После окончания занятий Шэнь Янъян, как обычно, собиралась идти домой вместе с Линь Дином. Они шли по дороге, и поначалу никто ничего не говорил, но вдруг Линь Дин повернулся к ней и спросил:
— Вы с Лу Чжуном поссорились?
Такое случалось крайне редко. Между людьми всегда возникают разногласия, и Шэнь Янъян, конечно же, не была исключением. Однако тот факт, что размолвка произошла именно между ней и Лу Чжуном и при этом затянулась уже на несколько дней, выглядел весьма странно.
— Ну да, — Шэнь Янъян немного помолчала, прежде чем ответить, не понимая, почему все вокруг почему-то предпочитали расспрашивать ее, а не самого Лу Чжуна.
Линь Дин протяжно произнес «а» и больше ничего не стал выспрашивать. Зато Шэнь Янъян стало немного любопытно:
— Тебе совсем не интересно, из-за чего мы поссорились?
Линь Дин немного подумал и ответил:
— Если хочешь рассказать — я выслушаю.
Казалось, это был их извечный способ общения. Линь Дин был молчалив, но неизменно внимателен. На самом деле его мало волновали подобные пустяки вроде того, кто с кем опять разругался; в жизни Линь Дина ежедневно хватало забот. Но если у Шэнь Янъян возникало желание излить ему душу, он был готов слушать.
Что же до тех случаев, когда Шэнь Янъян не хотела говорить, — он и не думал допытываться. Таким уж он уродился: молчаливым и флегматичным, словно айсберг. Какими бы бурные страсти ни кипели у него на душе под толщей воды, внешне эта ледяная глыба выглядела абсолютно невозмутимой, будто ничего не происходит. Лу Чжун как-то раз за глаза обозвал его «застегнутым на все пуговицы» и авторитетно заявил, что с таким характером он и за восемь сотен лет не добьется расположения любимого человека.
Фу Ичжэнь и Лу Чжун никогда не видели в нем соперника, и Линь Дин знал об этом, но изменить себя был не в силах. Влияние семьи на человека поистине огромно, и то чувство бессилия, испытанное им в детстве, когда он не смог спасти собственную маму, казалось, тянулось за ним по сей день.
Порой Линь Дин и сам не знал, благословение для него высокий интеллект или проклятие. У древних предков была поговорка: за счастьем всегда следует несчастье. До определенной степени несвоевременный дар, пожалуй, чаще приносит человеку лишь бедствия.
В памяти до сих пор всплывали картины из четырех- или пятилетнего возраста, связанные с его матерью У Юйси. У Юйси страсть как любила удваивать слоги: Линь Дина она звала «Диндин», а его отца Линь Фена — «Фенфен». Линь Фен изредка возвращался домой, и тогда У Юйси, словно рыба, почуявшая воду, вилась вокруг него с расспросами: «Фенфен, вкусное ли это блюдо, скажи?» или «Фенфен, обними меня, пожалуйста».
Однако в большинстве случаев Линь Фен не ночевал дома. В такие минуты У Юйси со слезами на глазах прижимала его к себе, усаживаясь у порога, и без конца допытывалась: «Диндин, почему Фенфен до сих пор не вернулся?»
Почему Линь Фен не возвращался? Пятилетний Линь Дин, разумеется, не мог постичь этот вопрос, но зато на всю жизнь запомнил, как У Юйси непрерывно изливала Линь Фену свою любовь. Свои чувства она выставляла напоказ, но в ответ получала лишь пренебрежение, стремление отгородиться и раздражение. Его матушка У Юйси сгорела от любви — это был готовый урок, наглядно показывавший, что нельзя так открыто демонстрировать свои чувства.
Не дождавшись отклика, человек увядает и погибает.
Даже повзрослев, перечитав уйму книг и постигнув немало человеческих истин, Линь Дин отчетливо осознал, что этот вывод — ложная посылка. Зрелый человек вполне способен контролировать свое поведение, а У Юйси была лишь исключением из правил. Пусть он не властен над тем, в кого влюбиться, зато в его силах сделать так, чтобы это не привело к гибели.
Любовь к человеку не способна убить тебя самого. Он понял эту истину слишком поздно, когда данная установка уже на пятом году жизни была заложена в его характер словно компьютерная программа.
Добравшись до школьных ворот, Шэнь Янъян увидела знакомый автомобиль. Седьмая средняя школа находилась совсем близко от закрытого жилого комплекса для номенклатуры, и обычно они ходили на учебу и обратно пешком. Неожиданно заметив у входа Фу Ичжэня, она с некоторым удивлением помахала ему рукой.
— Чего это ты сегодня приехал?
Фу Ичжэнь вышел из машины, подхватил ее портфель и на ходу пояснил:
— Дома сказали, что у тебя на носу выпускные экзамены, а перед ними нужно расслабиться. Поручили мне и Нань-цзе вывезти тебя развеяться, чтобы снять напряжение.
С этими словами он окинул взглядом ее сияющее лицо и вдруг улыбнулся:
— Но выглядишь ты так, будто совсем не нервничаешь.
Шэнь Янъян не стала возражать. Если бы она не родилась в столь благополучной семье и вступительные экзамены в вуз были бы для нее единственным билетом в жизнь, она, конечно, не чувствовала бы себя столь непринужденно.
Распахнув дверцу автомобиля, Шэнь Янъян заметила внутри еще кое-кого. Фу Нань прижимала к себе Фу Жуйниня и приветливо помахала ей:
— Это Ниннин захотела тебя встретить.
Фу Жуйнин вовремя озарила ее беззубой улыбкой. Мысли в голове Шэнь Янъян на секунду застопорились, и только потом она нашла что ответить:
— Насколько я помню, когда я утром уходила в школу, она еще даже разговаривать не умела?
И как же тогда Фу Нань расшифровала фразу о том, что Ниннин захотела ее встретить?
Фу Нань неловко улыбнулась и предпочла уткнуться взглядом в крошечные ручки Фу Жуйниня, сделав вид, что не расслышала. Шэнь Янъян охотно сменила тему, села в машину и устроилась по другую сторону от Фу Жуйнин. Малышка тут же пришла в восторг, пустила слюнки и принялась неустанно тереться о нее.
— Изначально мы собирались поехать с палатками в горы Юйшань, но потом подумали, что вам с Нань-цзе не с руки отправляться так далеко, и в последний момент решили разбить лагерь прямо на лужайке перед домом, — рассказывал Фу Ичжэнь. В этот момент у него пиликнул телефон. Бросив на экран мимолетный взгляд, он не стал читать сообщение, а просто отложил гаджет в сторону.
Шэнь Янъян протянула Фу Жуйнин руку, и та наконец угомонилась. Услышав это, девушка безмолвно закатила глаза:
— Не слишком ли масштабный разброс мест?
Перенестись в один миг с удаленной на восемьдесят километров Горы Юйшань на лужайку у собственного порога?
Фу Ичжэнь задумчиво протянул и с любопытством спросил:
— Значит, тебя все-таки немного потряхивает перед экзаменом?
Шэнь Янъян и сама поняла, что ее сегодняшнее состояние было каким-то странным, поэтому с некоторой заминкой переспросила:
— Пожалуй?
— Скоро экзамены, разве ненормально волноваться? — вставила свое слово Фу Нань.
Шэнь Янъян молча смотрела на пейзажи за окном. Фу Ичжэнь же кивнул:
— И то верно, — после чего бросил взгляд на шествовавшего вдоль дороги Линь Дина. — А он что, не едет с нами?
— Наверное, ему больше нравится возвращаться пешком.
Шэнь Янъян уже предлагала ему подвезти его, но Линь Дин отказался, заявив, что пешая прогулка помогает ему лучше расслабиться и упорядочить мысли.
— Порой я и впрямь не понимаю ход мыслей Линь Дина, — ненавязчиво попытался бросить тень на парня Фу Ичжэнь. — Как по мне, он совсем не компанейский.
В этот момент его телефон, лежавший в стороне, снова звякнул. На сей раз раздался долгий мелодичный звонок. Фу Ичжэнь взглянул на имя звонящего и отвечать не собирался.
Фу Жуйнин от музыки на звонке пришла в такое воодушевление, что Фу Нань едва ее удерживала:
— Кто там? Разве ты не ответишь?
Фу Ичжэнь окинул взглядом заднее сиденье, и его взор снова упал на высветившееся имя Чжоу Юйцзяо. Одной рукой удерживая руль, другой он сбросил вызов, заодно переведя телефон в беззвучный режим.
— Пустой треп, незачем отвечать.
Тем временем Чжоу Юйцзяо в больничной палате громко чихнула. Голова была тяжелой и ватной. После двух звонков подряд, на которые Фу Ичжэнь так и не ответил, она некоторое время отрешенно пялилась в белые больничные стены, а затем оставила попытки дозвониться.
А началось все сегодня на съемках. Исполнительница роли второго плана, которая еще недавно приносила ей извинения, с чего-то вдруг заявила о себе: со злобным видом она подплыла прямо к ней. Правда, ничего противозаконного та делать не стала — лишь скрестила руки на груди, подхватила с журнального столика чашку, подняла на уровень плеча и резко разжала пальцы. Керамическая чашка с грохотом рухнула на пол, разлетевшись на мелкие осколки.
Чжоу Юйцзяо слегка растерялась. У нее от природы был не самый задиристый характер, и если бы та актриса не полезла первой, она бы ни за что не стала затевать вражду. Даже после того злосчастного инцидента с пощечиной она не стала преследовать обидчицу: обе стороны просто придерживались принципа не лезть в чужие дела и никак не контактировали друг с другом.
В сущности, она вполне могла бы дать ей сдачи, думала тогда Чжоу Юйцзяо, оценивая поведение коллеги.
Во взгляде исполнительницы роли второго плана читались нескрываемое раздражение и ехидство. Встретившись глазами с Чжоу Юйцзяо, та лишь небрежно обронила: «Рука соскользнула», — и с поистине царственным видом удалилась, совершенно не заботясь о том, какая реакция последует за ее спиной.
Правда открылась Чжоу Юйцзяо позже, когда она во второй половине дня заглянула в уборную.
Актриса второго плана и ее приближенные, видимо, полагали, что в туалете никого нет, и разговаривали очень громко. Один голос недоуменно вопрошал:
— Что с тобой сегодня утром приключилось? Зачем ты снова вздумала цепляться к Чжоу Юйцзяо?
Вообще-то собеседница хотела спросить: неужели тебе в прошлый раз урока не хватило? Покровители у Чжоу Юйцзяо явно посолиднее твоих, не боишься снова нарваться и публично вымаливать прощение?
Однако, взглянув на перекошенное лицо партнерши, она не рискнула озвучить эту мысль. У семьи этой девицы водились хоть какие-то деньги, что и позволило ей заполучить роль с именем в данном проекте, отделавшись даже за прошлые художества лишь принуждением к извинениям. Сама же она была лишь мелкой сошкой без единой внятной реплики и держалась в группе только благодаря угодничеству перед этой самой актрисой.
Стоило разозлить ее — и с ее характером на съемочной площадке пришлось бы несладко.
Исполнительница роли второго плана не уловила подтекста в ее словах. Подкрасив губы помадой, она презрительно фыркнула:
— Кто такая эта Чжоу Юйцзяо? Неужели я не могу ее задеть?
Другая актриса попыталась что-то возразить, но опасаясь навлечь на себя гнев заводилы, промолчала. Зато третья девушка, только что вошедшая в туалет, с любопытством осведомилась:
— Разве у Чжоу Юйцзяо не влиятельные покровители?
— И что это за покровители? — на лице злоумышленницы отразилось еще большее презрение. — Вы думаете, господин из семьи Фу так уж сильно к ней привязан? В его глазах она, боюсь, даже не тянет на захудалую содержанку!
— С чего ты взяла? — переглянулись остальные двое, еще сильнее заинтересовавшись. Разве тот самый влиятельный господин из клана Фу не заступался за Чжоу Юйцзяо? Со стороны казалось, что она пользуется его горячей любовью.
При воспоминании об этом актрису едва не стошнило от отвращения. Сама она пробилась в шоу-бизнесе за счет семейного капитала и не собиралась смотреть свысока на тех, за кем стояли влиятельные люди, но кем возомнила себя Чжоу Юйцзяо? Какая-то дешевка, которая униженно стелется перед всеми, играя роль чужой замены, — и смеет еще строить из себя недотрогу перед ней?Из-за связей в семье вторая героиня смогла прибиться к одному молодому господину из тусовки мажоров, и только тогда узнала о некоторых вещах, происходящих в кругу Фу Ичжэня и остальных. Вспомнив, какой шок она испытала вчера вечером, увидев фотографию легендарной сестрицы молодого господина Фу, женщина не смогла сдержать нахлынувшего гнева. Ее злило и то, что какая-то девчонка тогда утерла ей нос, и то, что эта Чжоу Юйцзяо вечно строила из себя на съемочной площадке безупречную недотрогу, словно лотос, выросший из грязи и не запятнанный ею, а на поверку в тихом омуте оказалась такая мерзость.
Вы думаете, та особа из семьи Фу и вправду любит ее? Да всё из-за ее личика!
После этих слов окружающие засмеялись:
— А из-за чего еще, если не из-за лица? Неужели вы всерьез надеетесь, что эти богатенькие сынки будут относиться к нам как к истинной любви?
Навидавшись в тусовке подобных мажоров и девиц из высшего общества, они давно усвоили: в отличие от наивных героев любовных романов, эти представители золотой молодежи чертовски умны. В лучшем случае они крутят романы, но в семью жену берут крайне редко.
Однако выражение лица второй героини вдруг стало каким-то неопределенным:
— Я не это имею в виду. Тот человек из семьи Фу ценит Чжоу Юйцзяо вовсе не за это, а потому что ее лицо как две капли воды похоже на одну особу.
— На кого? На возлюбленную молодого господина Фу?
Когда ее начали расспрашивать дальше, вторая героиня внезапно умолкла и замолчала.
Вчера, впервые увидев фотографию Шэнь Янъян, вторая героиня, охваченная шоком, конечно же, принялась выспрашивать, кто она такая. В ответ она услышала: Сестра Фу Ичжэня. Пусть они и не кровные родственники, семья Фу относится к ней как к самой настоящей родне.
Изначально тот человек хотел добавить, что в этой тусовке кому угодно можно перейти дорогу, но только не Шэнь Янъян. За ее спиной стоит не просто семья Фу — один только Лу Чжун, наследник семьи Лу, способен создать ей массу проблем, не говоря уже об армии преследователей. Однако, подумав секунду, он решил, что с положением второй героини ей вряд ли светит хоть сколько-нибудь пересекаться с Шэнь Янъян за всю жизнь, так что выкладывать все подробности ему было ни к чему.
Вторая героиня не особо вникла в суть фразы насчет некровной сестры, но отчетливо поняла одно: раз Фу Ичжэнь завел себе пассию, лицо которой точь-в-точь как у его сестры, его чувства к Шэнь Янъян явно далеки от чисто братских.
А Чжоу Юйцзяо — всего лишь дешевая замена. Можно ли надеяться, что тот человек из семьи Фу станет всерьез о ней заботиться?
— Эй, не бросай слова на ветер, договаривай! На кого похожа Чжоу Юйцзяо?
Называть имя Шэнь Янъян вторая героиня все же не осмеливалась — та носила статус члена семьи Фу, а потому лишь раздраженно бросила:
— Так или иначе, Чжоу Юйцзяо — всего лишь замена. Молодой господин Фу благоволит ей исключительно из-за этого лица.
Поболтав о том о сем, они поспешно вышли из уборной, оставив Чжоу Юйцзяо одну стоять на месте с тяжелой, гудящей в голове пустотой. Неужели все всё знают? Знают, что она лишь пешка, замена кому-то другому?
Ей казалось, будто с нее сорвали прикрывавшую срам одежду. Поначалу, только придя в шоу-бизнес, Чжоу Юйцзяо испытывала жгучий стыд из-за своих товарно-денежных отношений с Фу Ичжэнем. Лишь позже, увидав, что покровители здесь есть практически у каждой второй, она стала утешать себя мыслишками, мол, ее поступки, пожалуй, не так уж плохи — в конце концов, все вокруг занимаются тем же самым.
Но сейчас реальность хлестнула ее по лицу с такой жестокой силой, что стало ясно: ее связь с Фу Ичжэнем оказалась куда более презренной вещью, чем банальное соглашение с папиком. С самого начала этот роман был пропитан унижением и неуважением — он ведь любил вовсе не ее саму, а лишь то, что она напоминала ему другого человека.
Весь день после обеда Чжоу Юйцзяо ходила сама не своя. Режиссер несколько раз останавливал съемку из-за брака, а при каждом взгляде на вторую героиню Чжоу Юйцзяо мерещилось ее презрительное выражение лица. Во время съемок сцены в воде та раз за разом намеренно заваливала дубли под видом случайности, снова и снова толкая ее в реку.
Наконец режиссер потерял терпение, и этот дубль кое-как утвердили. Выбравшись из воды, Чжоу Юйцзяо ощутила, что голова раскалывается, в теле не осталось ни единой силенки, в глазах потемвело, и она потеряла сознание.
Очнулась она уже в больнице. Никто из близких ее не караулил. Дрожащими пальцами Чжоу Юйцзяо вытащила из сумочки у изголовья телефон, намереваясь позвонить Фу Ичжэню, хотя толком еще не придумала, что ему сказать.
Ей просто было невыносимо обидно.
После двух безуспешных звонков, на которые никто не ответил, она сдержанно сдалась. Сама не зная, сколько времени она просмотрела в пустоту, ее телефон вдруг снова затренькал.
Она думала, что уже отчаялась и больше ни на что не надеется, но стоило аппарату подать голос, как сердце вновь забилось чаще. Увы, разочарование настигло ее сразу же, как только экран загорелся: это было вовсе не сообщение от Фу Ичжэня.
Писал с незнакомого номера: Слышал, сегодня молодой господин Фу лично ездил в школу встречать сестренку, должно быть, сейчас вовсю развлекает ее. Как же жаль тебя, лежишь тут в больнице в полном одиночестве.
И правда, как жаль. Чжоу Юйцзяо с холодным спокойствием стерла сообщение и нажала кнопку выключения телефона.
Машина быстро въехала на территорию жилого комплекса. Выбравшись из салона, Шэнь Янъян помогла Фу Нань и высадила малышку Фу Жуйнин. Стоило только взять кроху на руки, как та цепким движением вцепилась в распустившиеся пряди волос Шэнь Янъян и одарила ее слюнявой улыбкой.
Шэнь Янъян молча вытерла с лица чужие слюнки. Вообще-то младенческие слюни не пахли ничем дурным, да и вообще не имели никакого запаха, но она все же попыталась вернуть девочку Фу Нань. К сожалению, Фу Жуйнин оказалась несогласна с таким раскладом и наотрез отказалась покидать уютные объятия.
— Сестрица Нань.
Фу Нань отвернулась, делая вид, что ничего не замечает, а спустя мгновение негромко произнесла:
— Ниннин ты нравишься.
То есть это была веская причина спихнуть на меня собственную дочь? Шэнь Янъян попыталась аккуратно высвободить волосы из мертвой хватки Фу Жуйнин.
Когда они вернулись домой, на лужайке перед домом семьи Фу уже возвышался мангал, а рядом, радуя глаз девичьим уютом, стояла белая палатка, обвитая гирляндами из желтых теплых звездных огоньков. Сразу чувствовался почерк Чжун Пэйи.
Во всем особняке Фу только ей пришло бы в голову так украшать палатку — вряд ли же подобного можно было ожидать от Старшего господина Фу или Фу Чжие?
Отрешивленно тряхнув головой, чтобы выгнать из мыслей всякую чепуху, Шэнь Янъян усадила Фу Жуйнин в стоявшую рядом коляску и присоединилась к Фу Ичжэню, принявшись нанизывать шашлыки.
Надвигался вечер. Члены семьи Фу словно по молчаливому сговору предоставили эту лужайку в полное распоряжение трех молодых людей, ну, или четырех, если приплюсовать еще и не умеющую разговаривать кроху Фу Жуйнин.
— Значит, крестная с остальными на самом деле дома? — Шэнь Янъян отправила в рот кусочек фруктового шашлыка собственного приготовления. Ананас и куриное филе чередовались на шпажке, а благодаря искусной приправе от шеф-повара готовое блюдо сочетало в себе сочность мяса с легкой сладостью и свежестью фруктов. Лакомство получилось ни капли не жирным и не приторным, идеально угодив во вкусы молодежи.
— Угу, — Фу Ичжэнь погасил экран телефона в руке. На секунду его взгляд затуманился, но тут же вновь сосредоточился на Шэнь Янъян. — Наверное, они решили, что без старших рядом тебе будет проще и свободнее.
Менеджер Чжоу Юйцзяо как раз прислал ему сообщение о сегодняшнем инциденте на съемочной площадке, так что Фу Ичжэнь наконец понял, почему Чжоу Юйцзяо названивала ему целый день.
— В конце концов, это же сделано, чтобы ты расслабилась перед экзаменами, — добавила стоявшая неподалеку Фу Нань.
Было заметно, что в последнее время жизнь в доме Фу пошла ей на пользу: сейчас она выглядела посвежевшей, а в общении с родными полностью исчезла прежняя зажатость.
Фу Жуйнин тем временем забавно сморщила носик, уловив аппетитный аромат жареного мяса, и принялась требовательно пищать, выпрашивая угощение. Однако жалеть ее никто из присутствующих не собирался — вокруг собрались исключительно строгие молодые люди. И как бы громко ни возмущалась малышка, все трое, включая родную мать, демонстративно игнорировали ее мольбы.
Шэнь Янъян лишь молчаливо развела руками перед такой логикой. Сама она вовсе не чувствовала себя скованно в обществе старших, и она была уверена, что захлебывающаяся слюнками в порыве гастрономического энтузиазма Фу Жуйнин с ней полностью солидарна.
Наевшись шашлыков и насладившись прохладным вечерним ветерком, Шэнь Янъян почувствовала легкую сонливость. В этот момент до нее дошло, что ее нервная система и впрямь была изрядно перегружена, а устроенный вечер отдыха возымел действие — по крайней мере, сейчас ее психика расслабилась до такой степени, что жутко клонило в сон.
Она помедлила взглядом между уютной постелью в доме и сияющей палаткой на лужайке, после чего всё же решила не пренебрегать стараниями Чжун Пэйи. Плотнее запахнув пальто, она залезла внутрь палатки.
Одна из стен палатки была прозрачной, и, устроившись на коврике для защиты от сырости, можно было любоваться ночными звездами прямо с пола.
Серив, Шэнь Янъян обхватила колени руками и под приглушенный говорок Фу Нань и Фу Жуйнин постепенно провалилась в дрему.
Стоило ей смежить веки на какое-то время, как Фу Ичжэнь, только что ответивший на парочку сообщений Чжоу Юйцзяо, перевел взгляд на Шэнь Янъян. Увидев, как она заснула, уткнувшись лицом в колени, он невольно улыбнулся краешком рта, а затем поднялся и направился в дом за пледом.
Когда он вернулся с пледом наперевес, на лужайке уже никого не было. Куда Фу Нань увела Фу Жуйнин, оставалось загадкой — всё пространство вокруг освещала лишь мягким светом та самая палатка, в которой мирно спала Шэнь Янъян.
Фу Ичжэнь подошел ближе и бережно набросил плед ей на плечи. На самом деле он и в мыслях не держал ничего дурного, им двигало лишь банальное желание уберечь ее от простуды.
Но стоило им оказаться так близко друг к другу, а Шэнь Янъян — погрузиться в столь беззащитный сон, как присел перед ней на корточки, и его взгляд постепенно потемнел.
Во сне Шэнь Янъян не казалась такой неприступной и отстраненной, как наяву. Ее профиль выглядел трогательным и наивным, на лбу вились мягкие детские волоски, а лунный и электрический свет, падавший на нее со всех сторон, превращал девушку в нечто похожее на хрупкую, но до одури близкую иллюзию.
Разумеется, он вовсе не собирался вечно довольствоваться ролью простого брата. Фу Ичжэнь честно признавался себе в том, что он далеко не святой, и порой в его голове проносились самые низменные мысли: как было бы здорово, если бы Чжун Пэйи не любила ее так сильно, если бы за ее спиной не маячила Промышленная компания «Шэнъян», если бы она оказалась в точно таком же положении, как Чжоу Юйцзяо.
Тогда бы он без малейших колебаний пустил в ход любые средства, чтобы заполучить ее.
Жаль только, что сослагательного наклонения не существует. Фу Ичжэнь вдруг горько усмехнулся собственной несбыточной фантазии.
Он аккуратно подоткнул плед, еще долго вглядывался в ее лицо, а затем молча поднялся и ушел.

Комментарии

Загрузка...