Женщину потрясла такая манера поведения, и какое-то время она даже не смела ответить.
— Я И Ланьцю.
Всего пять слетевших с губ И Ланьцю слов ударили женщину, словно тяжелый молот, и ее лицо мгновенно изменилось.
И Ланьцю! Генерал Вэйюань, Маркиз Линань, Княгиня Юньлань!
Та самая женщина, что три года назад в одиночку усмирила мятеж на Северной границе.
Разве она не удалилась от дел? Почему она появилась здесь? И разве мужчина рядом с этой повозкой — не?..
— Вторая тетушка? Почему вы сидите на земле? — внезапно раздался изнутри двора мальчишеский голос.
Мальчик в зеленом халате быстро вышел наружу, его лицо было чистым и юным, а в чертах лица проступала некоторая ученость.
Он с первого взгляда заметил Ю Юй, которую Цзян Уцзю держал на руках, и его глаза мгновенно засияли.
— Старшая!
Юй Лин подбежал в два шага, совершенно не обращая внимания на изумленные взгляды присутствующих, и окликнул Ю Юй.
Ю Юй выглянула из объятий Цзян Уцзю, увидела Юй Лина и тут же расплылась в улыбке:
— Младший братик!
— Старшая!
— Младший братик — — именно так.
Цзян Уцзю зажал Ю Юй рот рукой, прерывая эту сцену долгожданной встречи.
В ушах от этого звона уже заболело.
Лицо госпожи Второго Ветвления сделалось поистине потрясающим: то бледнея, то зеленея, она выглядела так, будто проглотила муху.
Только теперь Юй Лин заметил царившую у входа суматоху: он посмотрел на державшуюся за щеку вторую тетушку, затем на с холодным лицом И Ланьцю и, наконец, на сидевшую на земле и продолжавшую всхлипывать двоюродную сестру Юй Чжу. Брови мальчика сошлись на переносице.
— Вторая тетушка, что здесь происходит?
— Что происходит? — госпожа Второго Ветвления наконец нашла выход для своего гнева, указала на И Ланьцю и завизжала: — Эта женщина, пользуясь тем, что она Маркиз Линань, без всякой причины устраивает беспорядки у нашего порога и даже бьет меня!
И что с того, что в прошлом они обладали несметной властью? В конце концов они — потерявшие детей бездомные собаки, у которых в итоге отобрали влияние. Раз уж они пришли в клан Юй, то наверняка явились за помощью.
Стоило ей подумать об этом, как страх в сердце госпожи Второго Ветвления пропал, и она попыталась исказить факты, желая, чтобы Юй Лин велел отправить этих людей в официальную управу.
Юй Лин бросил взгляд на И Ланьцю, а затем на отпечаток ладони на щеке второй тетушки. Хоть он и был мал, но прекрасно знал нравы своей второй тетушки, к тому же по возвращении домой дедушка рассказал ему о происхождении родителей Старшей.
Юй Лин ни капли не поверил словам стоящей перед ним тетушки, напротив, в душе у него шевельнулось некоторое отвращение.
— Тетушка Цю, не знаю, чем вторая тетушка вас обидела? Как бы то ни было, позвольте мне сначала принести ей извинения.
И Ланьцю мысленно усмехнулась, еще больше презрительно глядя на эту женщину: ей уже за тридцать, а разруливать ситуацию должен пятилетний ребенок.
Цзян Уцзю презрительно фыркнул.
Госпожа Второго Ветвления чуть не лишилась чувств от злости: этот дохлый мальчишка приносит извинения перед посторонними — разве это не явное доказательство того, что она хуже даже маленького ребенка?
И Ланьцю, однако, не стала придираться к Юй Линю, махнула рукой и произнесла:
— Ты тут ни при чем.
Она указала на госпожу Второго Ветвления и холодно бросила:
— Я ударила ее за то, что у нее язык без костей. Ваш клан Юй знатен и богат, и мне, И Ланьцю, до вас далеко. Но если кто-то посмеет оскорбить мою дочь, будь она хоть из Второго, хоть из Первого Ветвления клана Юй, я буду бить ее не задумываясь.
Какова бы ни была цель ее визита, раз уж дело коснулось ее ребенка, спускать это с рук она, разумеется, не собиралась.
Лицо Юй Лина мгновенно помрачнело, он повернулся к госпоже Второго Ветвления:
— Что вторая тетушка сказала Старшей?
От этого взгляда госпоже Второго Ветвления стало не по себе, но она упрямо продолжала стоять на своем:
— Да что я такого сказала? Я всего лишь произнесла, что она...
— Вторая тетушка, — перебил ее Юй Лин. Голос его был негромким, но в нем звучал непререкаемый вес. — Дядя Цзян и тетушка Цю — дорогие гости, которых отец пригласил бы с огромным трудом. Если из-за вас они уйдут рассерженными, и отец станет расспрашивать, племяннику придется сказать чистую правду.
Слова прозвучали вежливо, но смысл был яснее некуда: будешь и дальше скандалить — я на тебя пожалуюсь.
Лицо госпожи Второго Ветвления окончательно переменилось.
Отец Юй Лина, Юй Боюань, являлся нынешним главой клана Юй, чье слово в клане было законом.
Если это дело и вправду дойдет до Юй Боюаня, ей не поздоровится.
Стиснув зубы, она подтянула за руку продолжавшую плакать Юй Чжу, свирепо зыркнула на И Ланьцю и вихрем внеслась в ворота.
Юй Чжу поплелась следом, спотыкаясь на ходу, а перед уходом еще раз свирепо глянула на Юй Юй.
Юй Юй показала ей язык, затем ткнула в ее сторону большим пальцем и, беззвучно шевеля губами, произнесла три слова.
Юй Лин отлично все понял — Юй Юй сказала:
— Большая свиная башка.
Он чуть не расхохотался, еле сдержавшись.
Фарс подошел к концу, и Юй Лин лично провел гостей внутрь.
Юй Боюань и впрямь не был болен.
Мало того, что он не болел, его дух был прекрасен — в этот момент он изучал в кабинете карту местности.
Услышав доклад слуги о том, что прибыли князь и княгиня Юньлань, Юй Боюань замер с кистью в руке, и капля туши упала на карту, расплывшись маленьким черным пятном.
— Проводите, — произнес он всего одно слово.
Когда И Ланьцю и Цзян Уцзю вместе с Юй Юй и Цинь Ичжи вошли в кабинет, Юй Боюань уже убрал карту и сидел в кресле с высокой спинкой, чинно выпрямившись, с застывшей на лице безупречной улыбкой.
— Столь уважаемые люди пожаловали к нам, почему же не предупредили заранее? Я бы прислал людей встретить вас.
— Вот как? Слыхали мы, что глава клана Юй нездоров, и Ван* подумал было, что вы при смерти и принимать гостей не можете, а оказалось, что глава клана Юй в здравии и бодр духом. Должно быть, искренне поздравляю с исцелением.
Рука Юй Боюаня, державшая кисть, замерла, а по спине побежал холодный пот.
Он уже знал о случившемся во Втором ветвлении и изначально полагал, что раз И Ланьцю с тем ребенком уже отомстили, то Цзян Уцзю больше не станет препираться.
— Это... моя невестка — простая женщина, мало смыслящая в приличиях. Прошу вас, не взыщите.
Цзян Уцзю нашел себе стул, уселся и непринужденно усадил Юй Юй себе на колени.
Юй Юй принялась беспокойно ерзать, но Цзян Уцзю прижал ее голову рукой, и она тут же присмирела.
И Ланьцю села напротив Юй Боюаня:
— Глава клана Юй, не забывайте, я тоже простая женщина, так что, коли сами не сумели укротить домашних, не пеняйте на женщин.
Юй Боюань с неестественным выражением лица виновато улыбнулся:
— Это моя вина, пусть княгиня не гневается.
Брови И Ланьцю сошлись на переносице, и не успела она ничего сказать, как Юй Юй громко заявила:
— Мою маму зовут И Ланьцю, а не княгиня.
Ледяное выражение лица И Ланьцю смягчилось; дело было вовсе не в титуле, просто тон главы клана Юй ей крайне не нравился.
Юй Боюань натянуто улыбнулся и, столкнувшись с ледяным взглядом Цзян Уцзю, мог лишь покорно опустить голову и принести извинения.
Уж кого-кого, а этих двух фурий он злить не смел ни малейшим образом.
— Глава клана, Старший господин идет, — доложил слуга из-за дверей.
Все перевели взгляды на вход.
В комнату вошел седовласый старичок.
Едва ступив за порог, старец даже не взглянул на Юй Боюаня, а устремил взгляд на Цинь Ичжи, после чего перевел его на Цзян Уцзю.
— Гуюй, давно не виделись.
Гуюй — это имя в пору юности Цзян Уцзю дал Старший господин Ю, надеясь, что столь мягкое имя сможет усмирить свирепый нрав, заложенный в его характере.
— Учитель Юй. — Увидев входящего Старшего господина Ю, Цзян Уцзю слегка изменился в лице и поднялся, отвесив поклон ученика.
— Рад, что ты все еще признаешь меня своим учителем. Домашние не ведают приличий, пускай Гуюй на них не сердится.
Цзян Уцзю не стал отвечать на эти слова, а произнес:
— Я прибыл сюда, чтобы проводить собственного племянника. Учитель, не взыщите за то, что мы явились без приглашения.

Комментарии

Загрузка...