В столовой воцарилась мертвая тишина – казалось, можно было услышать падение иголки. Нет, было даже тише: присутствующие невольно затаили дыхание.
Леон, не спеша, подцепил кончиком ножа кусочек говядины под соусом из черного перца и отправил его в рот. Он даже прикрыл глаза, смакуя каждую каплю мясного сока на языке. На Ларри он даже не взглянул – лев во время трапезы не обращает внимания на мечущегося рядом павиана.
Для Ларри это полное игнорирование оказалось невыносимее любого прямого оскорбления.
— Я вот что тебе скажу! — Лицо Ларри приобрело багровый оттенок и мелко задрожало от ярости. — Я проливал кровь за эту страну! Двадцать лет выслуги в армии! У меня, мать твою, орден «Пурпурное сердце»!
Он рывком выпятил грудь, пытаясь придать себе величественный вид старого вояки.
— Я заслуживаю уважения! А не того, чтобы жрать эту прокисшую бурду, словно свинья!
Леон наконец проглотил мясо. Вытерев уголки губ салфеткой, он поднял голову и впервые посмотрел прямо на Ларри. В его взгляде читалась лишь жалость, какую обычно испытывают к слабоумным.
— Твоя страна? — Леон усмехнулся.
Он протянул руку и обвел небрежным жестом серое небо за окнами столовой – мир, изрезанный и разделенный на части колючей проволокой.
— Старик, разуй глаза. Твоя страна уже давно превратилась в гигантский могильник, где гниют сотни миллионов мертвецов. Той страны, о которой ты лепечешь, больше нет.
Леон поднялся из-за стола и шаг за шагом сократил дистанцию.
— Здесь, — он хладнокровно ткнул указательным пальцем себе в грудь, — государством являюсь я. И мне плевать, какой вклад ты внес в то, что уже сдохло.
Взгляд лидера медленно опустился на дымящуюся серую жижу на полу.
— А ты только что перевел наш ценный ресурс. Поэтому, — на лице Леона вновь проступила вежливая, почти дружелюбная улыбка, — будь добр, слижи это дочиста.
В голове у Ларри вспыхнуло, мысли мгновенно спутались. Слизать? Слизать дочиста? Глядя в улыбающееся лицо мучителя, он почувствовал, как кровь ударила в голову.
— Ты... ты животное! — Старик сорвался на истошный вопль, больше не в силах сдерживать гнев. — Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме?! Ты хочешь изнасиловать мою дочь! Грязный, подлый ублюдок, думающий только тем, что у него между ног!
Леон лишь равнодушно пожал плечами. Он не отрицал своей приземленности. Ради чего еще собирать вокруг себя толпы людей, если не ради власти, статуса, женщин и территории? Заниматься благотворительностью? Рассуждать о «надежде для будущего человечества»? Слишком фальшиво и пусто. Он не был настолько благороден; его единственным стержнем было желание жить лучше остальных.
В мире животных право на спаривание принадлежит сильнейшему. Даже в цивилизованном обществе мужчинам требовался большой дом и счет в банке, чтобы привлекать самок – чем ты богаче, тем выше твоя конкурентоспособность. Женщины всегда тянутся к тем, кто способен обеспечить ресурс. Такова реальность. В конечном счете всё сводится к бабам и размножению. Иначе какой смысл быть лидером? Проще было бы стать одиночкой, забиться в нору и доживать свой век, не ввязываясь в это дерьмо.
Ларри рассчитывал, что его пафосные обвинения найдут отклик у окружающих. Он ждал, что увидит на лицах людей гнев и поддержку. Но вместо этого он столкнулся с презрением и насмешками.
Первым не выдержал Мерл – он так и брызнул пивом изо рта.
— Твою мать, старик, ты совсем из ума выжил? — Сквозь смех выдавил Мерл, утирая выступившие слезы. — Изнасиловать? Да с чего ты взял, что твоя девка этого вообще стоит? Если Босс на нее посмотрит – это для нее за счастье будет! А ты еще тут пасть разеваешь, условия ставишь?
В столовой грохнул издевательский хохот. Заключенные наперебой подхватывали издевки:
— В точку! Бабы в очередь строятся, лишь бы к Боссу в постель запрыгнуть, а он на них и смотреть не хочет!
— Скажи спасибо, старик, что твоей дочурке выпал шанс выбиться из грязи!
Но окончательно волю Ларри сломила реакция женщин. Ни одна из них не вступилась за него. Напротив, они буравили его взглядами, полными бешеной, едва сдерживаемой зависти. Какая-то зэчка со шрамом на щеке сплюнула на бетон и злобно прошипела:
— Слышь, старый хрыч, еще хоть слово вякнешь – я тебе лично пасть порву. Если бы Босс не западал только на нетронутых, думаешь, твоей малявке что-то перепало бы? Да любая из нас ее в сто раз переплюнет в плане опыта!
«Только... девственниц?» – Эми и Бет, вжавшиеся в угол со своими подносами, густо покраснели. Значит, они обе тоже были в списке целей? В памяти Эми невольно всплыла та сцена в кабинете, которую она подсмотрела ночью. «Значит... Леон действительно... Все сходится».
Леона и самого позабавил этот бред. «Старику бы сценарии писать, такой талант пропадает», – мысленно оценил он. Но терпение подходило к концу – играть с павианом наскучило.
— Ты будешь это лизать или нет? — В голосе лидера лязгнул металл. — Если нет, то с этой секунды в тюрьме не найдется ни крошки еды, предназначенной для тебя.
Ларри затрясло. Он нутром чуял, что этот человек не шутит, но пойти на такое унижение – на глазах у всех, словно пес, лизать пол – было хуже смерти. Собрав остатки гордости, он упрямо задрал подбородок, цепляясь за свой статус ветерана как за последний щит:
— Я солдат! Я...
Леон не стал слушать. Он лишь скользнул холодным взглядом по стоявшей неподалеку Эшли.
— Запомни: этому человеку пайка больше не полагается. И выход за пределы лагеря ему запрещен. Я хочу, чтобы он сдох от голода прямо здесь.
Сказав это, он ни разу не оглянулся на застывшего старика. Леон спокойно вернулся к своему месту и продолжил трапезу, разрезая уже подостывший стейк. Для него эта сцена была не более чем досадной помехой.
Ларри так и остался стоять, оглушенный и раздавленный. Он смотрел в спину удаляющегося тирана, видел издевательские ухмылки толпы и чувствовал себя жалким шутом, выброшенным на обочину этого жестокого нового мира.

Комментарии

Загрузка...