Глаза: «Ты всё понял». Руки: «Иди к чёрту»
Глаза: «Ты всё понял». Руки: «Иди к чёрту»
Стоило Лю Цинцин дотащить брата до передвижной жаровни, как их уши тут же резанул истошный вопль Чжан Чандуна:
Стоило Лю Цинцин дотащить брата до передвижной жаровни, как их уши тут же резанул истошный вопль Чжан Чандуна:
— Дайте мне ещё две порции маринованной редьки! — надрывался он. — Босс Линь, ну как у вас получается готовить так вкусно?!
— Дайте мне ещё две порции маринованной редьки! — надрывался он. — Босс Линь, ну как у вас получается готовить так вкусно?!
Лю Мин нахмурился, смеряя подозрительным взглядом и саму жаровню, и распинающегося перед ней клиента. «Ну и физиономия... Неужели обязательно так переигрывать? — пронеслось у него в голове. — Какая-то маринованная редька — ну насколько вкусной она вообще может быть?»
Лю Мин нахмурился, смеряя подозрительным взглядом и саму жаровню, и распинающегося перед ней клиента. «Ну и физиономия... Неужели обязательно так переигрывать? — пронеслось у него в голове. — Какая-то маринованная редька — ну насколько вкусной она вообще может быть?»
Лю Цинцин была склонна согласиться с братом, хоть и признавала, что местные куриные крылышки — просто божественны. Но тут до неё дошло: этот парень только что распинался о маринованной редьке.
Лю Цинцин была склонна согласиться с братом, хоть и признавала, что местные куриные крылышки — просто божественны. Но тут до неё дошло: этот парень только что распинался о маринованной редьке.
Она вспомнила, как вчера перед уходом Линь Сюань обмолвился, что сегодня начнёт продавать её отдельно. Тогда девушка лишь презрительно фыркнула: брать деньги за какую-то дешёвую закуску? Да если бы не потрясающее мясо, ноги бы её здесь больше не было! Но сейчас, глядя на то, с каким неземным блаженством на лице Чжан Чандун уплетает крылышки вприкуску с редькой... Лю Цинцин невольно сглотнула набежавшую слюну.
Она вспомнила, как вчера перед уходом Линь Сюань обмолвился, что сегодня начнёт продавать её отдельно. Тогда девушка лишь презрительно фыркнула: брать деньги за какую-то дешёвую закуску? Да если бы не потрясающее мясо, ноги бы её здесь больше не было! Но сейчас, глядя на то, с каким неземным блаженством на лице Чжан Чандун уплетает крылышки вприкуску с редькой... Лю Цинцин невольно сглотнула набежавшую слюну.
— Босс! — выпалила она, протолкнувшись вперёд. — Шесть порций крылышек... и одну порцию маринованной редьки! Линь Сюань озвучил сумму, и девушка, отсканировав QR-код, перевела сто девяносто юаней. Шесть шампуров крылышек — сто восемьдесят, и одна порция редьки... десять юаней! Лю Цинцин в уме прикинула ценообразование, и, даже зная, что закуска продаётся отдельно, от этой цифры её едва не хватил удар. На языке так и вертелись отборные ругательства. Десять юаней за два крошечных кусочка редьки! Да это же грабёж средь бела дня! «Этой дряни лучше и правда быть безумно вкусной, иначе она ни черта не стоит своих денег!» — мрачно подумала девушка, мысленно подсчитывая свою зарплату. Похоже, она не заслужила в этой жизни даже «свободу редьки». Этот мир окончательно сошёл с ума!
— Босс! — выпалила она, протолкнувшись вперёд. — Шесть порций крылышек... и одну порцию маринованной редьки! Линь Сюань озвучил сумму, и девушка, отсканировав QR-код, перевела сто девяносто юаней. Шесть шампуров крылышек — сто восемьдесят, и одна порция редьки... десять юаней! Лю Цинцин в уме прикинула ценообразование, и, даже зная, что закуска продаётся отдельно, от этой цифры её едва не хватил удар. На языке так и вертелись отборные ругательства. Десять юаней за два крошечных кусочка редьки! Да это же грабёж средь бела дня! «Этой дряни лучше и правда быть безумно вкусной, иначе она ни черта не стоит своих денег!» — мрачно подумала девушка, мысленно подсчитывая свою зарплату. Похоже, она не заслужила в этой жизни даже «свободу редьки». Этот мир окончательно сошёл с ума!
Поскольку сегодня банкет оплачивала младшая сестрёнка, Лю Мин даже не обратил внимания на ценник. Вместо этого он молча прошмыгнул за жаровню. С этого ракурса весь процесс готовки был как на ладони.
Поскольку сегодня банкет оплачивала младшая сестрёнка, Лю Мин даже не обратил внимания на ценник. Вместо этого он молча прошмыгнул за жаровню. С этого ракурса весь процесс готовки был как на ладони.
Жареные крылышки. Звучит до банального просто. Но любой, кто хоть раз был на шведском столе с барбекю или пытался жарить мясо сам, знал: это чертовски сложно. Чуть переборщишь с жаром — и кожица мгновенно обуглится, а внутри мясо останется сырым, сочащимся кровью. Недодашь температуры — крылышки пересохнут, превратившись в безвкусную древесину. А уж если готовишь на настоящих углях, то за пламенем нужен глаз да глаз. Даже толщина и размер самих крыльев играют колоссальную роль!
Жареные крылышки. Звучит до банального просто. Но любой, кто хоть раз был на шведском столе с барбекю или пытался жарить мясо сам, знал: это чертовски сложно. Чуть переборщишь с жаром — и кожица мгновенно обуглится, а внутри мясо останется сырым, сочащимся кровью. Недодашь температуры — крылышки пересохнут, превратившись в безвкусную древесину. А уж если готовишь на настоящих углях, то за пламенем нужен глаз да глаз. Даже толщина и размер самих крыльев играют колоссальную роль!
Истинное мастерство шашлычника кроется в чувстве огня и безупречном понимании того, как ведёт себя мясо при экстремальных температурах. Проще говоря: пожарить можно, а вот пожарить идеально — это сложнейшее искусство.
Истинное мастерство шашлычника кроется в чувстве огня и безупречном понимании того, как ведёт себя мясо при экстремальных температурах. Проще говоря: пожарить можно, а вот пожарить идеально — это сложнейшее искусство.
Лю Мин мысленно прокручивал в голове все эти тонкости. Как только Линь Сюань выложил первую партию на решётку, парень тут же обратился в зрение. Угли в жаровне полыхали так яростно, что раскалённый воздух искажал пространство. Под безжалостным жаром из куриной кожи моментально начал вытапливаться жир, с аппетитным шипением капая на угли.
Лю Мин мысленно прокручивал в голове все эти тонкости. Как только Линь Сюань выложил первую партию на решётку, парень тут же обратился в зрение. Угли в жаровне полыхали так яростно, что раскалённый воздух искажал пространство. Под безжалостным жаром из куриной кожи моментально начал вытапливаться жир, с аппетитным шипением капая на угли.
Лю Цинцин тоже подошла сзади.
Лю Цинцин тоже подошла сзади.
— Ну что, углядел какие-нибудь секреты? — она легонько толкнула брата плечом. Лю Мин лишь отмахнулся, приложив палец к губам, но в его глазах уже разгорался дикий, почти фанатичный блеск. Какая отточенная техника! Движения Линь Сюаня были настолько безупречны, что придраться было абсолютно не к чему. Это было сродни живому выступлению великого певца: дилетант просто скажет «красиво поёт», но профессионал оценит чистоту высоких нот, филигранные переходы между регистрами и идеальный контроль дыхания. Лю Мин был тем самым «железным профессионалом», и он видел то, чего не замечали другие.
— Ну что, углядел какие-нибудь секреты? — она легонько толкнула брата плечом. Лю Мин лишь отмахнулся, приложив палец к губам, но в его глазах уже разгорался дикий, почти фанатичный блеск. Какая отточенная техника! Движения Линь Сюаня были настолько безупречны, что придраться было абсолютно не к чему. Это было сродни живому выступлению великого певца: дилетант просто скажет «красиво поёт», но профессионал оценит чистоту высоких нот, филигранные переходы между регистрами и идеальный контроль дыхания. Лю Мин был тем самым «железным профессионалом», и он видел то, чего не замечали другие.
Мастер! Перед ним стоял настоящий мастер!
Мастер! Перед ним стоял настоящий мастер!
Как бы тяжело ни было это признавать, но Лю Мин нутром чуял: этот уличный торговец превосходил в искусстве жарки его собственного наставника. С такой техникой эти крылышки просто физически не могли получиться невкусными.
Как бы тяжело ни было это признавать, но Лю Мин нутром чуял: этот уличный торговец превосходил в искусстве жарки его собственного наставника. С такой техникой эти крылышки просто физически не могли получиться невкусными.
— Да не молчи ты, расскажи! — не унималась Лю Цинцин.
— Да не молчи ты, расскажи! — не унималась Лю Цинцин.
— Ты дилетант, — отрезал Лю Мин, не сводя глаз с углей, — всё равно ничего не поймёшь. Едва эти слова слетели с его губ, как он почувствовал острую боль — сестра мёртвой хваткой вцепилась ему в мягкий бок. Сохраняя совершенно непроницаемое лицо, Лю Цинцин убрала пальцы, закатила глаза и вернулась к фасаду жаровни дожидаться заказа. Тихо зашипев сквозь стиснутые зубы и потирая ушибленные рёбра, Лю Мин продолжил своё «воровство знаний».
— Ты дилетант, — отрезал Лю Мин, не сводя глаз с углей, — всё равно ничего не поймёшь. Едва эти слова слетели с его губ, как он почувствовал острую боль — сестра мёртвой хваткой вцепилась ему в мягкий бок. Сохраняя совершенно непроницаемое лицо, Лю Цинцин убрала пальцы, закатила глаза и вернулась к фасаду жаровни дожидаться заказа. Тихо зашипев сквозь стиснутые зубы и потирая ушибленные рёбра, Лю Мин продолжил своё «воровство знаний».
И вот наступил финальный аккорд. Линь Сюань изящным движением начал рассыпать хлопья перца чили, слой за слоем покрывая скворчащее мясо. На золотистой кожице вдруг проступил причудливый узор из тёмно-красных и светлых линий — завораживающе красивый, почти нереальный.
И вот наступил финальный аккорд. Линь Сюань изящным движением начал рассыпать хлопья перца чили, слой за слоем покрывая скворчащее мясо. На золотистой кожице вдруг проступил причудливый узор из тёмно-красных и светлых линий — завораживающе красивый, почти нереальный.
У Лю Мина едва челюсть не отвисла. Разве крылышки можно так жарить?! Он уже рвал на себе волосы из-за того, что не достал телефон и не записал это чудо на видео.
У Лю Мина едва челюсть не отвисла. Разве крылышки можно так жарить?! Он уже рвал на себе волосы из-за того, что не достал телефон и не записал это чудо на видео.
Крылышки были готовы. Заметив, как сестра забирает у босса горсть шампуров, Лю Мин едва ли не силой вырвал один из них и впился в мясо зубами.
Крылышки были готовы. Заметив, как сестра забирает у босса горсть шампуров, Лю Мин едва ли не силой вырвал один из них и впился в мясо зубами.
— Обалдеть! — выдохнул он с набитым ртом. — Как... как это вообще может быть настолько вкусно?! На его вкусовые рецепторы обрушилась настоящая лавина ощущений. Он, конечно, догадывался, что будет вкусно, но чтобы настолько?! Обжигающая острота чили, густой, насыщенный мясной сок и невероятно нежная, тающая во рту курятина сплелись в идеальную гастрономическую сеть, взявшую его в сладкий плен. Лю Мин невольно вспомнил свои собственные кулинарные потуги... и тут же осознал, что он этому парню даже в подмётки не годится. Пропасть между их навыками была поистине колоссальной!
— Обалдеть! — выдохнул он с набитым ртом. — Как... как это вообще может быть настолько вкусно?! На его вкусовые рецепторы обрушилась настоящая лавина ощущений. Он, конечно, догадывался, что будет вкусно, но чтобы настолько?! Обжигающая острота чили, густой, насыщенный мясной сок и невероятно нежная, тающая во рту курятина сплелись в идеальную гастрономическую сеть, взявшую его в сладкий плен. Лю Мин невольно вспомнил свои собственные кулинарные потуги... и тут же осознал, что он этому парню даже в подмётки не годится. Пропасть между их навыками была поистине колоссальной!
Лю Цинцин тем временем с довольным урчанием обглодала шампур.
Лю Цинцин тем временем с довольным урчанием обглодала шампур.
— Эх, братишка, — вздохнула она, — будь у тебя такие руки, твоя шашлычная бы озолотилась! От этих слов Лю Мин мысленно зарыдал кровавыми слезами. Да он бы душу дьяволу продал за такое мастерство! Но даже разобрав всё по полочкам, он понимал, что повторить это не в силах. Глаза кричали: «Ты всё понял!». А руки меланхолично отвечали: «Иди к чёрту».
— Эх, братишка, — вздохнула она, — будь у тебя такие руки, твоя шашлычная бы озолотилась! От этих слов Лю Мин мысленно зарыдал кровавыми слезами. Да он бы душу дьяволу продал за такое мастерство! Но даже разобрав всё по полочкам, он понимал, что повторить это не в силах. Глаза кричали: «Ты всё понял!». А руки меланхолично отвечали: «Иди к чёрту».
Тяжело дыша от пробирающей остроты, Лю Цинцин подцепила палочками кусочек маринованной редьки и отправила в рот. Раздался громкий, сочный хруст.
Тяжело дыша от пробирающей остроты, Лю Цинцин подцепила палочками кусочек маринованной редьки и отправила в рот. Раздался громкий, сочный хруст.
Глаза девушки округлились до размера блюдец.
Глаза девушки округлились до размера блюдец.
— Брат, ты обязан это попробовать! — завопила она, размахивая шампуром. — Эту редьку! Быстрее!
— Брат, ты обязан это попробовать! — завопила она, размахивая шампуром. — Эту редьку! Быстрее!
— Отстань, — тут же отмахнулся Лю Мин. — Ты же знаешь, я с детства терпеть не могу редьку. Я буду только мясо.
— Отстань, — тут же отмахнулся Лю Мин. — Ты же знаешь, я с детства терпеть не могу редьку. Я буду только мясо.
— Ха, мужчины! — хищно оскалилась Лю Цинцин. — Запомни свои слова. Она, не терпя возражений, силой запихнула кусок прямо брату в рот. Хрусь-хрусь.
— Ха, мужчины! — хищно оскалилась Лю Цинцин. — Запомни свои слова. Она, не терпя возражений, силой запихнула кусок прямо брату в рот. Хрусь-хрусь.
Лю Мин замолчал. Он просто молча обошёл жаровню, достал телефон, отсканировал код и купил пять порций маринованной редьки. Пятьдесят юаней. Десять кусочков. Звучало как полный бред, но Лю Мин чувствовал, что это того стоит до последней копейки. В сочетании с крылышками эта редька была просто непобедима.
Лю Мин замолчал. Он просто молча обошёл жаровню, достал телефон, отсканировал код и купил пять порций маринованной редьки. Пятьдесят юаней. Десять кусочков. Звучало как полный бред, но Лю Мин чувствовал, что это того стоит до последней копейки. В сочетании с крылышками эта редька была просто непобедима.
Так они и стояли: тяжело дыша от острого мяса и звонко похрустывая маринованной закуской. Они были покорены окончательно и бесповоротно.
Так они и стояли: тяжело дыша от острого мяса и звонко похрустывая маринованной закуской. Они были покорены окончательно и бесповоротно.
Тем временем Линь Сюань закрутился в суете. Подтягивались постоянные клиенты, получившие уведомление об открытии, а к ним прибавлялись случайные прохожие, привлечённые длинной очередью и божественным ароматом. Очередь росла как на дрожжах.
Тем временем Линь Сюань закрутился в суете. Подтягивались постоянные клиенты, получившие уведомление об открытии, а к ним прибавлялись случайные прохожие, привлечённые длинной очередью и божественным ароматом. Очередь росла как на дрожжах.
Но к огромному удивлению самого Линь Сюаня, маринованная редька разлетелась быстрее, чем закончились крылышки! Да, десять юаней за два кусочка — цена кусачая. Но десятка — деньги небольшие, и многие, взяв на пробу, тут же возвращались за добавкой, скупая сразу по пять-десять порций. Благо, редька была заранее расфасована, и Линь Сюаню не нужно было тратить время на готовку — знай себе раздавай коробочки.
Но к огромному удивлению самого Линь Сюаня, маринованная редька разлетелась быстрее, чем закончились крылышки! Да, десять юаней за два кусочка — цена кусачая. Но десятка — деньги небольшие, и многие, взяв на пробу, тут же возвращались за добавкой, скупая сразу по пять-десять порций. Благо, редька была заранее расфасована, и Линь Сюаню не нужно было тратить время на готовку — знай себе раздавай коробочки.
Старые клиенты, которые последние три дня пели дифирамбы крылышкам, теперь переключились на новую закуску.
Старые клиенты, которые последние три дня пели дифирамбы крылышкам, теперь переключились на новую закуску.
— Про мастерство босса Линя с мясом и так всё понятно, но эта редька... Это же просто нечто!
— Про мастерство босса Линя с мясом и так всё понятно, но эта редька... Это же просто нечто!
— Да босс мог бы озолотиться, продавая только её!
— Да босс мог бы озолотиться, продавая только её!
— Обычно я после двух шампуров уже дышу огнём, но с этой редькой я могу сожрать ещё три!
— Обычно я после двух шампуров уже дышу огнём, но с этой редькой я могу сожрать ещё три!
— Крылышек много не укупишь, а вот редьки я возьму с запасом. Дома с белой рисовой кашей зайдёт просто шикарно! Слушая эти восторженные вопли, новоприбывшие клиенты начинали нервно переминаться с ноги на ногу, сгорая от нетерпения.
— Крылышек много не укупишь, а вот редьки я возьму с запасом. Дома с белой рисовой кашей зайдёт просто шикарно! Слушая эти восторженные вопли, новоприбывшие клиенты начинали нервно переминаться с ноги на ногу, сгорая от нетерпения.

Комментарии

Загрузка...