Рано утром у ворот храма предков было не протолкнуться.
Рано утром у ворот храма предков было не протолкнуться.
Мужчины с мотыгами на плечах и тачками, женщины с плетеными корзинами и серпами, даже детвора с маленькими лопатками – все замерли в ожидании, высматривая Цзэн Фаньчао, который должен был распределить работу.
Мужчины с мотыгами на плечах и тачками, женщины с плетеными корзинами и серпами, даже детвора с маленькими лопатками – все замерли в ожидании, высматривая Цзэн Фаньчао, который должен был распределить работу.
Как только Фаньчао показался у храма, его тут же окружили плотным кольцом.
Как только Фаньчао показался у храма, его тут же окружили плотным кольцом.
Улыбнувшись, он повернулся к шестому дедушке, главе рода Цзэн Сяньминю, и вкратце изложил свои мысли. В конце он добавил:
Улыбнувшись, он повернулся к шестому дедушке, главе рода Цзэн Сяньминю, и вкратце изложил свои мысли. В конце он добавил:
— Шестой дедушка, распорядитесь лучше вы. Вы всех наших знаете как облупленных: кто на что горазд, у кого к чему душа лежит.
— Шестой дедушка, распорядитесь лучше вы. Вы всех наших знаете как облупленных: кто на что горазд, у кого к чему душа лежит.
Цзэн Сяньминь, опираясь на посох, поднялся на ступеньку выше и прочистил горло:
Цзэн Сяньминь, опираясь на посох, поднялся на ступеньку выше и прочистил горло:
— Слушайте мою команду! Дело сегодня одно – освоить склон на задней горе! Сорняки – под корень, кустарник вырубить и в вязанки собрать, зимой на растопку пойдет. Камни из земли выворотить и в кучи свалить – пригодятся межи укреплять да свинарники строить. Землю пахать на три штыка, чтобы ни одного твердого комка не осталось!
— Слушайте мою команду! Дело сегодня одно – освоить склон на задней горе! Сорняки – под корень, кустарник вырубить и в вязанки собрать, зимой на растопку пойдет. Камни из земли выворотить и в кучи свалить – пригодятся межи укреплять да свинарники строить. Землю пахать на три штыка, чтобы ни одного твердого комка не осталось!
Он перевел дух и строго наказал:
Он перевел дух и строго наказал:
— Деревья павловнии на горе не трогать, пусть растут.
— Деревья павловнии на горе не трогать, пусть растут.
— ...А те, что покрупнее, свалите и на плахи распустите – Фаньчао говорит, из них желоба для воды мастерить будем.
— ...А те, что покрупнее, свалите и на плахи распустите – Фаньчао говорит, из них желоба для воды мастерить будем.
— Для воды? — Не удержался Цзэн Сянси, приподнимаясь на цыпочки. — Шестой дедушка, да откуда ж там воде взяться?
— Для воды? — Не удержался Цзэн Сянси, приподнимаясь на цыпочки. — Шестой дедушка, да откуда ж там воде взяться?
Цзэн Фаньчао подмигнул односельчанам:
Цзэн Фаньчао подмигнул односельчанам:
— О том не спрашивайте, скоро сами увидите. Ваше дело – поле подготовить, чтобы воде было куда течь.
— О том не спрашивайте, скоро сами увидите. Ваше дело – поле подготовить, чтобы воде было куда течь.
Он уже собрался уходить, когда Цзэн Чжаовэнь поймал его за рукав. Старик выбил пепел из трубки, и в глазах его отразилась нешуточная тревога:
Он уже собрался уходить, когда Цзэн Чжаовэнь поймал его за рукав. Старик выбил пепел из трубки, и в глазах его отразилась нешуточная тревога:
— Чао-вацзы, ты куда это собрался? Может, подмогу тебе дать из молодых? На задней горе шутки плохи – за Пиком Пяти Пальцев и волки рыщут, и кабаны лютуют, неровен час беда случится!
— Чао-вацзы, ты куда это собрался? Может, подмогу тебе дать из молодых? На задней горе шутки плохи – за Пиком Пяти Пальцев и волки рыщут, и кабаны лютуют, неровен час беда случится!
— Не нужно, дедушка. Людей и так не хватает, а я один обернусь. Не волнуйтесь, прадедушка, я лишнего риска не ищу.
— Не нужно, дедушка. Людей и так не хватает, а я один обернусь. Не волнуйтесь, прадедушка, я лишнего риска не ищу.
Цзэн Фаньчао ободряюще сжал руку старика:
Цзэн Фаньчао ободряюще сжал руку старика:
— Осмотрюсь в окрестностях, прикину план на будущее. Глубоко в чащу соваться не стану.
— Осмотрюсь в окрестностях, прикину план на будущее. Глубоко в чащу соваться не стану.
Пока Цзэн Сяньминь вел народ на гору, Фаньчао скрылся из виду. Вскоре над склоном поплыли звуки работы: мерный стук мотыг, хруст срубленных веток и звонкие детские крики.
Пока Цзэн Сяньминь вел народ на гору, Фаньчао скрылся из виду. Вскоре над склоном поплыли звуки работы: мерный стук мотыг, хруст срубленных веток и звонкие детские крики.
А сам Фаньчао тем временем уже шагал по узкой тропе к Пику Пяти Пальцев.
А сам Фаньчао тем временем уже шагал по узкой тропе к Пику Пяти Пальцев.
Шел он легко, точно зная цель – Средний Пик, самый высокий и неприступный в этой гряде.
Шел он легко, точно зная цель – Средний Пик, самый высокий и неприступный в этой гряде.
Утренний туман еще не до конца сполз с предгорий, когда Фаньчао замер у подножия. Снизу пять вершин и впрямь напоминали раскрытую ладонь великана, чьи пальцы пытаются проткнуть небосвод.
Утренний туман еще не до конца сполз с предгорий, когда Фаньчао замер у подножия. Снизу пять вершин и впрямь напоминали раскрытую ладонь великана, чьи пальцы пытаются проткнуть небосвод.
Слева высился Пик Большого Пальца – приземистый и коренастый, весь заросший густым кустарником. Пики Указательный и Безымянный казались тонкими и изящными в своих поясах из облаков.
Слева высился Пик Большого Пальца – приземистый и коренастый, весь заросший густым кустарником. Пики Указательный и Безымянный казались тонкими и изящными в своих поясах из облаков.
А Пик Мизинца стоял чуть поодаль, будто пытаясь зацепить проплывающие мимо тучи.
А Пик Мизинца стоял чуть поодаль, будто пытаясь зацепить проплывающие мимо тучи.
Но истинным властелином был Средний Пик. Он возвышался над соседями почти на сотню метров. Его вершина обрывалась вниз отвесными серо-синими скалами, словно разрубленными исполинским топором. Казалось, это не гора, а небесный столп, подпирающий купол мира.
Но истинным властелином был Средний Пик. Он возвышался над соседями почти на сотню метров. Его вершина обрывалась вниз отвесными серо-синими скалами, словно разрубленными исполинским топором. Казалось, это не гора, а небесный столп, подпирающий купол мира.
Камни на вершине холодно поблескивали в лучах солнца. В расщелинах чудом уцепились кривые сосны, чья хвоя негромко пела под порывами горного ветра.
Камни на вершине холодно поблескивали в лучах солнца. В расщелинах чудом уцепились кривые сосны, чья хвоя негромко пела под порывами горного ветра.
Но самым странным было место в трех саженях ниже пика. Тамошняя скала всегда лоснилась от влаги, даже в самую лютую сушь. На солнце было видно, как от камней поднимается легкий пар, окутывая гору призрачным ореолом.
Но самым странным было место в трех саженях ниже пика. Тамошняя скала всегда лоснилась от влаги, даже в самую лютую сушь. На солнце было видно, как от камней поднимается легкий пар, окутывая гору призрачным ореолом.
— Где есть пар, там непременно есть вода, — негромко произнес Цзэн Фаньчао.
— Где есть пар, там непременно есть вода, — негромко произнес Цзэн Фаньчао.
Оглядевшись и убедившись, что свидетелей нет, он быстро сложил пальцы в Формулу земляного побега.
Оглядевшись и убедившись, что свидетелей нет, он быстро сложил пальцы в Формулу земляного побега.
Твердая почва под ногами пошла кругами, как вода от брошенного камня, и плавно поглотила его фигуру.
Твердая почва под ногами пошла кругами, как вода от брошенного камня, и плавно поглотила его фигуру.
Внутри горного массива его окружила уютная тьма и запах сырой земли. До слуха донеслось едва уловимое «кап-кап» – где-то в недрах скал просачивалась вода.
Внутри горного массива его окружила уютная тьма и запах сырой земли. До слуха донеслось едва уловимое «кап-кап» – где-то в недрах скал просачивалась вода.
Используя Технику земляного побега, Фаньчао скользил сквозь породу, подобно рыбе в воде, ориентируясь на звук.
Используя Технику земляного побега, Фаньчао скользил сквозь породу, подобно рыбе в воде, ориентируясь на звук.
Чем глубже он проникал, тем влажнее становился воздух. Одинокая капель сменилась мерным журчанием.
Чем глубже он проникал, тем влажнее становился воздух. Одинокая капель сменилась мерным журчанием.
Внезапно впереди забрезжил свет. Фаньчао рванулся вперед, вынырнул из камня и оказался в пещере, через которую несла свои воды подземная река!
Внезапно впереди забрезжил свет. Фаньчао рванулся вперед, вынырнул из камня и оказался в пещере, через которую несла свои воды подземная река!
Поток шириной в три сажени достигал ему до пояса. Кристально чистая вода пенилась среди камней, а галька на дне тускло сияла.
Поток шириной в три сажени достигал ему до пояса. Кристально чистая вода пенилась среди камней, а галька на дне тускло сияла.
С потолка пещеры срывались тысячи струй, образуя водяную завесу. В самом конце потока бил мощный ключ. Фаньчао зачерпнул горсть – вода была ледяной и сладковатой на вкус, настоящая живая вода, полная сил земли. Именно она питала влагой склоны Среднего Пика.
С потолка пещеры срывались тысячи струй, образуя водяную завесу. В самом конце потока бил мощный ключ. Фаньчао зачерпнул горсть – вода была ледяной и сладковатой на вкус, настоящая живая вода, полная сил земли. Именно она питала влагой склоны Среднего Пика.
— Есть!
— Есть!
Фаньчао не смог сдержать улыбки.
Фаньчао не смог сдержать улыбки.
Призвав силу Искусства преобразования мира, он коснулся стены пещеры. На кончиках его пальцев вспыхнул охристый свет.
Призвав силу Искусства преобразования мира, он коснулся стены пещеры. На кончиках его пальцев вспыхнул охристый свет.
Скала под его рукой зашевелилась, точно податливое тесто. В толще горы начал расти тоннель, уходящий в сторону западного склона Среднего Пика.
Скала под его рукой зашевелилась, точно податливое тесто. В толще горы начал расти тоннель, уходящий в сторону западного склона Среднего Пика.
Магия отшлифовала внутренние стены прохода до зеркального блеска, чтобы ни одна капля не застряла в пути.
Магия отшлифовала внутренние стены прохода до зеркального блеска, чтобы ни одна капля не застряла в пути.
Как только тоннель был готов, подземная река, словно повинуясь незримому зову, устремилась в новое русло с гулким рокотом.
Как только тоннель был готов, подземная река, словно повинуясь незримому зову, устремилась в новое русло с гулким рокотом.
Выбравшись наружу, Фаньчао замер на краю обрыва. Глядя на то, как вода несется по созданному им пути, он вдруг поддался озорному порыву.
Выбравшись наружу, Фаньчао замер на краю обрыва. Глядя на то, как вода несется по созданному им пути, он вдруг поддался озорному порыву.
Снова сплетя пальцы в магическом знаке, он направил поток энергии на внешнюю сторону скалы.
Снова сплетя пальцы в магическом знаке, он направил поток энергии на внешнюю сторону скалы.
Западный склон Среднего Пика задрожал. Каменные глыбы начали вспучиваться, менять форму, накладываться друг на друга.
Западный склон Среднего Пика задрожал. Каменные глыбы начали вспучиваться, менять форму, накладываться друг на друга.
Спустя мгновение всё стихло. Теперь на отвесной круче красовалась исполинская голова дракона. Мастерски вырезанные из камня рога, чешуя и грозные очи придавали изваянию такой вид, будто живой зверь вот-вот вырвется из горного плена.
Спустя мгновение всё стихло. Теперь на отвесной круче красовалась исполинская голова дракона. Мастерски вырезанные из камня рога, чешуя и грозные очи придавали изваянию такой вид, будто живой зверь вот-вот вырвется из горного плена.
И прямо из разинутой пасти дракона ударила мощная струя воды. Чистый поток дугой прорезал воздух и с грохотом обрушился в лесную чащу далеко внизу.
И прямо из разинутой пасти дракона ударила мощная струя воды. Чистый поток дугой прорезал воздух и с грохотом обрушился в лесную чащу далеко внизу.
Солнечный свет, преломившись в брызгах, расцветил водопад яркой радугой, венчающей голову каменного стража.
Солнечный свет, преломившись в брызгах, расцветил водопад яркой радугой, венчающей голову каменного стража.
Крестьяне, работавшие у подножия, застыли, услышав небывалый шум. Подняв головы, они разом ахнули.
Крестьяне, работавшие у подножия, застыли, услышав небывалый шум. Подняв головы, они разом ахнули.
— Это что... Дракон? — Цзэн Сянси протер глаза, не веря увиденному.
— Это что... Дракон? — Цзэн Сянси протер глаза, не веря увиденному.
— Дракон, извергающий воду! Теперь сама сила небесная хранит деревню Цзэн! — Цзэн Сяньлань в порыве чувств упала на колени, кланяясь горе.
— Дракон, извергающий воду! Теперь сама сила небесная хранит деревню Цзэн! — Цзэн Сяньлань в порыве чувств упала на колени, кланяясь горе.
Цзэн Чжаовэнь, опершись на мотыгу, смотрел на сверкающий поток, и в его глазах стояли слезы:
Цзэн Чжаовэнь, опершись на мотыгу, смотрел на сверкающий поток, и в его глазах стояли слезы:
— Обещал Фаньчао воду привести, а привел самого Дракона... Как же он это сподобился? Не иначе как и впрямь Звезда Просвещения в нем живет...
— Обещал Фаньчао воду привести, а привел самого Дракона... Как же он это сподобился? Не иначе как и впрямь Звезда Просвещения в нем живет...
Цзэн Фаньчао стоял на вершине, наблюдая за ликованием внизу, и на губах его играла легкая улыбка. Он не собирался объяснять, откуда взялся каменный лик. Пусть это чудо останется для них символом надежды – порой легенды нужнее сухих фактов.
Цзэн Фаньчао стоял на вершине, наблюдая за ликованием внизу, и на губах его играла легкая улыбка. Он не собирался объяснять, откуда взялся каменный лик. Пусть это чудо останется для них символом надежды – порой легенды нужнее сухих фактов.

Комментарии

Загрузка...