Бульк... Бульк...
Сквозь мутное марево сна Уилл видел себя со стороны: обнаженное, хрупкое тело ребенка, запертое в тесном стеклянном сосуде. Кожа, бледная и почти прозрачная, была испещрена сетью иссиня-черных трещин, напоминающих паутину или следы тяжелой интоксикации после эликсиров.
В груди зародился пульсирующий жар. Температура росла, вода вокруг начала закипать, выбрасывая к поверхности каскады пузырьков. Казалось, внутри него развели костер, медленно поджаривающий внутренности. Но страшнее была боль, исходившая от черных разломов на коже – жгучая, парализующая. Он инстинктивно забился в своей темнице, отчаянно царапая и колотя ладонями по холодному стеклу.
Внезапно в угасающем сознании всплыла простая, леденящая мысль: люди не умеют дышать под водой. Легкие сковало спазмом, движения стали вялыми, а веки – неподъемными. Мир начал тонуть в серой хмари.
В последний миг перед тем, как окончательно провалиться в небытие, он заметил силуэт. К чану медленно подошел мужчина в поношенной мантии чародея. Блеснули стекла круглых очков, а седые волосы ореолом окружили лицо, лишенное всякого сочувствия.
...
На чердаке храма царил покой. Сквозь две массивные стеклянные вставки в крыше лился мягкий свет, освещая десятки горшков с травами. Растения выглядели причудливо – плоды алхимических сращиваний и мутаций. Их листья едва заметно пульсировали изумрудным светом, безмолвно подтверждая успех эксперимента.
Уилл сел на кровати. Грудь ходила ходуном, он жадно глотал воздух, пока дыхание не выровнялось. Пропитавшийся потом матрас и липкая, приставшая к телу одежда вызывали глухое раздражение. Уилл замер, уставившись в пустоту перед собой и по крупицам восстанавливая детали видения.
В последние дни, по мере того как он осваивал «Похищение жизни», внутренние барьеры рушились. Сны становились всё отчетливее. Если раньше это были лишь обрывочные кадры, то теперь он чувствовал ту самую одуряющую боль, от которой дыбом вставали волосы на затылке.
«Похоже, память прежнего владельца тела окончательно слилась с моей, — подумал он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Какая-то магическая сволочь использовала мальчишку как подопытную крысу. Судя по этим черным венам... на мне испытывали ведьмачьи мутагены». Эффект был идентичен тому, что происходит с организмом ведьмака, принявшего критическую дозу «Грома» или «Ласточки».
Воспоминания были настолько болезненными, что мозг долгое время держал их под замком. Эксперимент, похоже, сочли провальным, а его самого просто выбросили на помойку, как отработанный шлак. Если бы не благословение Богини, гнить бы ему в безымянной канаве.
Мужчина из сна до боли напоминал Томаса Моро – того самого безумного ученого, который в попытках вернуть сыну-ведьмаку человеческий облик случайно открыл секрет усиленных мутаций. Уилл погрузился в тяжелое молчание. Если это действительно Моро, то лаборатория должна быть в Туссенте. Но даже если старик давно кормит червей, его наследие остается смертельно опасным.
— Нет, в одиночку я туда не сунусь, — прошептал он, и в его голосе прорезались жесткие нотки. — Нужно будет найти Геральта и остальных. Рано или поздно я докопаюсь до правды. А если этот старый хрен еще жив – я лично вскрою ему глотку.
Но прежде чем строить планы мести, нужно было прояснить кое-что у Нэннеке.
...
— Что?! Я появился перед статуей Богини совершенно голым?
Голос Уилла, полный неприкрытого ужаса и смущения, эхом разнесся под сводами молитвенного зала. Нэннеке лишь устало вздохнула. С видом человека, объясняющего прописные истины неразумному ребенку, она жестом велела ему сесть.
— Мы как раз читали предобеденную молитву, когда ты возник из ниоткуда. Прямо перед алтарем, — она спокойно поправила складки своего одеяния. — Все сочли это знамением Мелитэле. Было решено оставить тебя в храме и воспитать.
— Несколько послушниц заботились о тебе по очереди, — продолжала она с легкой усмешкой. — Переодевали, мыли, вытирали твой розовый зад... А ты только и делал, что дрых сутками напролет, не притрагиваясь ни к еде, ни к питью.
Уилл почувствовал себя так, будто его приложили Аардом в упор. Вот оно что. А он-то, наивный, гадал, почему пожилые жрицы всегда так расплываются в улыбках при виде него. Оказывается, дело было не в природном обаянии, а в том, что половина храма помнила его еще в пеленках.
Заметив, как парень застыл с ошарашенным выражением лица, Нэннеке смягчилась. Она положила руку ему на плечо и слегка встряхнула.
— Что с тобой? Вспомнил что-то важное из своего... прошлого?
Уилл колебался лишь мгновение, после чего выложил всё: и чан с водой, и седого мага, и разрывающую плоть боль мутаций. Лицо Нэннеке по мере рассказа становилось всё более суровым. Она погрузилась в раздумья, машинально перебирая четки.
— Дитя мое, боюсь, этот проклятый чародей действительно разрушил твой Магический Источник. Но Богиня милостива, клянусь тебе! Десять лет назад, когда ты здесь появился, на твоем теле не было ни единого шрама. Твоя кожа была чиста.
Она сделала паузу, ее взгляд стал пронзительным.
— Раз это касается ведьмаков... возможно, мне стоит расспросить Геральта.
Уилл оживился, подавшись вперед:
— Того самого Геральта из Ривии?
— Его самого, — кивнула настоятельница. — Я не раз зашивала его дырявую шкуру. К тому же его наставник, Весемир, обладает огромным опытом. Он может знать об этих экспериментах больше нашего.
С этими словами Нэннеке решительно направилась к выходу, явно намереваясь поскорее связаться с Белым Волком. Уилл проводил ее взглядом. Пазл понемногу складывался. В детстве он, вероятно, обладал магическим даром – иначе не представлял бы интереса для мага. Родителей, скорее всего, уже нет в живых: такие «ученые» либо покупают детей у отчаявшихся бедняков, либо просто крадут их. Он тряхнул головой, отгоняя ненужную сентиментальность. Сейчас его интересовали не призраки прошлого, а очки опыта.
Тем же днем, оседлав лошадь, он направился к ферме Мэйеров. Это были храмовые угодья, где трудились старики, у которых не осталось близких. Орден сдавал им землю в аренду за честные сорок процентов урожая – стандартная ставка в Элландере, ниже которой опускаться было нельзя.
Возле полей стояли аккуратные домики, сложенные из речного камня, глины и соломы. За порядком здесь приглядывал Дирк – коренастый старик с лицом, напоминающим дубовую кору, чей авторитет среди кметов был непререкаем.
Когда Уилл подъехал к меже, несколько мужиков, грузивших мешки на телеги, приветливо замахали руками. Благодаря своей общительности (и изрядной доле наглости), он успел стать здесь своим человеком. В руках он сжимал легендарное оружие, перед которым пасовали даже величайшие ведьмаки – простые крестьянские вилы. В седле с вилами наперевес он выглядел нелепо, словно неудачливый рыцарь, но работа была серьезной. Поля буквально кишели вредителями. Он насчитал не меньше дюжины видов: от тех, что подгрызали корни, до жирных личинок, облепивших листья.
Двигаясь медленным шагом, Уилл методично применял «Похищение жизни» к каждой твари. Перед глазами то и дело всплывали уведомления: `[ОПЫТ +1]`. Процесс шел небыстро, но чувство того, как растет его сила, наполняло его тихим торжеством.
— Милсдарь Уилл! Бросайте вы это дело, идите лучше промочите горло! — крикнул Дирк издалека.
Уилл отер пот со лба. Солнце немилосердно палило, и даже несмотря на ускоренную регенерацию, внутренняя сторона бедер начала ныть от долгой езды. Он спешился у деревянного стола, принял из рук Дирка кружку со взваром и осушил ее одним глотком, после чего тяжело повалился в плетеное кресло.
— Куда везут это зерно, дядя Дирк?
Старик недовольно сплюнул чайный лист и скривился, словно от зубной боли.
— Куда-куда... Собачье отродье из Нильфгаарда прет на север, из Цинтры сюда толпы беженцев повалили. Слыхал я, бароны местные решили под шумок рабов себе набрать, вот и скупают прошлогодние излишки, чтобы было чем это стадо кормить.
При упоминании Цинтры и Нильфгаарда лица сидевших рядом кметов помрачнели. Атмосфера мгновенно стала тяжелой. Вести о резне в Цинтре докатились и до этих земель, повергнув людей в оцепенение.
1263 год. Прошлый год. Цинтра пала, королевская семья вырезана. Королева Калантэ, Львица, предпочла смерть позорному плену. А где-то в хаосе войны затерялась Цири – дитя Старшей Крови.
Уилл знал, что произошло дальше. Геральт, помогший купцу Йурге, воспользовался Правом Неожиданности и нашел девочку в доме его жены. Предназначение сработало дважды, связав их намертво.
«Времени остается всё меньше», – подумал Уилл. Нэннеке наверняка проигнорирует угрозы и начнет принимать беженцев в храме. А это значит – неизбежные столкновения, кровь и сталь. Будь то Орден Белой Розы или нильфгаардские ищейки – ему было плевать. В груди клокотала ярость, требовавшая выхода.
В этот момент интерфейс системы перед глазами обновился. Шкала опыта обнулилась, и внизу вспыхнула новая строчка:
[СВОБОДНЫЕ ОЧКИ ХАРАКТЕРИСТИК: 1]
Рядом со всеми параметрами, за исключением магии и талантов, появились небольшие знаки «+». Уилл, не колеблясь ни секунды, вложил очко в Телосложение. Этот показатель теперь достиг 7.5 единиц – фундамент его выживания в этом проклятом мире.
В то же мгновение он почувствовал, как резервуар Источника Жизни внутри расширился. Сердце мощно толкнуло кровь по жилам. Он физически ощущал, как плотнее становятся волокна мышц, как укрепляется кожа и растет сопротивляемость ядам. Это было опьяняющее чувство абсолютного контроля над собственной биологией.
Насладившись моментом, Уилл перевел взгляд на темную стену леса вдали. Пора было переходить к более крупной добыче.

Комментарии

Загрузка...