Отпуск подошел к концу. Леон вел старый, дребезжащий патрульный седан обратно к тюремным стенам.
За окном тянулись однообразные сельские пейзажи Джорджии, но внутри у него все изменилось. Всего два дня назад он был простым надзирателем с туманным будущим, вынужденным полагаться на хитрость и обрывки памяти о грядущем хаосе. Теперь же в его распоряжении был «залог верности» от Шейна и Лори – сумма, способная стать тем самым рычагом, который перевернет правила игры в начале апокалипсиса. Время пассивного ожидания закончилось; пришла пора расставлять фигуры на доске.
Машина миновала главные ворота. Те же серые стены, та же колючая проволока под напряжением и лязгающие сталью гермоворота. Но теперь это место не казалось ему клеткой – в глазах Леона тюрьма трансформировалась в его будущую цитадель.
— О, Леон! Как отгулял? — Сменщик на КПП хлопнул его по плечу, сально подмигнув. — Вид у тебя довольный. Неужто завел себе кого-то?
Леон лишь неопределенно усмехнулся, оставив шутку без ответа. Переодевшись в форму, он привычным жестом закрепил дубинку на поясе. Ощущение тяжести снаряжения приносило странное, почти холодное умиротворение.
Стоило ему войти в блок C, как пространство прорезал елейный, липкий голос:
— Леон, наконец-то ты вернулся. Я уже истосковалась по тебе.
Снова Эшли. Сегодня она явно старалась: оранжевая тюремная роба была подогнана в талии, а ворот расстегнут гораздо ниже дозволенного, выставляя напоказ вызывающую белизну кожи. Леон даже не замедлил шаг.
— Что тебе нужно? — Сухо бросил он.
Раньше ее навязчивость вызывала раздражение, но теперь эта дешевая игра в соблазнение казалась ему просто нелепой. Женщина, чей предел мечтаний – выторговать телом крохи комфорта, обладала слишком узким горизонтом планирования. Впрочем, ей повезло: за этими стенами у нее было куда больше шансов не стать кормом в первые же дни краха цивилизации.
— Ну не будь ты таким льдом, — Эшли, не сдаваясь, семенила рядом, покачивая бедрами. Понизив голос до интимного шепота, она добавила:
— Я знаю, в прошлый раз я была неправа. Но мое предложение в силе... и я могу дать тебе гораздо больше.
Ее взгляд недвусмысленно скользнул по его бедрам. Леон остановился и обернулся. В его глазах не было ни вожделения, ни брезгливости – лишь пустая, расчетливая холодность.
— Эшли, — произнес он, — ты хоть понимаешь, что именно ты можешь мне предложить?
Она на мгновение опешила от прямоты вопроса, но тут же выпрямилась, расплываясь в уверенной улыбке:
— То, чего хочет любой мужчина. Чтобы твои ночи здесь перестали быть одинокими.
— Вот как? — Уголок его рта дернулся в подобии ухмылки. — А ты знаешь, чего хочу я?
Вопрос поставил ее в тупик.
— Того, что мне нужно, ты дать не способна, — Леон отвернулся и продолжил обход, оставив ее стоять посреди коридора с застывшей, жалкой маской на лице.
Эшли впервые увидела в этом молодом азиате нечто пугающее. Это не было простое высокомерие – это было абсолютное безразличие, словно она для него перестала быть субъектом, заслуживающим даже полноценного разговора.
Пройдя чуть дальше, Леон заметил Фрэнка. Старый хитрый лис подпирал стену и с интересом наблюдал за сценой, лениво ковыряя в зубах.
— Что, парень, решил-таки отведать свежатинки? — Хохотнул старик.
— Не люблю поюзанный товар, — бросил Леон, протягивая коллеге сигарету.
Фрэнк ловко прикурил и с наслаждением затянулся. Клубы дыма окутали его изборожденное морщинами лицо.
— И то верно. Черт знает, сколько рук через этих девок прошло, — прошамкал он, а затем, оглядевшись, подался вперед. — Кстати, о «товаре». Слышал? В тюрьму скоро прибудет новая партия.
Внутри у Леона что-то щелкнуло.
— Опять этап? Ждем пополнение в камерах?
— Нет, не зэки, — Фрэнк мотнул головой в сторону административного корпуса. — Груз. Сюзан, та толстуха из канцелярии, шепнула, что начальник тюрьмы выбил огромный бюджет. Закупили целую гору аварийных запасов.
— Аварийный запас? — Леон нахмурился. — К чему такая спешка? У нас же плановое снабжение раз в квартал.
— Кто их разберет, — Фрэнк пожал плечами. — Официально – на случай аномальных холодов или режима ЧС в штате. Но список там, парень, просто пугающий. Еда, вода, медикаменты, бочки с дизелем для генераторов. Со стороны глянуть – будто мы к долгой осаде готовимся.
«Осада».
Это слово заставило сердце Леона пропустить удар. Он знал о грядущем хаосе, но истоки вируса оставались для него загадкой – какие-то споры, возможно, внеземного происхождения, черт бы их побрал. Но если правительственные структуры уже начали подготовку, значит, ситуация куда серьезнее, чем показывают в новостях.
— И когда прибудет? Много? — Как бы невзначай спросил он.
— На днях. Говорят, забьют под завязку весь склад No3, — Фрэнк стряхнул пепел. — Только нам-то что с того? Всё равно штабные крысы себе заберут. Случись что, думаешь, они поделятся с нами, простыми надзирателями?
В словах Фрэнка сквозил привычный цинизм, но для Леона они стали сигналом к действию. Тюрьма – это крепость, а припасы – это ее боеприпасы. Но крепость не имеет смысла, если ключи от нее в чужих руках.
Ему нужны были люди. Надзиратели или заключенные – неважно, главное, чтобы они беспрекословно выполняли приказы. Но задача казалась почти невыполнимой. Коллеги-надзиратели были аморфными обывателями, которые в момент кризиса первыми бросят посты и побегут спасать свои семьи. Преступники? Это стая шакалов, лишенная понятия о верности. Он смог использовать Маркуса, чтобы убрать Томаса, лишь потому, что предложил выгоду и умело сыграл на его ярости. Но когда старый мир рухнет, правила тюремной иерархии и ценность нынешних благ испарятся. Заставить такого человека, как Маркус, склонить голову – всё равно что пытаться приручить голодного тигра.
Следующие два дня Леон провел в режиме предельной концентрации, анализируя окружение. Он видел группы надзирателей, обсуждающих бейсбол и зарплаты с лицами, на которых застыла маска скуки. Это были хранители порядка, которые станут дезертирами в первый же час катастрофы.
Он перевел взгляд на заключенных. Маркус все еще восседал «королем» в блоке B, окруженный сворой цепных псов. Те, кто был послабее, сбивались в мелкие банды, готовые перегрызть друг другу глотки за пачку чипсов. Здесь не было лояльности – только голый интерес и грубая сила.
Построить здесь власть на деньгах? Бесполезно. На личном обаянии? Смешно. Силой? Один против сотен он долго не продержится. Леон впервые почувствовал, насколько тонка нить его плана.
Днем позже тяжелые створки логистического шлюза разошлись с натужным гулом. В тюрьму въехало несколько тяжело груженных фур. Новые ресурсы прибыли.
Леон под благовидным предлогом проследовал к складу No3. Двери были распахнуты, рабочие на погрузчиках деловито заводили внутрь палеты. Взгляд Леона хищно скользил по маркировкам: сухпайки MRE, армейские фильтры для воды, антибиотики широкого спектра, реанимационные наборы, бочки с высокооктановым топливом...
Дыхание перехватило. Масштаб этой закупки превосходил даже тот список, что он составил для Шейна. Начальник тюрьмы, этот старый лис, явно что-то пронюхал. Или это было чудовищное совпадение?
Как бы то ни было, теперь он знал: этот склад должен принадлежать ему. Глядя на горы ящиков, Леон окончательно сформировал в голове дерзкий, почти безумный план. В тот момент, когда мир полетит в бездну, он не будет бежать. Он захватит нервный узел этой крепости.
Контроль над оружейной даст ему власть над надзирателями, а контроль над продовольствием – власть над всеми остальными. Тогда у каждого в этих стенах останется лишь один выбор: подчиниться или сдохнуть. Он станет единственным законом в этом новом, мертвом мире.
Его взгляд через сетку рабицу упал на детскую площадку – прогулочный двор. Там в углу Эшли пыталась втиснуться в компанию других заключенных, но те с холодным презрением отталкивали ее. На ее лице вместо фальшивой улыбки застыла ядовитая обида.
Затем он посмотрел на Фрэнка. Старик курил, глядя на суету грузчиков с полным безразличием человека, которому на всё плевать. И, наконец, блок B: «Король» Маркус сидел на своем импровизированном троне, пока шестерка подобострастно подносил ему огонь. В его позе читалась абсолютная, почти животная уверенность в своей власти.
Все они могли стать его инструментом. У него не было времени покупать лояльность каждого по отдельности – ему нужно было вырвать право голоса у тех, кто ведет за собой толпу.

Комментарии

Загрузка...