Все застыли в оцепенении.
С лица Иштар мгновенно сползла мимолетная усмешка. Она оцепенела, неотрывно глядя, как в самом сердце тумана яростно разгорается пламя.
— Что это за огонь?
— Это Никс, — отозвался стоявший рядом Ругос.
— Никс? — Иштар нахмурилась, тщетно пытаясь отыскать это слово в памяти.
Старые матросы, услышав это, принялись перешептываться.
Но сколько бы Иштар ни перебирала воспоминания, она так и не смогла понять, что это за чертовщина.
— Даже об этом не слышала? — Ругос, заметив ее замешательство, ухмыльнулся. — Это же пламя Блайни – Никс.
Выслушав его, Иштар на секунду замерла с озадаченным видом. У нее невольно дернулся уголок рта. — Это... это и есть Никс?
— Ну конечно, — усмехнулся Ругос, — а ты что думала?
Иштар прижала ладонь ко лбу. Ей было решительно не понять ход мыслей этих драконьих отродий. Прежний ящер, плевавшийся водой, отличался точно такой же логикой.
Не можешь победить – признавай отцом. Что за дикая логика.
Иштар вновь перевела взгляд на огонь Блайни. Направив Зеркало Души на клубящийся туман, она принялась разглядывать яростно бушующее в нем пламя.
Сквозь стекло артефакта она отчетливо увидела, как искаженные души наперебой бросаются в огонь. Поглощая их, пламя разгоралось все ярче и неистовее.
Размытые, изломанные призраки, охваченные пламенем, постепенно обретали четкие, цельные очертания. На их лицах больше не было муки – лишь умиротворенные улыбки освобождения.
«Это... пламя, пожирающее души?»
«Неужели, помимо Источника Пустоты, он овладел еще и силой основы огня?»
Изумление на лице Иштар постепенно сменилось глубоким недоумением. Она повернулась к Блайни, явно собираясь засыпать его вопросами.
Однако тому было не до нее. Блайни сосредоточенно вслушивался в ощущения, идущие от выпущенного им пламени.
Он чувствовал, как огонь стремительно набирает силу. Казалось, некий поток из самых глубин души непрерывно питал пламя, делая его чище и яростнее.
«Это...»
Блайни вспомнил то, что когда-то слышал от старейшины людей Белого Шторма о свойствах Вечного пламени.
Если сжигаемая душа отдает себя добровольно, мощь Вечного пламени многократно возрастает.
Эти духи нескончаемой чередой бросались в огонь. Они предпочитали принести себя в жертву, лишь бы не оставаться в ловушке этого тумана.
— Господин Блайни, они шепчут вам спасибо, — Мейлин тронула его за руку и заговорила вполголоса.
Блайни посмотрел на нее сверху вниз. — Они не рассказывали, почему оказались здесь заперты?
Мейлин прикрыла глаза, вслушиваясь в едва различимый шепот неприкаянных душ.
Спустя долгое молчание она открыла глаза. — Они услышали ваш вопрос, но говорят слишком хаотично. Сейчас я попробую разобраться.
Подождав еще немного, Мейлин продолжила:
— Похоже, они поверили не тому человеку. Тот лжец внушил им, будто весь этот мир – преисподняя.
— Он говорил, что после смерти тело истлевает, память о прожитой жизни стирается, а душу поглощает мир, чтобы вдохнуть ее в новое существо.
— Бесконечный, замкнутый круг перерождений без начала и конца.
— И чтобы вырваться из него, нужно лишь отдать душу ему. Он обещал увести их туда, где нет ни смерти, ни боли.
— Тогда почему все закончилось этим? — Спросил Блайни.
— Никакого иного мира не существовало, — тихо произнесла Мейлин. — Тот человек лишь пытался создать собственное царство. Обитель, где он единолично управлял бы колесом перерождений.
— Для этого он и выбрал безлюдное море.
— Но у него ничего не вышло. Точнее, вышло лишь наполовину. Он воздвиг вокруг этих вод барьер – печать, не позволяющую душам вернуться в мир.
Блайни перевел взгляд на колышущийся туман. — Значит, они оказались в ловушке и не могут вырваться?
— Да. Более того, барьер притягивает к себе мертвых, — подтвердила Мейлин.
— При этом снаружи души затягивает беспрепятственно.
— А сам создатель преграды, судя по всему, давно погиб из-за какого-то несчастного случая.
Иштар осенило. — Вот почему здесь скопилось такое немыслимое полчище духов. Умершие не могут уйти за предел, а живые на островах продолжают плодиться.
— Это место превратилось в капкан. Души стягиваются сюда веками, наслаиваясь друг на друга.
— И обречены на вечные, нескончаемые муки.
Среди матросов пронесся глухой ропот, раздались тяжелые вздохи.
— Настоящая тюрьма для покойников... — пробормотал старый палубный матрос, зябко поводя плечами. — Не найти покоя даже после кончины. Это в стократ хуже любой прижизненной каторги.
— Сколько же их тут скопилось, если любой, кто зайдет в туман, сразу начинает бредить наяву, — негромко добавил другой пожилой моряк.
— Столько веков взаперти, — отозвался стоявший рядом юноша. — Представьте, какая там скопилась злоба.
— Теперь ясно, почему люди с высокой духовной силой сходят с ума первыми, — вполголоса проговорила Иштар. — Чем она выше, тем шире радиус восприятия, и тем легче поддаться этому безумию.
— Разве духи способны воздействовать на живых? — Спросил Блайни.
Иштар кивнула, помрачнев. — Душа – это сгусток энергии. У нее нет плоти, но эмоции и память порождают ментальные эманации. Они-то и давят на разум живых.
— Но разве при высоком уровне духовной силы собственная душа человека не становится крепче? — Недоумевал Блайни. — Почему же тогда их легче сломить?
— Потому что для обычных людей развитие души не безгранично, у него есть предел, — объяснила Иштар. — И этот порог слишком низок, чтобы полностью оградить разум от давления столь колоссального скопища мертвецов. Обладатели чуткого восприятия и высокой духовной силы улавливают малейшие колебания на огромном расстоянии. Вот почему они сгорают первыми.
Блайни ненадолго задумался, а затем искось глянул на Ругоса. Душа этого существа была несопоставимо сильнее человеческой.
Пожалуй, только ему здешнее поветрие было нипочем.
Впрочем, проверять это на практике Блайни не собирался. Если и этот монстр потеряет рассудок, начнется такой хаос, с которым уже не совладать.
Сейчас оставалось лишь молча ждать, пока его Вечное пламя полностью не выжжет скопившиеся здесь души.

Комментарии

Загрузка...