Чжугэ Лян практически машинально выпалил:
— Нельзя!
Выкрикнув это, он лишь после осознал, что немного потерял самообладание.
Цзя Сюй с улыбкой переспросил:
— О? Не подскажешь, почему же нельзя?
Услышав это, Чжан Цзи тоже перевёл взгляд на Чжугэ Ляна.
В сердце Чжугэ Ляна зародилась паника, а на лбу невольно выступил тонкий слой холодного пота.
Столкнись он с кем-то другим, Чжугэ Лян, пожалуй, смог бы держаться спокойнее, но перед лицом такого искусного интригана, как Цзя Сюй, он инстинктивно ощутил колоссальное давление.
Чжугэ Лян отчасти стал понимать, почему Пан Цзи не хотел, чтобы он взваливал на себя какую-либо бессмысленную ответственность: находиться в таком положении — поистине ужасно!
В полном смятении мысли в голове Чжугэ Ляна едва ли не застыли, а сознание наполнилось мелькающими картинами всевозможных трагических исходов.
Он уже давно просчитал, что если случится этот худший выбор, то кому-то из их братьев непременно суждено умереть без погребения!
Чжугэ Лян думал, что перед лицом смерти окажется намного сильнее других, но страх и ужас по-прежнему крепко держали его в тисках.
Он отчаянно пытался хоть как-то отреагировать, однако в горле пересохло, а в голове царила абсолютная пустота.
И в прошлой жизни, и в этой Чжугэ Лян впервые переживал столь смертельно опасный момент!
Видя, что Чжугэ Лян молчит уже долгое время и никак не реагирует, Цзя Сюй слабо улыбнулся:
— Ну что ж, тогда так и порешим.
Взгляд Чжугэ Ляна постепенно сфокусировался на улыбающемся лице Цзя Сюя.
Затем он услышал, как Цзя Сюй, словно кошка, играющая с мышкой, задал вопрос:
— Интересно только, кого из вас двоих вы планируете оставить?
Этот вопрос был поистине смертоносным!
Чжугэ Лян какое-то время смотрел на Цзя Сюя, после чего с необычайным хладнокровием и твердостью произнес:
— Меня!
Затем он повторил снова:
— Я остаюсь!
Выражение лица Цзя Сюя не изменилось, зато стоявшая рядом Пан Цзи сжал зубы и громко произнес:
— Погодите.
Все взгляды обратились на Пан Цзи.
Улыбка на пухлом лице Пан Цзи полностью исчезла, и он предельно серьезно заявил:
— Лучше я останусь.
— Как интересно, — улыбнулся Цзя Сюй, тая за мягкими словами скрытую угрозу. — Всего-то нужно передать весть, к чему устраивать драму будто перед вечной разлукой? Неужели за этим кроется что-то еще?
Чжугэ Лян от злости до боли стиснул зубы — ему так и хотелось съездить этому старому ублюдку в морду.
Самое досадное было в том, что если бы они сейчас стали слишком сильно спорить с Пан Цзи, это неминуемо вызвало бы подозрения.
Тогда им бы точно не удалось выкрутиться и замести следы.
Чжугэ Лян как раз ломал голову над тем, как поступить.
Пан Цзи обвел всех взглядом, сложил руки в поклоне и торжественно произнес:
— Раз уж мы решили пойти на рискованный шаг и принудить Хуан Чжуна к с здаче, то в случае успеха или провала нам обоим придется разделиться, и претворить задуманное в жизнь будет непросто. Нам нужно еще раз всё обсудить и дать друг другу кое-какие напутствия.
Выслушав его, Чжан Цзи немного подумал и тут же согласился:
— Хм, выбор действительно не из легких. Если вдруг Хуан Чжун окажется загнан в угол, посланцу, который понесет ответную весть, придется несладко. Что ж, ладно, оставайтесь в шатре и обсудите, кто останется, а через четверть часа я велю Сюэ-эр проводить одного из вас в город.
С этими словами он кивком подал знак Цзя Сюю, и оба неспешно вышли из главного шатра.
Как только те двое удалились, Чжугэ Лян и Пан Цзи быстро подошли к входу, чтобы проверить обстановку.
Убедившись, что вокруг никого нет, Чжугэ Лян торопливо заговорил:
— Зять, это дело началось из-за меня, не нужно ввязываться во всё это. Оставаться здесь сейчас — значит подвергать себя огромнейшему риску.
Услышав это, Пан Цзи многократно покачал головой и презрительно взглянул на Чжугэ Ляна:
— С твоими хилыми плечами какую ношу ты сможешь вынести? Когда твой зять в одиночку отправлялся в Сянъян, ты еще в штаны мочился!
Чжугэ Лян от этих слов едва не задохнулся от возмущения.
Да когда ты в одиночку ходил в Сянъян, мне уже было девять лет, между прочим!
Чжугэ Лян попытался возразить снова, но Пан Цзи нетерпеливо перебил его:
— Сколько тебе вообще лет? Через что тебе довелось пройти? Неужели ты... ты... неужели ты знаешь, как нужно общаться с посторонними людьми, и понимаешь, насколько тут важна каждая мелочь? Да ты ничегошеньки не смыслишь!
Речь Пан Цзи лишила Чжугэ Ляна всякого дар речи.
Пан Цзи с абсолютно серьезным видом продолжил:
— Так что мы с тобой разные. У тебя быстрый ум, в любой ситуации найдется выход, и ты как раз сможешь лавировать снаружи. А я? Мое главное умение — находить подход к людям. Мое пребывание здесь принесет куда больше пользы, чем твое; и наоборот, твое нахождение снаружи куда важнее моего. Я остаюсь, а ты уходишь — это лучший выбор.
Если рассуждать здраво, это действительно был наилучший вариант.
Однако кулаки Чжугэ Ляна сжались с такой силой, что побелели костяшки.
— Решено. Вот и решено.
Пан Цзи, глядя на разговаривающих вдали у входа в лагерь Чжан Цзи и Цзя Сюя, бормотал эти слова словно заклинание.
Чжугэ Лян сдерживался изо всех сил, но всё же не удержался и снова принялся отговаривать Пан Цзи:
— Зять, я хочу, чтобы ты осознавал всю степень опасности! Очень может быть — я говорю, крайне вероятно, — что я еще даже не успею увидеться с Хуан Чжуном, как заранее готовые к бою войска Цзинчжоу уже спровоцируют войска Силяна! К тому моменту ты окажешься в смертельной опасности!
Как бы то ни было, эту заварушку заварил Чжугэ Лян, и если действительно грозит смертельная опасность, он готов принять свою судьбу.
Но втягивать в это Пан Цзи Чжугэ Лян решительно не желал.
Хотя этот толстяк и вел себя порой противно и вызывал раздражение, он добровольно согласился составить ему компанию в столь опасном посольстве, и Чжугэ Лян не мог проявить себя бесчестным человеком.
Пан Цзи бросил на Чжугэ Ляна пренебрежительный взгляд и свысока изрек:
— Когда я много лет назад один входил в Сянъян, со мной не носилось столько нянек, как с тобой. Не переживай, через какие только бурные реки мне не доводилось переправляться, неужели меня испугает какой-то ручеек?
Глядя на то, как Пан Цзи бьет себя в грудь, Чжугэ Лян не мог не почувствовать искреннюю доброту, скрывавшуюся за этими словами.
— Ты только что... — в груди Чжугэ Ляна поднялась волна тепла, горло перехватило, но голос прозвучал сухой хрипотой.
Ему так хотелось выкрикнуть всё, что было на душе.
На самом деле мне хотелось сказать, что я не хочу умереть здесь в столь юном возрасте, даже толком не успев разглядеть, каков этот мир на самом деле, и не поняв, чего именно я хочу...
К концу фразы у Чжугэ Ляна защипало в носу, и он совершенно не представлял, как отблагодарить за столь искреннюю душевную теплоту.
Пан Цзи стоял спиной к нему, глядя на караульное помещение.
Его одинокая фигура излучала готовность взять на себя ответственность.
Он резко повернул голову.
На лице не было и следа той тоски, которую воображал Чжугэ Лян, — наоборот, оно сияло улыбкой.
— Ну как, хороший у тебя зять?
Чжугэ Лян поджал губы, огляделся по сторонам и заметил на столике Чжан Цзи письменные принадлежности.
Он тут же решительным шагом направился туда, взял тушечницу и принялся сам растирать тушь.
— Э?
Не дождавшись от Чжугэ Ляна никакой похвалы, Пан Цзи слегка разочаровался.
Сложив руки на груди, он подошел и остановился рядом:
— Ты это к чему?
Чжугэ Лян помрачнел и бросил на него взгляд:
— Смотреть запрещено.
— Тц! И больно надо!
Пан Цзи посчитал это ударом по своему самолюбию и отвернулся.
Однако уголком глаза он украдкой заметил, как Чжугэ Лян оторвал кусок от собственного подола и принялся о чем-то яростно писать на нем кистью.
Иероглифы были мелкими, но текст ложился очень плотно.
Одолеваемый сомнениями, Пан Цзи не удержался от вопроса:
— Что это ты там пишешь?
Чжугэ Лян с каменным лицом поднял на него глаза:
— Я же сказал: смотреть нельзя!
Пан Цзи смущенно замялся и поспешно отвернулся.
Хотя упрямства в нем не убавилось:
— Да я так, угадываю! Просто угадываю!

Комментарии

Загрузка...