Пока они стояли в хвосте очереди, из-за приличного расстояния и гуляющего по улице ветра, ни Хуан Голян, ни Лю Дэминь не чувствовали ничего особенного. Но сейчас, оказавшись вплотную к жаровне, они словно попали в другой мир. Куриные крылышки неспешно доходили до готовности на раскалённых углях, покрываясь соблазнительной карамельно-коричневой корочкой. Густой, насыщенный аромат жареного мяса, приправленный легкими нотками дымка от древесных углей, ударил в ноздри.
Пока они стояли в хвосте очереди, из-за приличного расстояния и гуляющего по улице ветра, ни Хуан Голян, ни Лю Дэминь не чувствовали ничего особенного. Но сейчас, оказавшись вплотную к жаровне, они словно попали в другой мир. Куриные крылышки неспешно доходили до готовности на раскалённых углях, покрываясь соблазнительной карамельно-коричневой корочкой. Густой, насыщенный аромат жареного мяса, приправленный легкими нотками дымка от древесных углей, ударил в ноздри.
Желудки обоих мужчин мгновенно свело от зверского голода.
Желудки обоих мужчин мгновенно свело от зверского голода.
Какая же невыносимо аппетитная это была вонь! Нет, благоухание! Если эти крылышки источали столь божественный аромат еще до того, как оказались во рту, то какими же они будут на вкус?!
Какая же невыносимо аппетитная это была вонь! Нет, благоухание! Если эти крылышки источали столь божественный аромат еще до того, как оказались во рту, то какими же они будут на вкус?!
Недовольство Лю Дэминя доктором Чжаном начало стремительно испаряться, без остатка растворяясь в этом пряном мареве.
Недовольство Лю Дэминя доктором Чжаном начало стремительно испаряться, без остатка растворяясь в этом пряном мареве.
В ожидании заказа Чжан Чандун собирался было завести непринужденную беседу, но стоило ему повернуть голову, как слова застряли в горле: профессор Хуан и главврач не отрывали завороженных, голодных взглядов от шипящего на решётке мяса, то и дело нервно сглатывая слюну. Увидев это, доктор Чжан расплылся в довольной, торжествующей улыбке. В этих двоих он без труда узнал себя во время первого визита к господину Линю.
В ожидании заказа Чжан Чандун собирался было завести непринужденную беседу, но стоило ему повернуть голову, как слова застряли в горле: профессор Хуан и главврач не отрывали завороженных, голодных взглядов от шипящего на решётке мяса, то и дело нервно сглатывая слюну. Увидев это, доктор Чжан расплылся в довольной, торжествующей улыбке. В этих двоих он без труда узнал себя во время первого визита к господину Линю.
«Уж теперь-то они не скажут, что я оплошал», — с облегчением подумал он, окончательно расслабившись.
«Уж теперь-то они не скажут, что я оплошал», — с облегчением подумал он, окончательно расслабившись.
Наконец, мясо было готово. Чжан Чандун подхватил пакет с крылышками левой рукой, пакет с маринованным дайконом — правой, и, пользуясь привилегиями постоянного клиента, сумел выбить небольшой столик у приветливой тетушки, торговавшей холодной лапшой по соседству. Как только троица уселась, он предупредительно предложил:
Наконец, мясо было готово. Чжан Чандун подхватил пакет с крылышками левой рукой, пакет с маринованным дайконом — правой, и, пользуясь привилегиями постоянного клиента, сумел выбить небольшой столик у приветливой тетушки, торговавшей холодной лапшой по соседству. Как только троица уселась, он предупредительно предложил:
— Профессор Хуан, главврач Лю, не желаете отведать холодной лапши? Уверяю, здесь она тоже весьма недурна.
— Профессор Хуан, главврач Лю, не желаете отведать холодной лапши? Уверяю, здесь она тоже весьма недурна.
— Какая ещё лапша, сначала крылышки! — отмахнулся Лю Дэминь, с трудом сдерживая урчание в животе. Он бы уже давно вцепился в заветный шампур, если бы не статус Хуан Голяна — набрасываться на еду раньше почетного гостя было верхом неприличия.
— Какая ещё лапша, сначала крылышки! — отмахнулся Лю Дэминь, с трудом сдерживая урчание в животе. Он бы уже давно вцепился в заветный шампур, если бы не статус Хуан Голяна — набрасываться на еду раньше почетного гостя было верхом неприличия.
Сам Хуан Голян страдал от голода не меньше. В его почтенном возрасте аппетит редко бывал по-настоящему зверским — годы брали своё, притупляя юношескую тягу к еде. Но после того, как он несколько минут вдыхал этот сводящий с ума аромат, находясь буквально в полуметре от жаровни, профессор почувствовал, как в нём просыпается забытый с молодости, первобытный голод. В голове билась только одна мысль: есть, есть, есть!
Сам Хуан Голян страдал от голода не меньше. В его почтенном возрасте аппетит редко бывал по-настоящему зверским — годы брали своё, притупляя юношескую тягу к еде. Но после того, как он несколько минут вдыхал этот сводящий с ума аромат, находясь буквально в полуметре от жаровни, профессор почувствовал, как в нём просыпается забытый с молодости, первобытный голод. В голове билась только одна мысль: есть, есть, есть!
Дождавшись, пока Хуан Голян торжественно возьмёт первую шпажку, Лю Дэминь тут же последовал его примеру. Мужчины практически синхронно впились зубами в сочное мясо. Щедро обсыпанные перцем крылышки источали обжигающий, но потрясающе глубокий вкус.
Дождавшись, пока Хуан Голян торжественно возьмёт первую шпажку, Лю Дэминь тут же последовал его примеру. Мужчины практически синхронно впились зубами в сочное мясо. Щедро обсыпанные перцем крылышки источали обжигающий, но потрясающе глубокий вкус.
— С-с-с... Ох, как остро! И как же вкусно! — тяжело дыша, выдавил Лю Дэминь. Стоило ему сделать пару жевательных движений, как его рецепторы безоговорочно сдались под натиском этой вкусовой бомбы. Он вгрызался в мясо снова и снова, не в силах остановиться ни на секунду.
— С-с-с... Ох, как остро! И как же вкусно! — тяжело дыша, выдавил Лю Дэминь. Стоило ему сделать пару жевательных движений, как его рецепторы безоговорочно сдались под натиском этой вкусовой бомбы. Он вгрызался в мясо снова и снова, не в силах остановиться ни на секунду.
Несмотря на свой преклонный возраст, Хуан Голян расправлялся со своей порцией ничуть не медленнее. Мягкое, нежное мясо таяло во рту, а острые специи обжигали нёбо приятным жаром. Каждый вкусовой сосочек на его языке словно принимал крещение очищающим пламенем. Как истинный уроженец Сычуани, с детства привыкший к жгучим блюдам, Хуан Голян испытал сейчас такое глубокое, первозданное счастье, что на глазах чуть не выступили слёзы.
Несмотря на свой преклонный возраст, Хуан Голян расправлялся со своей порцией ничуть не медленнее. Мягкое, нежное мясо таяло во рту, а острые специи обжигали нёбо приятным жаром. Каждый вкусовой сосочек на его языке словно принимал крещение очищающим пламенем. Как истинный уроженец Сычуани, с детства привыкший к жгучим блюдам, Хуан Голян испытал сейчас такое глубокое, первозданное счастье, что на глазах чуть не выступили слёзы.
Как, ну как эти крылышки могут быть настолько вкусными?! Теперь профессор прекрасно понимал того паренька в очереди, который без колебаний отдал деньги за место.
Как, ну как эти крылышки могут быть настолько вкусными?! Теперь профессор прекрасно понимал того паренька в очереди, который без колебаний отдал деньги за место.
Тем временем Лю Дэминь бросил на Чжан Чандуна многозначительный взгляд, в котором ясно читалось: «Умеешь ты угодить, паршивец. Хвалю!»
Тем временем Лю Дэминь бросил на Чжан Чандуна многозначительный взгляд, в котором ясно читалось: «Умеешь ты угодить, паршивец. Хвалю!»
Видя, с каким исступлением старики уничтожают мясо, полностью игнорируя стоящий на столе маринованный дайкон, доктор Чжан поспешил вмешаться:
Видя, с каким исступлением старики уничтожают мясо, полностью игнорируя стоящий на столе маринованный дайкон, доктор Чжан поспешил вмешаться:
— Профессор Хуан, главврач Лю, вам непременно нужно попробовать маринованный дайкон. Это же идеальная пара для этих крылышек!
— Профессор Хуан, главврач Лю, вам непременно нужно попробовать маринованный дайкон. Это же идеальная пара для этих крылышек!
«Что вообще может быть вкусного в обычном маринованном дайконе?» — инстинктивно пронеслось в голове Лю Дэминя. Он уже собирался озвучить свой скепсис, как вдруг вспомнил собственный промах в больничной палате. Днем он точно так же рассуждал о куриных крылышках: мол, что в них может быть особенного, на каждом углу продаются. Зато сейчас, если бы кто-то посмел при нём повторить эти слова, он бы лишь с жалостью посмотрел на этого несчастного глупца, не познавшего божественного мастерства господина Линя. Нельзя наступать на одни и те же грабли дважды! Поэтому Лю Дэминь молча приоткрыл пластиковый контейнер, подцепил палочками кусочек дайкона и отправил его в рот.
«Что вообще может быть вкусного в обычном маринованном дайконе?» — инстинктивно пронеслось в голове Лю Дэминя. Он уже собирался озвучить свой скепсис, как вдруг вспомнил собственный промах в больничной палате. Днем он точно так же рассуждал о куриных крылышках: мол, что в них может быть особенного, на каждом углу продаются. Зато сейчас, если бы кто-то посмел при нём повторить эти слова, он бы лишь с жалостью посмотрел на этого несчастного глупца, не познавшего божественного мастерства господина Линя. Нельзя наступать на одни и те же грабли дважды! Поэтому Лю Дэминь молча приоткрыл пластиковый контейнер, подцепил палочками кусочек дайкона и отправил его в рот.
Кисло-сладкий, освежающе прохладный, с приятным хрустом... Кто бы мог подумать, что столь невзрачная закуска окажется настолько восхитительной! Особенно если закинуть её в рот сразу после куска обжигающе острых крылышек. На языке буквально развернулась Песнь Льда и Пламени! Доктор Чжан был прав — это поистине идеальное сочетание.
Кисло-сладкий, освежающе прохладный, с приятным хрустом... Кто бы мог подумать, что столь невзрачная закуска окажется настолько восхитительной! Особенно если закинуть её в рот сразу после куска обжигающе острых крылышек. На языке буквально развернулась Песнь Льда и Пламени! Доктор Чжан был прав — это поистине идеальное сочетание.
Вспомнив, что он успел умять уже целых две шпажки мяса всухомятку, без этого освежающего нектара, Лю Дэминь снова зыркнул на Чжан Чандуна, всем своим видом выражая негодование: «И о таких вещах ты предупреждаешь только сейчас?!». В этот момент главврачу страшно захотелось подойти к господину Линю, потрясти его за плечи и спросить: «Сколько еще невероятных сюрпризов ты от нас скрываешь?!».
Вспомнив, что он успел умять уже целых две шпажки мяса всухомятку, без этого освежающего нектара, Лю Дэминь снова зыркнул на Чжан Чандуна, всем своим видом выражая негодование: «И о таких вещах ты предупреждаешь только сейчас?!». В этот момент главврачу страшно захотелось подойти к господину Линю, потрясти его за плечи и спросить: «Сколько еще невероятных сюрпризов ты от нас скрываешь?!».
Хуан Голян, в отличие от коллеги, особого интереса к дайкону не выказывал. Проглотив очередную порцию сочного мяса, он мимоходом поинтересовался:
Хуан Голян, в отличие от коллеги, особого интереса к дайкону не выказывал. Проглотив очередную порцию сочного мяса, он мимоходом поинтересовался:
— Ну что, главврач Лю, как вам закуска?
— Ну что, главврач Лю, как вам закуска?
— Да так, ничего особенного. С крылышками ни в какое сравнение не идёт, — небрежно отмахнулся Лю Дэминь, тут же торопливо подцепляя палочками следующий ломтик. — Вы же родом из Сычуани, вам такие пресные вещи точно будут не по вкусу. — С громким аппетитным хрустом он отправил дайкон в рот.
— Да так, ничего особенного. С крылышками ни в какое сравнение не идёт, — небрежно отмахнулся Лю Дэминь, тут же торопливо подцепляя палочками следующий ломтик. — Вы же родом из Сычуани, вам такие пресные вещи точно будут не по вкусу. — С громким аппетитным хрустом он отправил дайкон в рот.
— Хе-хе... — Хуан Голян за свою долгую жизнь повидал немало людей и читал их как открытые книги. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: главврач Лю нагло врёт. Ни секунды не сомневаясь, профессор вскрыл свою порцию дайкона и положил кусочек в рот.
— Хе-хе... — Хуан Голян за свою долгую жизнь повидал немало людей и читал их как открытые книги. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: главврач Лю нагло врёт. Ни секунды не сомневаясь, профессор вскрыл свою порцию дайкона и положил кусочек в рот.
Хрусть. Хрусть.
Хрусть. Хрусть.
На пару секунд Хуан Голян застыл, словно громом поражённый, а затем с деланным безразличием придвинул контейнер с закуской поближе к себе.
На пару секунд Хуан Голян застыл, словно громом поражённый, а затем с деланным безразличием придвинул контейнер с закуской поближе к себе.
— Знаете, в моём возрасте начинает тянуть именно на такие лёгкие, освежающие блюда, — невозмутимо заявил он. — Так что, главврач Лю, не стоит вам отнимать радость у старика.
— Знаете, в моём возрасте начинает тянуть именно на такие лёгкие, освежающие блюда, — невозмутимо заявил он. — Так что, главврач Лю, не стоит вам отнимать радость у старика.
Перекидываясь этими колкостями, оба вдруг, как по команде, уставились на Чжан Чандуна. Доктор Чжан, до этого момента тихо наслаждавшийся произведенным эффектом, вздрогнул. По спине пробежал предательский холодок дурного предчувствия.
Перекидываясь этими колкостями, оба вдруг, как по команде, уставились на Чжан Чандуна. Доктор Чжан, до этого момента тихо наслаждавшийся произведенным эффектом, вздрогнул. По спине пробежал предательский холодок дурного предчувствия.
— Если мне не изменяет память, доктор Чжан трудится в нашей больнице уже не первый год. Как насчет карьерного роста, есть амбиции? — ласково проворковал Лю Дэминь, одновременно с этим плавно придвигая к себе порцию маринованного дайкона, предназначавшуюся Чжан Чандуну.
— Если мне не изменяет память, доктор Чжан трудится в нашей больнице уже не первый год. Как насчет карьерного роста, есть амбиции? — ласково проворковал Лю Дэминь, одновременно с этим плавно придвигая к себе порцию маринованного дайкона, предназначавшуюся Чжан Чандуну.
— А я, кажется, припоминаю, что у доктора Чжана завтра утром важная операция. Пожалуй, мне стоит поприсутствовать и лично проконтролировать процесс, — с отеческой улыбкой добавил Хуан Голян и изящным движением фокусника умыкнул вторую коробочку с закуской прямо из-под носа Лю Дэминя.
— А я, кажется, припоминаю, что у доктора Чжана завтра утром важная операция. Пожалуй, мне стоит поприсутствовать и лично проконтролировать процесс, — с отеческой улыбкой добавил Хуан Голян и изящным движением фокусника умыкнул вторую коробочку с закуской прямо из-под носа Лю Дэминя.
Глядя на бесследно исчезнувший со стола дайкон, Чжан Чандун осознал, насколько же жесток и несправедлив этот мир. Но что он, простой хирург, мог противопоставить авторитету маститого профессора и собственного начальника? Ему оставалось лишь молча глотать обиду, мысленно кипя от бессильного возмущения, и клясться всеми святыми: больше никогда в жизни он не приведет этих двоих к палатке господина Линя!
Глядя на бесследно исчезнувший со стола дайкон, Чжан Чандун осознал, насколько же жесток и несправедлив этот мир. Но что он, простой хирург, мог противопоставить авторитету маститого профессора и собственного начальника? Ему оставалось лишь молча глотать обиду, мысленно кипя от бессильного возмущения, и клясться всеми святыми: больше никогда в жизни он не приведет этих двоих к палатке господина Линя!
Вчера, впервые отведав фирменных крылышек «Адская острота», Чжоу Ян потерял покой. Мысли о сочном мясе преследовали его неотступно, но, чтобы не разорить собственную скромную заначку, он решил пойти на хитрость и привезти сюда жену, Ли Ци. Чжоу Ян прекрасно понимал: скажи он ей напрямую, что одна шпажка стоит тридцать юаней, его бережливая и экономная супруга ни за что не согласится на такое расточительство.
Вчера, впервые отведав фирменных крылышек «Адская острота», Чжоу Ян потерял покой. Мысли о сочном мясе преследовали его неотступно, но, чтобы не разорить собственную скромную заначку, он решил пойти на хитрость и привезти сюда жену, Ли Ци. Чжоу Ян прекрасно понимал: скажи он ей напрямую, что одна шпажка стоит тридцать юаней, его бережливая и экономная супруга ни за что не согласится на такое расточительство.
Поэтому он напустил туману, предложив просто поужинать вне дома, не уточняя ни места, ни цен в меню. Он даже заранее заготовил целый арсенал отговорок и аргументов на случай въедливых расспросов. Однако, к его величайшему удивлению, Ли Ци не только с готовностью согласилась, но и не стала допытываться о деталях. Более того, она сама перевела ему на карту тысячу юаней!
Поэтому он напустил туману, предложив просто поужинать вне дома, не уточняя ни места, ни цен в меню. Он даже заранее заготовил целый арсенал отговорок и аргументов на случай въедливых расспросов. Однако, к его величайшему удивлению, Ли Ци не только с готовностью согласилась, но и не стала допытываться о деталях. Более того, она сама перевела ему на карту тысячу юаней!
Перед выходом Ли Ци долго крутилась у зеркала, накладывая макияж, и даже надела совершенно новое платье. Из-за этих сборов они прилично задержались, и когда Чжоу Ян наконец притащил жену на улицу с едой, у палатки Линь Сюаня уже выстроилась монументальная очередь.
Перед выходом Ли Ци долго крутилась у зеркала, накладывая макияж, и даже надела совершенно новое платье. Из-за этих сборов они прилично задержались, и когда Чжоу Ян наконец притащил жену на улицу с едой, у палатки Линь Сюаня уже выстроилась монументальная очередь.
При виде этой толпы Чжоу Ян не сдержал досадливого вздоха:
При виде этой толпы Чжоу Ян не сдержал досадливого вздоха:
— Обычно тебя краситься не заставишь, и что за блажь нашла на тебя сегодня? — недовольно пробурчал он. — Эх, теперь неизвестно, достанется ли нам вообще хоть что-то...
— Обычно тебя краситься не заставишь, и что за блажь нашла на тебя сегодня? — недовольно пробурчал он. — Эх, теперь неизвестно, достанется ли нам вообще хоть что-то...
Окидывая взглядом шумную улицу, Ли Ци всё сильнее хмурилась.
Окидывая взглядом шумную улицу, Ли Ци всё сильнее хмурилась.
— Значит, твоё «сходить куда-нибудь поужинать» — это поесть в забегаловке у обочины? — сухо, без единой эмоции поинтересовалась она.
— Значит, твоё «сходить куда-нибудь поужинать» — это поесть в забегаловке у обочины? — сухо, без единой эмоции поинтересовалась она.
Прожив с ней бок о бок не один год, Чжоу Ян мигом уловил в её голосе опасные стальные нотки. Она была зла.
Прожив с ней бок о бок не один год, Чжоу Ян мигом уловил в её голосе опасные стальные нотки. Она была зла.
— Клянусь, здесь готовят просто невероятные крылышки! Я не обманываю! — торопливо начал оправдываться муж. — Стоит тебе только попробовать, и ты всё поймёшь!
— Клянусь, здесь готовят просто невероятные крылышки! Я не обманываю! — торопливо начал оправдываться муж. — Стоит тебе только попробовать, и ты всё поймёшь!
Ли Ци лишь отстранённо, с каменным лицом кивнула.
Ли Ци лишь отстранённо, с каменным лицом кивнула.
Дело было вовсе не в снобизме — она не испытывала брезгливости к уличной еде. Просто сегодняшний день был особенным. Ровно двадцать лет назад они поженились. Это была их двадцатая годовщина. Собираясь на ужин, она втайне надеялась, что Чжоу Ян решил устроить небольшой романтический сюрприз, чтобы они могли насладиться обществом друг друга в уютной обстановке. И какова же реальность? Толкучка у лотка с шашлычками.
Дело было вовсе не в снобизме — она не испытывала брезгливости к уличной еде. Просто сегодняшний день был особенным. Ровно двадцать лет назад они поженились. Это была их двадцатая годовщина. Собираясь на ужин, она втайне надеялась, что Чжоу Ян решил устроить небольшой романтический сюрприз, чтобы они могли насладиться обществом друг друга в уютной обстановке. И какова же реальность? Толкучка у лотка с шашлычками.
Да, чувства супругов средних лет обычно текут спокойно и пресно, как вода, а львиная доля сил и времени уходит на заботы о стариках, детях и нескончаемую работу. Но всё же, будучи женщиной, Ли Ци иногда так хотелось, чтобы по этой гладкой поверхности пошли легкие ряби от брошенного камешка романтики.
Да, чувства супругов средних лет обычно текут спокойно и пресно, как вода, а львиная доля сил и времени уходит на заботы о стариках, детях и нескончаемую работу. Но всё же, будучи женщиной, Ли Ци иногда так хотелось, чтобы по этой гладкой поверхности пошли легкие ряби от брошенного камешка романтики.
Но, судя по всему, она размечталась напрасно. Её муж, вероятнее всего, попросту забыл о годовщине.
Но, судя по всему, она размечталась напрасно. Её муж, вероятнее всего, попросту забыл о годовщине.
Глядя на чадящую жаровню впереди, Ли Ци невольно и горько усмехнулась. Жареные крылышки... Хе-хе. Невероятно романтично. Ничего не скажешь.
Глядя на чадящую жаровню впереди, Ли Ци невольно и горько усмехнулась. Жареные крылышки... Хе-хе. Невероятно романтично. Ничего не скажешь.

Комментарии

Загрузка...