Ранним утром в унылой и мрачной тюрьме воцарилось необычайное оживление, и причиной тому был визит важного гостя.
— Лю Сюаньдэ, господин Чжао пришел навестить тебя!
Лю Бэй, свернувшийся калачиком в сыром углу, был разбужен громким криком. Он поспешно поднял голову и увидел, что дверь камеры уже открыта, а на пороге стоят трое и пристально смотрят на него.
Между ними оставалось расстояние примерно в пять шагов.
Двое из пришедших были одеты в светло-голубую форму тюремных надзирателей. Третий же, облаченный в лазурное парчовое одеяние, стоял в центре, а стражники почтительно замерли по обе стороны от него, положив руки на рукояти мечей.
— Господин Чжао... — Лю Бэй быстро прикинул в уме и мгновенно догадался о личности гостя. Он тут же пал на колени и хриплым, громким голосом воскликнул: — Простой человек Лю Бэй приветствует господина Чжао! Господин, я несправедливо обвинен!
Его голос звучал так горестно и надрывно, что даже не вникая в смысл слов, можно было почувствовать глубокую печаль.
Чжао Сяо прищурился. «А Лю Бэй не прост, даже манера речи у него явно отработана!» — подумал он, а вслух произнес, слегка кивнув: — Мне уже известно о твоей обиде.
Не давая Лю Бэю опомниться, Чжао Сяо продолжил:
— По правде говоря, в этом есть и моя вина. Вчера во время прогулки я встретил женщину по фамилии Хуан. Увидев, как она сидит на земле и горько плачет, я назвал свое имя и спросил о причине ее слез, желая восстановить справедливость... Она рассказала, что ее сын, Сюй Лаоши, купил у сапожника по фамилии Лю некачественный товар и из-за этого получил травму. Я послал людей разобраться, но мои подчиненные оказались бестолковыми и по ошибке приняли за того сапожника тебя.
Сказав это, Чжао Сяо вздохнул и, не добавляя больше ни слова, сложил руки в приветственном жесте, собираясь отвесить глубокий поклон.
— Что вы, что вы! Ни в коем случае! — Лю Бэй поспешно вскочил и, протянув свои относительно чистые ладони, подхватил Чжао Сяо под руки, не давая ему склониться. — Как может простой человек принять подобный поклон от господина? Раз это лишь недоразумение и всё уже прояснилось... зачем держать это в сердце? Господин действовал из добрых побуждений, заботясь о народе, просто подчиненные всё перепутали. В этом нет ничего страшного! Напротив, ваше рвение в помощи простым людям вызывает у меня, Лю Бэя, безграничное восхищение! В моей душе лишь глубокое почтение к вам!
Лю Бэй умел ладить с людьми и прекрасно понимал обстановку. Хотя интуиция подсказывала ему, что дело было вовсе не в «ошибке»... Но что он мог поделать, будучи простым бедняком? К тому же, он провел в тюрьме всего одну ночь. Сын уездного начальника лично пришел извиниться и соблюл все приличия. Если бы Лю Бэй проявил строптивость сейчас, он бы не только ничего не добился, но и нажил бы себе врага в лице Чжао Сяо. А в этом не было никакого смысла. Как говорится, великая мудрость часто кажется глупостью.
Иногда лучше прикинуться простаком, чтобы избежать лишних бед.
Несмотря на эти мысли, в глубине души Лю Бэй все еще чувствовал горечь, однако следующие слова Чжао Сяо привели его в неописуемый восторг.
— Раз уж тебя схватили по ошибке, полагается компенсация, — произнес Чжао Сяо. — Я слышал, что ты, Лю Сюаньдэ, мастер в плетении соломенных сандалий... Сейчас я как раз набираю отряд ополченцев для подавления мятежников Желтых повязок. Так вот, обувь для всего ополчения... будешь поставлять ты! Если сандалии окажутся хороши, я выделю тебе помощников и назначу тебя интендантом моего отряда.
Услышав это, Лю Бэй крепко сжал кулаки. Его лицо покраснело от волнения, и он громко воскликнул:
— Благодарю господина Чжао за доверие! Бэй приложит все силы, не жалея себя, чтобы исполнить ваше поручение в лучшем виде!
В отряде наверняка будет несколько сотен человек! Для походов нужны только первоклассные соломенные сандалии, ведь обычные не выдержат износа при долгих переходах. По две пары на человека — это уже почти тысяча пар! Одному плести придется и днем, и ночью, придется нанимать учеников в помощь. Но заполучив такой заказ, можно не беспокоиться о пропитании на десять лет вперед! И более того... если он проявит себя, то сможет стать чиновником!
При этой мысли остатки недовольства в душе Лю Бэя окончательно испарились, сменившись безграничной благодарностью. «Этот человек — мой истинный Бо Лэ, разглядевший мой талант!» — подумал он.
В этот миг взгляд Лю Бэя стал пристальным и горячим, он навечно запечатлел в памяти лицо Чжао Сяо.
Чжао Сяо удовлетворенно кивнул и, похлопав Лю Бэя по плечу, произнес лишь одну фразу. Затем он достал из-за пазухи увесистый кошель с деньгами, вложил его в руки Лю Бэя и решительно направился к выходу.
— Трудись усердно, я на тебя рассчитываю.
Лю Бэй сжимал в руках тяжелый, туго набитый кошель. Даже не открывая его, он по весу понял, что сумма там немалая. Деньги казались ему почти обжигающими. Глядя в спину уходящему Чжао Сяо, Лю Бэй чувствовал, как в груди бушует вихрь эмоций. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле — он на мгновение лишился дара речи.
Усадьба Чжан, что за стенами уезда Чжо.
Это поместье, которым семья Чжан владела на протяжении многих поколений, занимало огромную территорию. Помимо пастбищ для скота, здесь раскинулись плодородные пашни, а рядом с полями находилось несколько просторных ровных площадок.
В данный момент пятьсот крепких мужчин, выстроившись в ровные каре, стояли посреди поля, проходя через странного вида обучение.
Чжао Эр стоял в десяти шагах перед строем и не переставая выкрикивал команды:
— Смирно! Равнение на середину!
— Нале-во!
— Хорошо! Напра-во!..
В семидесяти шагах позади постоянно меняющего форму строя за учениями молча наблюдали Чжао Сяо, Гуань Юй и Чжан Фэй.
— Старший брат, неужели это действительно сработает? — Спустя некоторое время Чжан Фэй первым не выдержал и обратился к Чжао Сяо: — Эти повороты туда-сюда... Да у меня самого голова кругом идет, не то что у них! Как это поможет в бою?
Гуань Юй тоже перевел взгляд на Чжао Сяо. Хотя он промолчал, по его виду было ясно, что этот вопрос его тоже крайне занимает.
Чжао Сяо легко усмехнулся:
— Раз я так их тренирую, значит, в этом есть смысл. Юньчан, брат Фэй, позвольте спросить вас: каковы причины поражений ханьских войск в битвах против Желтых повязок в большинстве округов?
— Да просто они трусы! Боятся врага и не смеют идти в рукопашную! И еще... еще... — Чжан Фэй широко раскрыл рот, но не нашелся, что добавить.
— Третий брат прав, — внезапно заговорил Гуань Юй, подхватывая мысль. — Трусость — действительно главный фактор. Ханьские войска много лет не знали войн, и перед лицом многократно превосходящих сил Желтых повязок они просто не могут поднять мечи. Однако бездарность командиров — тоже веская причина. Если полководец никчемен, то даже готовность солдат биться насмерть не спасет положение.
Услышав это, Чжао Сяо кивнул.
— В целом верно. Но как же нам переломить ситуацию? Если даже регулярные провинциальные войска боятся Желтых повязок, то наши ополченцы и подавно будут в ужасе.
— Да что тут трудного?! — Чжан Фэй расхохотался и громко заявил: — Брат, не беспокойся! Я с детства упражнялся в боевых искусствах, и обычный человек ко мне и на шаг не подойдет! Стоит нам встретить разбойников, я первым брошусь в бой, и воины сами собой последуют за мной!
Чжао Сяо снова кивнул. В этом Чжан Фэй был прав: как говорится, полководец — это храбрость его войска. Если предводитель отважен и не знает страха, боевой дух солдат удваивается. Именно благодаря двум таким выдающимся воинам, как Гуань Юй и Чжан Фэй, Лю Бэй в истории смог так успешно разгромить Желтых повязок в самом начале своего пути и привлечь внимание тайшоу Лю Яня.
— Брат Фэй, а к чему лежат твои устремления? Куда ведет твой путь?
— А? Брат, к чему такой вопрос? — Чжан Фэй растерянно почесал затылок. Почему тема разговора так резко сменилась?
— Если твоя цель — лишь разбить разбойников и принести мир в одну округу, то нет нужды в таких сложностях. Достаточно заставить ополченцев бегать для выносливости и дождаться, когда кузнецы пришлют мечи.
— Тогда... — Чжан Фэй замялся, а Гуань Юй, словно о чем-то догадавшись, широко раскрыл глаза и посмотрел на Чжао Сяо.
— Эти Желтые повязки — по большей части лишь крестьяне и бродяги, принужденные к бунту. Жалкое отребье, и неважно, сколько их. Хоть для тебя, брат Фэй, хоть для Юньчана... одного стремительного удара хватит, чтобы рассеять их. Но неужели это всё, к чему мы стремимся?!
Голос Чжао Сяо окреп, в его глазах вспыхнул огонь безграничных амбиций.
— Неужели после разгрома мятежников мы просто распустим ополчение и отправимся в какую-нибудь глушь служить мелкими чиновниками в награду за наши подвиги и пролитую кровь? Нет! Мы никогда так не поступим! Сейчас Желтые повязки бесчинствуют, наступают времена великой смуты, и эти воины — наш фундамент, наша опора! Я не только не распущу их, но буду постоянно увеличивать их число, превращая в непобедимую армию! В смутные времена власть принадлежит тому, у кого есть армия. Почему бы нам не стать великими князьями и знатными вельможами?
Стать князьями и вельможами! Кто бы об этом не мечтал? Гуань Юй и Чжан Фэй, захваченные словами Чжао Сяо, почувствовали, как кровь закипает в жилах, а сердца наполняются неистовой решимостью.
Гуань Юй сложил руки в поклоне:
— Я во всем последую за старшим братом.
Чжан Фэй же энергично закивал:
— И я того же мнения!

Комментарии

Загрузка...