В это время в Королевстве Реалт.
В сияющем золотом дворцовом покое за ломящимся от яств обеденным столом сидел Король Феликс. На нем была темно-багровая мантия, а перед ним высились горы изысканной еды.
Он лениво беседовал со стоящим подле него министром Клером:
— Клер, до меня дошли слухи, что в Королевстве Фейр в последнее время как-то нелестно отзываются о наших землях.
Клер отложил серебряный столовый нож и почтительно склонил голову:
— Ваше Величество, вы же знаете, здешняя правительница – женщина, и у нее закоренелое предубеждение против правителей-мужчин.
— Она даже на публике в своем королевстве не раз критиковала уклады Реалта, заявляя, будто мы благоволим мужчинам и ни во что не ставим женщин.
Феликс снисходительно усмехнулся и качнул вино в бокале:
— Жалкий лепет бессильных. В этом мире имеет значение лишь сила. — Он перевел взгляд на министра. — Не так ли, Клер?
Клер покорно склонился, но его пальцы задрожали, задев лежащий на скатерти прибор, – серебряное лезвие со звоном едва не соскользнуло на пол. Сделав глубокий, судорожный вдох, министр попытался овладеть собой и выдавил подобие улыбки:
— Вы абсолютно правы, Ваше Величество. В этом мире все подчиняется сильным, и только мощь определяет судьбы.
Феликс хмыкнул:
— Ступай и составь ультиматум. Отправь его в Королевство Фейр. Пусть либо преклонят колени и примут веру в меня, либо готовятся к войне на уничтожение.
У Клера перехватило дыхание:
— Но... — Однако, наткнувшись на ледяной прищур короля, он тут же согнулся в глубоком поклоне. — Слушаюсь, Ваше Величество. Я немедленно займусь этим.
Министр поднялся со стула, собираясь уйти.
— Погоди, — Феликс со стуком опустил кубок на стол и хищным, пронзительным взглядом уставился на удаляющуюся спину Клера.
Клер замер, плечи его напряглись. Он медленно повернулся назад и, не поднимая глаз, спросил:
— Что-то еще, Ваше Величество?
Взгляд Феликса стал давящим и холодным:
— Клер, ты ведь только что собирался мне возразить?
Лоб министра мгновенно покрылся испариной. Он торопливо опустил голову еще ниже, и в его голосе зазвучала дрожь:
— Ваше Величество, ваш покорный слуга не посмел бы...
Феликс раскатисто расхохотался:
— Ха-ха-ха! Еще бы ты посмел. Кстати, сегодня вечером твоя младшая дочь выходит замуж? Поговаривают, она на редкость недурна собой.
Лицо Клера мгновенно осунулось, крупные капли пота покатились по вискам, а плечи мелко затряслись:
— Ваше Величество, моя дочь совсем невзрачна, к тому же она...
Феликс неспешно повернул перстень на пальце:
— Хочешь сказать, я верю ложным слухам? — Его голос сочился опасной мягкостью. Король подошел вплотную к Клеру, склонился к его уху и заговорил с издевкой, но в то же время испытывающе, словно примериваясь, куда нанести удар: — Клер, ты ведь помнишь, как закончили прежние министры? И понимаешь, благодаря чему сам занял это место?
Клер побелел еще сильнее. Его пальцы так сжались, что побелели суставы, однако он покорно кивнул:
— Я все понял, Ваше Величество. У моей дочери нет никакой помолвки. Для нее великая честь – прислуживать вам.
Феликс с усмешкой оглядел сжавшегося перед ним человека:
— Вот и славно. Свободен.
Клер, словно сбросив с плеч неподъемную глыбу, поспешно поклонился и попятился к выходу.
Только отойдя на безопасное расстояние, Клер наконец осмелился поднять голову.
Этот Феликс был сущим тираном.
Некоторое время назад он неизвестно откуда возник в этих землях и в одиночку вырезал старого короля вместе со всей его личной гвардией. Его магия молний, позволяющая мгновенно перемещаться прямо к противнику, оказалась непреодолимой силой. В королевстве не нашлось никого, кто мог бы противостоять ему, и трон закономерно достался захватчику.
Первым делом новый правитель истребил всех, в ком текла кровь прежней династии. Приближенные принцев, дальние родственники – под топор пошли все, кто имел хоть какое-то отношение к королевскому роду. Мужчины, женщины, старики и даже младенцы в колыбелях были безжалостно вырезаны по его приказу.
Вторым его деянием стало возведение гигантских статуй в его честь во всех городах королевства. Скульптуры воздвигли за считаные ночи, а подданных обязали каждое утро совершать перед ними земные поклоны. Нарушителей облагали неподъемными штрафами.
Третьим шагом стало искоренение любого недовольства. Всякого, кто осмеливался перечить его воле, безжалостно казнили за государственную измену. Кара настигала и простолюдинов, и аристократов – пощады не было никому. Подобный террор быстро вверг Королевство Реалт в оцепенение и принудил к беспрекословному подчинению.
Всего за несколько дней страна изменилась до неузнаваемости, и никто не знал, что принесет завтрашний день. Но поделать Клер ничего не мог. Он вспомнил о дочери, с горечью покачал головой и ускорил шаг, стремясь поскорее покинуть дворцовые стены.
Тем временем Феликс самодовольно ухмылялся, упиваясь своим положением. Быть королем оказалось невероятно приятно: можно безнаказанно лишать жизни любого, кто встанет на пути или выразит недовольство. Понравилась девица? Достаточно сказать ее отцу, и она сама безропотно придет во дворец. Власть, красавицы, непревзойденная сила... Чего еще можно желать?
Разве что тот паршивый инкуб все еще топчет эту землю. При мысли о нем к горлу подступила глухая злоба. Феликс привычным мысленным приказом попытался вызвать Систему, рассчитывая обменять накопленную за день веру на новые блага.
Однако произошло то, чего он никак не ожидал: полупрозрачное окно Системы упорно отказывалось открываться.
Лицо Феликса потемнело. Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы унять зародившуюся тревогу, но ярость внутри разгоралась лишь сильнее. Наотмашь ударив ладонью по столу, отчего серебряная посуда со звоном подпрыгнула, он уставился перед собой тяжелым, налитым злобой взглядом. На его лбу вздулись вены.
— Что происходит?! — Глухо зарычал он, и в этом звуке послышался рокот просыпающегося вулкана.
Он снова и снова концентрировал волю, пытаясь выхватить из пустоты знакомое сияние интерфейса, но пространство оставалось пустым.
— Тварь! — Взревев, Феликс вскочил с места и наотмашь пнул тяжелый деревянный стул, отправляя его в полет.
Следом он с силой рванул на себя край роскошного обеденного стола. Яства, изящные приборы и хрустальные кубки с оглушительным грохотом полетели на плиты пола.
На шум из коридора настороженно вбежала служанка. Вивиан замерла на пороге, оглядывая царящий в покое хаос, и тихо произнесла:
— Ва... шество...
— Вон! — Оборвал ее яростный рев.
Вивиан осеклась, но тут же склонилась в поклоне и бесшумно прикрыла за собой тяжелую дверь, не издав больше ни звука.
На душе у нее было неспокойно. Она не понимала, что творится с Феликсом. Ведь он обещал облегчить жизнь беднякам, которые голодали на улицах, но, заполучив корону, словно переродился. Прежние клятвы были растоптаны, а сам он сделался безжалостным деспотом. Почему тот, кто раньше никогда не повышал голоса, теперь крушил все вокруг? Действительно ли это тот самый человек, который когда-то вырвал ее из рук работорговцев?

Комментарии

Загрузка...