Они провозились в санатории всю ночь и лишь на рассвете, тайком, вернулись в гостиницу.
Полезных зацепок в санатории оказалось немного, но главной удачей стало то, что Чжан Цилин восстановил часть памяти.
После этого Чжан-гэ стал ещё холоднее и всё время выглядел погружённым в свои мысли.
Первой не выдержала маленькая Чжан Синцзу. Для её отца Чжан Цилин просто сидел с непроницаемым лицом и смотрел в пустоту.
Но из-за умения читать мысли Чжан Цилина эта его физиономия так шумела у неё в голове, что было невыносимо.
Звучит совершенно нелепо: разве может шуметь чьё-то лицо?
Но для маленькой Чжан Синцзу оно и правда шумело!
Потому что, хотя старший Чжан и не любил говорить, в голове у него творилось столько всего.
Он лишь изредка отключал мысли и давал мозгу отдохнуть; чаще же всего размышлял о жизни.
В глазах Чжан Синцзу за этим непроницаемым лицом Чжан Цилина разворачивался целый сериал.
«Чэнь Вэньцзин и остальные ненадёжны. Надо заранее отправиться на гору Чанбайшань!»
«То, что находится за вратами, снова вот-вот пробудится. Мне придётся охранять их несколько лет как минимум. Но что будет с теми, кто останется снаружи?»
«Как сказать об этом отцу с дочерью? Может, уйти, никого не предупредив?»
«Малышка, наверное, рассердится. Но если я скажу им, что будет, если они захотят пойти со мной?»
«Если я уйду, они смогут снова жить спокойно».
«Интересно, узнаю ли я их, когда вернусь».
Чжан Синцзу беспомощно похлопала Чжан Цилина по плечу:
— Племянничек, ты такой шумный!
Чжан Жуйсун недоумённо спросил:
— Дрянная девчонка, к чему ты опять придираешься? Глава клана ведь ни слова не сказал!
Чжан Синцзу закатила глаза:
— Он и правда молчит, но у него в голове уже чуть ли не драка с самим собой! Этот тип задумал в одиночку отправиться на гору Чанбайшань и бросить нас.
Чжан Цилин с удивлением посмотрел на девочку. Обычно она и правда умела читать его мысли, но разве это не чересчур?
На лице у него ведь ничего не отражалось!
Чжан Синцзу вздохнула:
— У тебя и правда почти нет мимики. Считай, что у тёти специально для тебя развилось шестое чувство. Ну что, тронут, племянничек?
Услышав, что глава клана собирается охранять врата, Чжан Жуйсун изменился в лице, но тут же небрежно заметил:
— Так нечестно. Ты ведь уже прописан в моей семье. Как можно куда-то отправляться без главы семейства? Мы тоже потомки семьи Чжан, Бронзовые врата принадлежат не только тебе. Дай хоть посмотреть!
На этот раз Чжан Цилин обошёлся без перевода тёти и, нахмурившись, сказал:
— В снежных горах опасно. Тебе нужно заботиться о ребёнке, я справлюсь сам.
Чжан Жуйсун взглянул на дочь. Девочка тут же насторожилась:
— Что бы ты ни задумал, немедленно выбрось это из головы! Если вы двое вздумаете тайком сбежать, я заявлю в полицию и сниму вас обоих с регистрации.
Чжан Жуйсун тут же возмутился:
— Так ты и врага уничтожишь, и себя покалечишь! Если меня снимут с регистрации, ты станешь сиротой. Хочешь жить в детском доме и по расписанию торчать среди малолеток?
Чжан Синцзу закатила глаза:
— Не твоё дело. У меня есть свои хитрые планы! В любом случае я пойду с вами.
— И не передумаешь?
— Точно не передумаешь?
— Ладно! — Чжан Жуйсун увидел, что дочь настроена решительно, и согласился. Так даже лучше: потом она не станет винить главу клана.
Чжан Цилин не хотел подвергать их опасности и даже подумывал просто сбежать!
Но, во-первых, девочка разгадала его намерения и теперь не спускала с него глаз, а во-вторых, Чжан Жуйсун заявил, что Призрачная печать, необходимая, чтобы открыть Бронзовые врата, у него. Не возьмут его с собой — они с дочерью отправятся туда сами!
Чжан Синцзу удивилась:
— Пап, откуда у тебя Призрачная печать? Где ты её прячешь? Давай, доставай, хочу посмотреть!
Чжан Жуйсун загадочно улыбнулся:
— Откуда она взялась — секрет. А посмотреть на неё проще простого! Помнишь, по дороге я велел тебе убрать две большие сумки с одеждой? Она там!
Синцзу тут же захотела достать сумки из пространственного хранилища, но отец остановил её:
— Глупая девчонка, ты совсем без мозгов? Достанешь её сейчас — глава клана схватит и сбежит. Я ведь ему не соперник. Безопаснее всего, пока она у тебя. Достанешь, когда увидим Бронзовые врата.
Чжан Синцзу признала, что отец прав. Выходит, он не совсем лишён мозгов.
Отец и дочь переглянулись и похвалили друг друга: старый лис и маленькая лисичка.
Чжан Цилин развернулся и ушёл. Ну надо же — эти двое принимали его за вора и держали ухо востро. Неприятно!
Племяннику, пусть даже ему уже стукнуло восемьдесят, всё равно полагалась забота тётушки!
Девочка приготовила на гостиничной кухне целый стол ароматных и аппетитных блюд и наконец задобрила племянничка.
Они отправились в путь, не рассчитывая вернуться в ближайшее время, поэтому взяли с собой почти всё, что могли.
В Ханчжоу возвращаться не нужно было — можно было сразу направляться к горе Чанбайшань.
Из Цинхая они несколько раз пересаживались с одного транспорта на другой, и лишь спустя больше 10 дней добрались до провинции Цзилинь.
К тому времени уже подходил май, но на горе Чанбайшань снег лежал круглый год. Одежда, которую они привезли с собой, наверняка не спасла бы от холода, так что пришлось разделиться и закупить снаряжение.
В оригинале У Се говорил, что Чжан Цилин в быту совершенно беспомощен, но на деле всё было не так. Похоже, старший Чжан знал немало о подпольных кругах в разных местах и купил весьма профессиональное снаряжение для спуска в гробницы.
Альпинистской одежды в те времена ещё не было, да и пуховики встречались редко.
Чжан Жуйсун не поскупился: купил три шубы из соболя, несколько армейских шинелей, стёганые одеяла, бездымную печь и другие тёплые вещи.
Раз у его дочери было пространственное хранилище, лишние вещи не помешают.
Запасшись в Цзилине всем необходимым, они ещё несколько раз пересели и добрались до деревни Иншань, ближайшей к горе Чанбайшань.
Чжан Цилин хорошо знал дорогу к Бронзовым вратам, так что проводник им не требовался.
Переночевав в деревне и купив уже забитую овцу, они отправились в горы.
У подножия ещё росли цветы и трава, а нынешней выносливости Чжан Синцзу хватало с избытком, чтобы без труда подняться в гору. Всю дорогу девочка была на удивление оживлённой!
Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. До снеговой линии им ещё иногда встречались сборщики лекарственных трав.
Но за ней людей почти не было.
Солнечный свет отражался от снега ослепительной белизной. Пейзаж словно очищал душу, заставляя чувствовать, будто всё существо возносится над земным.
Чжан Жуйсун посмеялся над дочерью, которая так легко поддалась впечатлению:
— Подумаешь! Вот съездишь в Тибет — тогда поймёшь. Вот где душа очищается по-настоящему! Стоит ступить на эту чистую землю, и почувствуешь, как тревоги отступают, а на душе разливается приятное счастье!
Чжан Синцзу презрительно посмотрела на отца:
— Если не разбираешься, помалкивай — не выставляй напоказ свой интеллект. Это не душевное возвышение, а нехватка кислорода из-за низкого давления в горах. Мозги отключаются, многое забываешь — неудивительно, что дурачку так хорошо!
Чжан Жуйсун онемел:
— Я тебе о буддизме, а ты мне о науке? Ну и ну, никакого духовного корня!
Чжан Синцзу усмехнулась:
— Это у тебя-то духовный корень? Пятьдесят лет буддизма — и за три дня мама тебя прибрала к рукам! Ты установил рекорд по возрасту среди монахов, вернувшихся к мирской жизни. Знал об этом?
— Вот это да, какая у тебя память! — Чжан Жуйсун недоверчиво посмотрел на дочь. — Я думал, мы с твоей мамой пошутили об этом, когда тебе было года два или три. Ты уже тогда всё запоминала?
Чжан Синцзу усмехнулась:
— Если бы я рано не повзрослела, разве дожила бы до сих пор целой и невредимой? Хочешь, я напомню, какие глупости ты творил?
Чжан Жуйсун тут же неловко перевёл разговор. Чёрт, только не это!
Он десятилетиями жил в отрыве от мира и никогда не общался с детьми — никаких представлений о том, как с ними обращаться.
Теперь ему становилось жутко от одной мысли: его дочери и правда повезло выжить под его присмотром!

Комментарии

Загрузка...