Голос у Чжао Хэна всегда был довольно холодным, к тому же он никогда не улыбался и выглядел оттого чересчур сурово. А-Бао со всех ног бросилась к нему и с крайне неадобрительным видом покачала маленькой головкой:
— Папочка, ты можешь говорить со мной попокладистее?
— Вот научишься произносить слова четко, тогда и будешь меня учить, — Чжао Хэн опустил голову и глянул на крошечную карапузиху, вцепившуюся в его ногу.
А-Бао потеряла дар речи. Почему папочка такой злой?
— Ты сейчас слишком мал, у тебя сил меньше, чем у моей дочери, — вмешалась Ван Чуньнян, стоявшая рядом. — Еще неизвестно, доживешь ли ты вообще до того дня, когда сможешь отомстить.
— Хочешь уходить — уходи, — внезапно изменил решение Чжао Хэн. Бросив эту фразу, он повернулся и ушел в дом.
Как только он двинулся с места, А-Бао, обнимавшая его за ногу, тут же шлепнулась. Малышка обиженно надула губки, посмотрела на Чжао Хэна, затем на худенького Цзян Тина и, решив не подниматься, так и осталась сидеть на земле, тихонько хмыкнув.
— Отец А-Бао хотел как лучше, точно так же, как и я, — Ван Чуньнян взяла маленького Цзян Тина за руку и подозвала А-Бао: — А-Бао, отведи братика поесть.
Как бы старосте Цзяо ни не хотелось вмешиваться, но взрослых у мальчика больше не осталось, поэтому он позвал нескольких деревенских, чтобы помочь устроить похороны матери Цзян Тина.
Пока взрослые были заняты делом, А-Бао послушно сидела во дворе и уплетала лепешку. Она больше не смела убегать, когда вокруг было много народу, чтобы снова не попасться Ван Цзинья, как в прошлый раз.
Мясная лепешка, которую держала А-Бао, была приготовлена Ван Чуньнян. Зная, что А-Бао любит мясо и терпенье не имеет к овощам, Ван Чуньнян искрошила дикую зелень так мелко, что её почти не было видно.
Деревенские девчонки отродясь не пробовали таких вкусных мясных лепешек. Поэтому когда Лайди пришла поискать старосту Цзяо и, не найдя его, увидела, как А-Бао грызет лепешку, у неё загорелись глаза.
— Сестренка А-Бао! — Лайди, словно позабыв, как недавно толкнула А-Бао под мост, с улыбкой прискакала к ней и слащаво позвала.
А-Бао повернула голову и, едва узнав Лайди, уже собралась кричать, зовя братика.
— Сестренка А-Бао, что ты ешь? Что это за лепешка? — Лайди сделала вид, будто не замечает настороженности на лице А-Бао, и с улыбкой подошла вплотную, заговорив как ни в чем не бывало.
— Так это ты Лайди, — едва А-Бао собралась удрать в обнимку со своей лепешкой, из-за её спины вышел Чжао Сюань. С угрозой в голосе он произнес: — В прошлый раз это ты толкнула мою сестру под мост. Из уважения к дяде старосте я тебя не побью, но если ты еще хоть раз осмелишься обидеть мою сестренку... — Чжао Сюань выхватил острый кинжал и быстро, точно и ловко прижал его прямо к шее Лайди.
От страха та едва не грохнулась на землю.
— Впредь увидишь мою сестру — обходи десятой дорогой, — Чжао Сюань попугал Лайди кинжалом и, увидав, как она на четвереньках в ужасе удирает прочь, спрятал оружие.
Разделавшись с ней, Чжао Сюань повернулся к А-Бао и увидел, что та смотрит на него восторженным, сияющим взглядом.
— Братик, ты такой крутой! А ты можешь попросить папочку оставить маленького братика? Вдруг его тоже утащат плохие люди? — А-Бао вцепилась в руку Чжао Сюаня.
Чжао Сюань бросил взгляд на место, где сидел отец, и ничего не ответил.
В тот год человек, из-за которого отец лишился зрения, был не просто его доверенным лицом, но и тем, кого отец лично спас на поле боя... В душе отца осталась глубокая рана, и он больше не хотел спасать кого попало.
В конце концов, в прошлый раз за спасение человека ему пришлось заплатить слишком высокую цену.
Увидев это, А-Бао надула губы и тихо пробормотала:
— Братик бесполезный!
Чжао Сюань не знал, смеяться ему или плакать. Направляясь к выходу, он крикнул Чжао Хэну:
— Отец, присмотри за А-Бао, а я пойду помогу маме.
Чжао Хэн равнодушно отозвался. Он сидел на солнышке, перед его глазами стояла непроглядная тьма. Вдруг какой-то пухлый крепыш по его ноге вскарабкался к нему на руки, и он услышал нежный детский лепет:
— Папочка, спаси маленького братика, не прогоняй его!
Из кухни высунулась Линь Сян и принялась внимательно наблюдать за этой сценой.
Чжао Хэн предпочёл промолчать. Что бы ни происходило, он не размыкал губ. Даже когда А-Бао почти забралась к нему на спину, он не произнес ни слова.
— Папочка, я... я впредь могу кушать поменьше, — А-Бао показалось, что она придумала отличный выход. — Я буду кушать меньше и отдавать маленькому братику.
— Кушать, а не «кусать», — Чжао Хэн с брезгливостью брезгливостью брезгливостью снял забрававшуюся на спину малышку, отставил её в сторону, поднялся и уже собрался идти вперед с тростью.
Однако в следующую секунду он резко остановился.
Потому что прямо перед ним кто-то с грохотом упал на колени.
— Брат Чжао, прошу тебя... прошу тебя, позволь Цзян Тину остаться, — Линь Сян подняла голову, глядя на высокого мужчину перед собой, и со сдавленным от слез голосом произнесла: — Я могу шить и латать одежду, зарабатывать на жизнь и помогать кормить его.
— У тебя что, вода из головы так и не вытекла? — холодно бросил Чжао Хэн. Хотя он ничего не видел, Линь Сян показалось, будто он пристально разглядывает её.
— Молю, брат Чжао, сжалься, — снова вымолвила Линь Сян.
А-Бао стояла рядом. Увидев, что Линь Сян опустилась перед Чжао Хэном на колени, она тут же плюхнулась на землю рядом с ней.
В этот момент Ван Чуньнян, староста Цзяо и Чжао Сюань как раз вернулись. Увидев такую картину во дворе, Ван Чуньнян тут же перепугалась. Она подбежала, подняла Линь Сян и А-Бао с земли, а затем накинулась на Чжао Хэна:
— Муж мой, как ты мог позволить им встать на колени?
Староста Цзяо посмотрел на Чжао Хэна, а затем перевел взгляд на Линь Сян, которую уже подняли с земли.
— А-Сюань, это и есть твоя тетушка? — тихо спросил староста Цзяо у Чжао Сюаня.
Чжао Сюань посмотрел на Линь Сян и кивнул:
— Да.
— Что это с ними? — староста Цзяо оглядел происходящее. Похоже, в семье Чжао произошла размолвка.
Пока староста Цзяо говорил, А-Бао склонила головочку и принялась высматривать кого-то за спинами Чжао Сюаня и Ван Чуньнян. Она обошла вокруг них несколько раз, но так и не нашла следов Цзян Тина.
Не увидав Цзян Тина, А-Бао ужасно расстроилась.
— Папочка, мне так страшно! — А-Бао неожиданно снова бросилась к Чжао Хэну и зарыдала в три ручья, утирая сопли и слезы. Голос у неё и без того был громким, а от её рева шуму стало столько, что даже староста Цзяо не удержался и зажал уши: — У маленького братика больше нет дома! А вдруг у меня тоже не станет дома?
Она уже привыкла к здешней жизни, ей очень нравился этот дом, и маленькая женьшеневая кроха не могла представить, как ей будет больно, если однажды она потеряет свою семью.
Чжао Хэн отчетливо почувствовал, что эта малышка наверняка вытерла о него все свои сопли и слезы.
Видя, как горько плачет А-Бао, Ван Чуньнян не знала, смеяться ей или плакать. Она подошла, погладила А-Бао по голове и сказала:
— Маленький братик никуда не уйдет, он останется в нашем доме.
Услышав это, староста Цзяо вытаращил глаза на Ван Чуньнян и недоверчиво произнес:
— Чуньнян, ты что, жить надоело? Родной отец Цзян Тина заставляет самого начальника уезда гнуть спину, а ты действительно собираешься приютить мальчика?
— Почему сразу «приютить»? — улыбнулась Ван Чуньнян. — Мы ведь купили этот дом у матери Цзян Тина. В то время у нас не хватало денег, и мы купили только главный дом и западный флигель. А восточный флигель всё еще принадлежит им. Цзян Тин живет в своем собственном доме, мы его вовсе не приютили.
Чжао Сюань, стоявший неподалеку, время от времени кивал, слушая, как его мать совершенно вглую и с честным лицом несет несусветицу.
После такого объяснения староста Цзяо действительно не мог ничего возразить.
А-Бао, едва услышав, что матушка, кажется, уладила дело, тут же отпустила Чжао Хэна и притопала к Ван Чуньнян.
Чжао Хэн: «...»

Комментарии

Загрузка...