишь огромные, хлопающие глаза. Лю И за ее спиной все так же улыбался, словно читая мой ужас, и положил руку на лицо женщины.
Она ничего не почувствовала и продолжала светить на меня. Собака тоже смотрела на меня, тяжело дыша глазами. Я отпрянула назад, стул с визгом отъехал по полу. Кто-то из посетителей бросил на меня взгляд, но не более того — никто, кроме меня, не замечал, что у этой женщины и ее собаки на лицах не было ничего, кроме глаз.
— Что случилось? — снова спросила женщина.
Я посмотрела на Лю И, призывая его уйти, но он сделал знак молчать. Наклонился к женщине, глядя ей прямо в глаза, а затем крепко обнял.
Женщина по-прежнему ничего не ощущала.
Не дождавшись ответа, она опустила фонарик и взяла меню. Читая, она свободной рукой гладила собаку под столом.
Вдруг собака громко завыла, отчаянно дергая головой, словно пытаясь вырваться, но как бы она ни билась, оставалась на месте.
Я заметила, что ее шерсть на макушке сжата рукой женщины.
А руку женщины сжимал Лю И.
— Ниго, — тихо произнес он. Тело женщины резко затряслось, из вращающихся глаз послышался шипящий звук. Она с силой ударила по столу, извиваясь всем телом, точно так же, как и собака, из глаз которой потекла бледно-зеленая жидкость.
И все же окружающие смеялись, ели, болтали — никто даже не взглянул в нашу сторону. Казалось, кроме звука моего стула, они ничего не слышали. Официант подошел подлить мне чаю, даже не заметив, что стол трясется, как при землетрясении.
Вдруг фонарик на столе погас. Искры, вылетевшие из него, упали на женщину, и в ту же секунду она вспыхнула ярким фиолетовым пламенем!
Я вскрикнула.
Наконец-то все обернулись, но смотрели только на меня.
Никто не видел того, что видела я... Никто не знал, что здесь происходит... В их глазах я была просто дерганой истеричкой, которая ни с того ни с сего начала орать. Эти взгляды говорили сами за себя.
Ненавижу это чувство... словно я снова вернулась в прошлое...
Из груди женщины высунулась рука. Рука Лю И.
В тот же миг грудь женщины вспыхнула, из глаз хлынула бледно-зеленая жидкость, падая на стол и шипя, а сама она начала исчезать. В тот момент, когда фиолетовое пламя поглотило ее и собаку, они оба растворились в воздухе.
— Лю И... — в воздухе разлился запах серы. Лю И, не обращая внимания на мой голос, вытирал пальцы.
От его руки поднимался сине-фиолетовый дымок.
— Лю И! — позвала я снова.
Он поднял на меня взгляд и слегка улыбнулся:
— Я не Лю И.
***
— Ло Хэн. — Спустя долгое время, когда в воздухе, пропитанном запахом серы, снова появился привкус кислоты на языке, я заговорила снова.
Он покачал головой:
— Ты, кажется, любишь давать людям имена.
— Неужели у тебя есть третье имя? — вырвалось у меня. Он снова улыбнулся — той же мягкой улыбкой, с которой всегда принимал мои догадки о том, что именно он хотел купить. — Скажи, тебе никогда не приходило в голову, что ты просто ошиблась человеком?
Ошиблась?
Я смотрела на него: от волос до губ, от глаз до пальцев. Ошиблась? Как это возможно?
Конечно, в мире можно найти двух-трех похожих людей, но найти двоих абсолютно одинаковых до последней черточки невозможно. Даже у близнецов есть различия. В этом мире не существует копий.
Он — Лю И.
Но почему он говорит, что я ошиблась, и именно сейчас...
— Тогда кто ты? — спросила я.
— Кто я? — он поднес вытертые пальцы к свету, рассматривая их, а потом снова перевел взгляд на меня. — Кто я?
Он спрашивал серьезно, смотрел серьезно — настолько, что я растерялась.
— Лю И... не шути со мной.
— Шутка? Что такое шутка?
— Лю И...
— Я сказал, я не Лю И. — Он встал и посмотрел в окно. — Пора. — Сказав это, он сделал шаг наружу. Я потянулась схватить его, но поймала лишь пустоту.
— Тогда зачем ты привел меня сюда?!
За окном он обернулся. В его взгляде промелькнуло сомнение, словно он взвешивал что-то. Я воспользовалась моментом, чтобы расплатиться и выбежать на улицу, не обращая внимания на то, что окружающие смотрят на меня как на сумасшедшую. Но на улице Лю И уже не было. В пустом переулке лишь мигала вывеска Сладкого фрукта — красно-зеленая.
***
— Бумажные фонарики! Девушка, возьмите бумажный фонарик!
— Пять юаней за штуку, дешево! Бумажный фонарик, надо?
Идя по узкому тротуару, я постоянно слышала эти призывы. Торговцы с коромыслами, похожими на клетки для сверчков, сновали по улицам, и если уж привязывались, то шли следом очень долго, не уставая предлагать свой товар, а некоторые даже совали фонарики прямо в руки — такой навязчивый сервис ужасно раздражал.
Проходя мимо телефонной будки в девятый раз, я зашла и набрала домашний номер.
Снова занято.
Да что за черт, что там происходит? Я не понимала. Даже если Лис заболтался, не может же он висеть на телефоне так долго, не говоря уже о Е. Может, телефон сломался?
Я обессиленно села на ступеньки. Я ужасно устала. Не знаю, сколько прошла от Сладкого фрукта досюда, знаю только, что дорога была длинной. Вокруг полно народу, но ни одной машины — похоже, движение перекрыли. Люди спокойно шли посреди дороги с этими бумажными фонариками, которые продавались на каждом углу. Эта картина напомнила мне центр города во время празднования Дня образования страны.
Но сегодня всего лишь Циси. Я никогда не видела, чтобы в Циси устраивали такие масштабные гулянья.
Черт возьми...
Ребенок, подпрыгивая, прошел мимо меня, потом вернулся, присел на корточки и принюхался:
— Вкусно, как вкусно!
Я проследила за ее взглядом к пакету у своих ног. Не знаю, какой пузырек со специями в нем разбился — наверное, когда я резко села, — но черная жидкость пропитала почти весь пакет. Я только хотела убрать его, как ребенок схватил его:
— Дай мне, дай!
Я вздрогнула от неожиданности.

Комментарии

Загрузка...