— Подкрепление пришло! Удельный князь Гаояна сдержал слово! — раздался чей-то ликующий возглас на крепостной стене.
— Подкрепление пришло! Удельный князь Гаояна сдержал слово! — раздался чей-то ликующий возглас на крепостной стене.
Чжу Гаосюй стоял у бруствера. Прикрыв ладонью глаза от слепящего полуденного солнца, он пристально вгляделся в даль. Солдаты ляодунской армии под началом маркиза Цзянъинь, У Гао, спешно отступали! За наспех возведенными укреплениями царил хаос: лопаты, кирки, палатки — все было брошено на произвол судьбы.
Чжу Гаосюй стоял у бруствера. Прикрыв ладонью глаза от слепящего полуденного солнца, он пристально вгляделся в даль. Солдаты ляодунской армии под началом маркиза Цзянъинь, У Гао, спешно отступали! За наспех возведенными укреплениями царил хаос: лопаты, кирки, палатки — все было брошено на произвол судьбы.
Этот У Гао, право, чудной человек. Проделать такой путь до самой провинции Хэбэй, притащить за собой десятки тысяч людей, заставить их несколько дней кряду гнуть спину на земляных работах... И ради чего? За все время его войско не выпустило ни единой стрелы, не сделало ни единого пушечного выстрела. А теперь они просто бросили плоды своих тяжких трудов и пустились в бегство.
Этот У Гао, право, чудной человек. Проделать такой путь до самой провинции Хэбэй, притащить за собой десятки тысяч людей, заставить их несколько дней кряду гнуть спину на земляных работах... И ради чего? За все время его войско не выпустило ни единой стрелы, не сделало ни единого пушечного выстрела. А теперь они просто бросили плоды своих тяжких трудов и пустились в бегство.
Впрочем, а если бы подкрепление от князя Янь действительно не подоспело?
Впрочем, а если бы подкрепление от князя Янь действительно не подоспело?
К счастью, отец пришел вовремя. Сначала передовой отряд конницы перемахнул через заброшенные рвы и устремился на север в погоню за отступающими. Затем на западе, вздымая тучи пыли, показалось бескрайнее море знамен и всадников. Черная лавина заполнила горизонт. Князь Янь не просто явился на выручку — он привел с собой главные силы своей армии.
К счастью, отец пришел вовремя. Сначала передовой отряд конницы перемахнул через заброшенные рвы и устремился на север в погоню за отступающими. Затем на западе, вздымая тучи пыли, показалось бескрайнее море знамен и всадников. Черная лавина заполнила горизонт. Князь Янь не просто явился на выручку — он привел с собой главные силы своей армии.
Под началом Чжу Гаосюя оставалась тысяча всадников, но отдавать приказ о преследовании он не спешил. Охота за головами беглецов ради пустой славы его не прельщала — в конце концов, все они были сынами одной земли.
Под началом Чжу Гаосюя оставалась тысяча всадников, но отдавать приказ о преследовании он не спешил. Охота за головами беглецов ради пустой славы его не прельщала — в конце концов, все они были сынами одной земли.
Вскоре под оглушительный рев труб и шелест сотен знамен к воротам Юнпина неторопливо подъехал сам князь Янь в тяжелых боевых доспехах.
Вскоре под оглушительный рев труб и шелест сотен знамен к воротам Юнпина неторопливо подъехал сам князь Янь в тяжелых боевых доспехах.
Городские ворота давно были распахнуты настежь. Чжу Гаосюй спустился с крепостной стены и встал у входа. Почтительно сложив руки, он дождался, пока отец приблизится, и произнес:
Городские ворота давно были распахнуты настежь. Чжу Гаосюй спустился с крепостной стены и встал у входа. Почтительно сложив руки, он дождался, пока отец приблизится, и произнес:
— Сын приветствует отца!
— Сын приветствует отца!
Только сейчас он заметил, что следом едет его младший брат, Гаосуй. Тот красовался в новеньком панцире, от которого, впрочем, было мало толку. Чжу Гаосюй прекрасно знал своего третьего брата: в ратном деле тот был полным профаном, да и годами не вышел — в настоящей схватке его одолел бы даже простой пехотинец.
Только сейчас он заметил, что следом едет его младший брат, Гаосуй. Тот красовался в новеньком панцире, от которого, впрочем, было мало толку. Чжу Гаосюй прекрасно знал своего третьего брата: в ратном деле тот был полным профаном, да и годами не вышел — в настоящей схватке его одолел бы даже простой пехотинец.
Чжу Гаосюй окликнул его:
Чжу Гаосюй окликнул его:
— Третий брат! И ты здесь?
— Третий брат! И ты здесь?
— Надеюсь, ты в здравии, второй брат! — отозвался Гаосуй. — Я умолил отца взять меня с собой. Хочу помогать ему в походах так же, как и вы со старшим братом.
— Надеюсь, ты в здравии, второй брат! — отозвался Гаосуй. — Я умолил отца взять меня с собой. Хочу помогать ему в походах так же, как и вы со старшим братом.
— Хорошо, хорошо, — с улыбкой произнес князь Янь.
— Хорошо, хорошо, — с улыбкой произнес князь Янь.
На его лице не было ни тени тревоги, словно это не его родовые земли сейчас собиралась сокрушить полумиллионная императорская армия. Впрочем, причина его веселья выяснилась быстро. Спешившись, князь Янь негромко добавил:
На его лице не было ни тени тревоги, словно это не его родовые земли сейчас собиралась сокрушить полумиллионная императорская армия. Впрочем, причина его веселья выяснилась быстро. Спешившись, князь Янь негромко добавил:
— Отличная работа, Гаосюй. Твоего семнадцатого дядю лишили военного командования. Император сам подписал указ!
— Отличная работа, Гаосюй. Твоего семнадцатого дядю лишили военного командования. Император сам подписал указ!
***
***
Нанкин. Военное министерство
Нанкин. Военное министерство
В самом сердце столицы, сразу за величественными воротами Хуну, раскинулась улица Цяньбулан. С ее восточной стороны располагалось ведомство Военного министерства.
В самом сердце столицы, сразу за величественными воротами Хуну, раскинулась улица Цяньбулан. С ее восточной стороны располагалось ведомство Военного министерства.
Просторный комплекс зданий поражал имперским величием. По чистым каменным плитам бесшумно сновали чиновники, неизменно вежливые и предупредительные. Служба в таком месте сама по себе считалась великой милостью, но военный министр Ци Тай получал здесь не только покой, но и безраздельное почтение подчиненных.
Просторный комплекс зданий поражал имперским величием. По чистым каменным плитам бесшумно сновали чиновники, неизменно вежливые и предупредительные. Служба в таком месте сама по себе считалась великой милостью, но военный министр Ци Тай получал здесь не только покой, но и безраздельное почтение подчиненных.
Сквозь резные деревянные окна в кабинет лился мягкий осенний свет, мешаясь со сладковатым запахом свежей туши. Министр Ци занес кисть над бумагой, но вдруг замер. Рука застыла в воздухе. Медленно поглаживая ухоженную бородку, он нахмурился. Какая-то мысль не давала ему покоя последние два дня. Она всплывала на границе сознания, тревожа и ускользая, но он никак не мог понять, в чем именно крылся подвох.
Сквозь резные деревянные окна в кабинет лился мягкий осенний свет, мешаясь со сладковатым запахом свежей туши. Министр Ци занес кисть над бумагой, но вдруг замер. Рука застыла в воздухе. Медленно поглаживая ухоженную бородку, он нахмурился. Какая-то мысль не давала ему покоя последние два дня. Она всплывала на границе сознания, тревожа и ускользая, но он никак не мог понять, в чем именно крылся подвох.
Тяжело вздохнув, Ци Тай отложил кисть на каменную подставку и негромко позвал слугу.
Тяжело вздохнув, Ци Тай отложил кисть на каменную подставку и негромко позвал слугу.
В дверях тут же появился писец в традиционной чиновничьей сетке для волос. Он почтительно склонился, ожидая приказаний.
В дверях тут же появился писец в традиционной чиновничьей сетке для волос. Он почтительно склонился, ожидая приказаний.
— Ступай, — распорядился Ци Тай. — Найди генерала Ли Тая и пригласи его ко мне в кабинет.
— Ступай, — распорядился Ци Тай. — Найди генерала Ли Тая и пригласи его ко мне в кабинет.
— Будет исполнено сей же час, господин.
— Будет исполнено сей же час, господин.
Проводив слугу взглядом, министр вновь взялся за кисть. Он погрузился в государственные дела, стараясь заглушить смутную тревогу работой.
Проводив слугу взглядом, министр вновь взялся за кисть. Он погрузился в государственные дела, стараясь заглушить смутную тревогу работой.
Прошло немало времени, прежде чем писец вернулся и тихо доложил:
Прошло немало времени, прежде чем писец вернулся и тихо доложил:
— Господин министр, генерал Ли прибыл.
— Господин министр, генерал Ли прибыл.
— Проси. И вели подать нам чаю, — отозвался Ци Тай.
— Проси. И вели подать нам чаю, — отозвался Ци Тай.
Вошедший Ли Тай был без доспехов, в простом шелковом халате военного чина. После обмена дежурными любезностями министр сразу перешел к делу:
Вошедший Ли Тай был без доспехов, в простом шелковом халате военного чина. После обмена дежурными любезностями министр сразу перешел к делу:
— Генерал Ли, с тех пор как вы вместе с князем Ляо вернулись из Данина в столицу, прошло уже порядочно времени. Я помню нашу прошлую встречу...
— Генерал Ли, с тех пор как вы вместе с князем Ляо вернулись из Данина в столицу, прошло уже порядочно времени. Я помню нашу прошлую встречу...
Ли Тай угодливо наклонился:
Ли Тай угодливо наклонился:
— Все так, господин министр. Ваше влияние столь велико, что даже великие князья почли бы за честь ваш визит.
— Все так, господин министр. Ваше влияние столь велико, что даже великие князья почли бы за честь ваш визит.
— Оставим это, — посерьезнел Ци Тай. — Занимаясь бумагами, я вдруг вспомнил одну деталь. На недавней аудиенции у Его Величества присутствовали высшие сановники и сам князь Ляо. Однако вас, генерал, среди приглашенных не было. Почему?
— Оставим это, — посерьезнел Ци Тай. — Занимаясь бумагами, я вдруг вспомнил одну деталь. На недавней аудиенции у Его Величества присутствовали высшие сановники и сам князь Ляо. Однако вас, генерал, среди приглашенных не было. Почему?
— Мой чин слишком мал для подобных приемов, — сокрушенно развел руками Ли Тай. — К тому же князю Ляо и так доподлинно известно все, что произошло на севере.
— Мой чин слишком мал для подобных приемов, — сокрушенно развел руками Ли Тай. — К тому же князю Ляо и так доподлинно известно все, что произошло на севере.
— Вот как... — Ци Тай задумчиво кивнул. — Что ж, я вынужден снова побеспокоить вас расспросами. Будьте добры, расскажите мне еще раз о событиях в Данине и Гуаньнине. Во всех подробностях.
— Вот как... — Ци Тай задумчиво кивнул. — Что ж, я вынужден снова побеспокоить вас расспросами. Будьте добры, расскажите мне еще раз о событиях в Данине и Гуаньнине. Во всех подробностях.
— Полноте, господин министр, какие могут быть беспокойства! — торопливо заговорил Ли Тай. — Если вам угодно, я повторю это хоть десять раз.
— Полноте, господин министр, какие могут быть беспокойства! — торопливо заговорил Ли Тай. — Если вам угодно, я повторю это хоть десять раз.
Он замялся, поднимая глаза к потолку и пытаясь восстановить в памяти цепь событий.
Он замялся, поднимая глаза к потолку и пытаясь восстановить в памяти цепь событий.
— В тот день люди князя Нина выманили меня обманом из города...
— В тот день люди князя Нина выманили меня обманом из города...
И Ли Тай без утайки выложил все, что с ним произошло.
И Ли Тай без утайки выложил все, что с ним произошло.
Ци Тай слушал молча, не перебивая. Он лишь изредка кивал, перебирая пальцами четки на столе и сохраняя видимость глубокого внимания.
Ци Тай слушал молча, не перебивая. Он лишь изредка кивал, перебирая пальцами четки на столе и сохраняя видимость глубокого внимания.
— Вот и вся история, — шумно выдохнул генерал после долгого монолога.
— Вот и вся история, — шумно выдохнул генерал после долгого монолога.
Однако реакция министра оказалась неожиданной. Он указал на чашку:
Однако реакция министра оказалась неожиданной. Он указал на чашку:
— Испить чаю, генерал, смочите горло. А теперь... не могли бы вы повторить все сначала?
— Испить чаю, генерал, смочите горло. А теперь... не могли бы вы повторить все сначала?
— А? Да... конечно, — растерялся Ли Тай и послушно начал заново: — В тот день люди князя Нина выманили меня обманом из города...
— А? Да... конечно, — растерялся Ли Тай и послушно начал заново: — В тот день люди князя Нина выманили меня обманом из города...
— Постойте! — Ци Тай поднял руку, останавливая его. — Вы — боевой командир Данина. Зачем людям князя Нина понадобилось именно «выманивать» вас обманом, а не просто приказать явиться?
— Постойте! — Ци Тай поднял руку, останавливая его. — Вы — боевой командир Данина. Зачем людям князя Нина понадобилось именно «выманивать» вас обманом, а не просто приказать явиться?
— Так ведь князь Нин не хотел, чтобы я догадался, чьих рук это грязное дело! — удивленно вытаращился Ли Тай.
— Так ведь князь Нин не хотел, чтобы я догадался, чьих рук это грязное дело! — удивленно вытаращился Ли Тай.
— Разумно. Но я имел в виду другое, — министр выдержал паузу. Когда он заговорил вновь, его голос звучал медленно и пугающе отчетливо: — Вернее спросить так... Каким именно образом они заставили вас поверить им?
— Разумно. Но я имел в виду другое, — министр выдержал паузу. Когда он заговорил вновь, его голос звучал медленно и пугающе отчетливо: — Вернее спросить так... Каким именно образом они заставили вас поверить им?
— Тот человек показал мне тайный императорский указ! — выпалил Ли Тай. — Как выяснилось позже — фальшивый.
— Тот человек показал мне тайный императорский указ! — выпалил Ли Тай. — Как выяснилось позже — фальшивый.
— Откуда вам известно, что он был фальшивым? — мгновенно отреагировал Ци Тай. — Почему вы не заподозрили неладное сразу?
— Откуда вам известно, что он был фальшивым? — мгновенно отреагировал Ци Тай. — Почему вы не заподозрили неладное сразу?
— Да потому что подделка была безупречной! — воскликнул генерал. — Почерк один в один как у Его Величества. Я ведь видел императорские резолюции раньше, даже любовался ими! О подмене я узнал случайно. Те наемники шептались между собой, мол, «указ-то липовый, а этот дурак Ли Тай сразу заглотил наживку». Локти теперь кусаю... Эх, кабы я тогда проявил бдительность! Но гонец пришел один, с виду чистый книжник, вот я и потерял осторожность.
— Да потому что подделка была безупречной! — воскликнул генерал. — Почерк один в один как у Его Величества. Я ведь видел императорские резолюции раньше, даже любовался ими! О подмене я узнал случайно. Те наемники шептались между собой, мол, «указ-то липовый, а этот дурак Ли Тай сразу заглотил наживку». Локти теперь кусаю... Эх, кабы я тогда проявил бдительность! Но гонец пришел один, с виду чистый книжник, вот я и потерял осторожность.
— И все же в ваших словах есть странность, — ледяным тоном заметил Ци Тай. — Двоих ваших телохранителей застрелили на месте, пролив кровь. Зачем же убийцам понадобилось брать вас живым, увозить и пытаться закопать в землю, что в итоге и помогло вам сбежать? Не находите это нелогичным?
— И все же в ваших словах есть странность, — ледяным тоном заметил Ци Тай. — Двоих ваших телохранителей застрелили на месте, пролив кровь. Зачем же убийцам понадобилось брать вас живым, увозить и пытаться закопать в землю, что в итоге и помогло вам сбежать? Не находите это нелогичным?
Ли Тай осекся, не зная, что ответить.
Ли Тай осекся, не зная, что ответить.
— На что вы намекаете, господин министр?
— На что вы намекаете, господин министр?
Ци Тай проигнорировал вопрос.
Ци Тай проигнорировал вопрос.
— Что было написано в том указе?
— Что было написано в том указе?
Поразмыслив немного, Ли Тай ответил:
Поразмыслив немного, Ли Тай ответил:
— Там было начертано в две строки: «Тебе вверяю судить о важности дел, действуй по обстоятельствам».
— Там было начертано в две строки: «Тебе вверяю судить о важности дел, действуй по обстоятельствам».
— Ясно... Благодарю, что уделили мне время, генерал, — Ци Тай взял чашку чая и принялся неторопливо помешивать воду крышечкой, давая понять, что разговор окончен. Пить он не стал.
— Ясно... Благодарю, что уделили мне время, генерал, — Ци Тай взял чашку чая и принялся неторопливо помешивать воду крышечкой, давая понять, что разговор окончен. Пить он не стал.
Поняв намек, Ли Тай поднялся со стула и почтительно поклонился:
Поняв намек, Ли Тай поднялся со стула и почтительно поклонился:
— В таком случае, нижайше откланиваюсь.
— В таком случае, нижайше откланиваюсь.
— Проводи гостя, — бросил министр слуге.
— Проводи гостя, — бросил министр слуге.
Едва за военным закрылась дверь, Ци Тай поднялся, оправил складки чиновничьего халата и стремительным шагом покинул кабинет. Выйдя на улицу Цяньбулан, он бросил быстрый взгляд на катящееся к закату солнце. До часа Петуха оставалось не меньше двух часов. Министр ускорил шаг.
Едва за военным закрылась дверь, Ци Тай поднялся, оправил складки чиновничьего халата и стремительным шагом покинул кабинет. Выйдя на улицу Цяньбулан, он бросил быстрый взгляд на катящееся к закату солнце. До часа Петуха оставалось не меньше двух часов. Министр ускорил шаг.
Подойдя к воротам Фэнтяньмэнь, он краем глаза заметил, что за ним кто-то следует. Ци Тай замедлил ход и обернулся. Позади шел заместитель чиновника Приказа императорских жертвоприношений.
Подойдя к воротам Фэнтяньмэнь, он краем глаза заметил, что за ним кто-то следует. Ци Тай замедлил ход и обернулся. Позади шел заместитель чиновника Приказа императорских жертвоприношений.
На лице министра промелькнула холодная усмешка. Пробормотав сквозь зубы дежурное приветствие, он направился прямиком к дежурному евнуху у ворот.
На лице министра промелькнула холодная усмешка. Пробормотав сквозь зубы дежурное приветствие, он направился прямиком к дежурному евнуху у ворот.
***
***
Нанкин. Императорский дворец
Нанкин. Императорский дворец
Молодой император Чжу Юньвэнь славился прилежанием. Почти все рабочее время он проводил в тронной палате за чтением докладов и обсуждением государственных дел. В этот момент к его столу бесшумно приблизился евнух и замер в почтительном ожидании, не смея нарушить тишину.
Молодой император Чжу Юньвэнь славился прилежанием. Почти все рабочее время он проводил в тронной палате за чтением докладов и обсуждением государственных дел. В этот момент к его столу бесшумно приблизился евнух и замер в почтительном ожидании, не смея нарушить тишину.
Дождавшись, пока правитель отложит кисть и поднимет голову, слуга вкрадчиво прошептал:
Дождавшись, пока правитель отложит кисть и поднимет голову, слуга вкрадчиво прошептал:
— Владыка-Император, военный министр Ци Тай и заместитель чиновника Приказа императорских жертвоприношений у ворот. Просят срочной аудиенции.
— Владыка-Император, военный министр Ци Тай и заместитель чиновника Приказа императорских жертвоприношений у ворот. Просят срочной аудиенции.
— Пусть войдут, — сухо обронил Чжу Юньвэнь.
— Пусть войдут, — сухо обронил Чжу Юньвэнь.
Евнух пятился назад, пока не оказался на достаточном расстоянии, после чего развернулся и поспешил к выходу.
Евнух пятился назад, пока не оказался на достаточном расстоянии, после чего развернулся и поспешил к выходу.
Вскоре оба сановника вошли в зал. Совершив положенные земные поклоны и вознеся благодарности, они поднялись с колен. Сделав два шага вперед, Ци Тай почтительно сложил руки:
Вскоре оба сановника вошли в зал. Совершив положенные земные поклоны и вознеся благодарности, они поднялись с колен. Сделав два шага вперед, Ци Тай почтительно сложил руки:
— Ваше Величество, у Вашего нижайшего слуги есть срочное донесение. Сегодня я допросил воротившегося из Данина генерала Ли Тая. Он утверждает, что его выманили из крепости при помощи поддельного указа Его Величества. В свитке значилось: «Тебе вверяю судить о важности дел, действуй по обстоятельствам»...
— Ваше Величество, у Вашего нижайшего слуги есть срочное донесение. Сегодня я допросил воротившегося из Данина генерала Ли Тая. Он утверждает, что его выманили из крепости при помощи поддельного указа Его Величества. В свитке значилось: «Тебе вверяю судить о важности дел, действуй по обстоятельствам»...
Помедлив мгновение, министр твердо спросил:
Помедлив мгновение, министр твердо спросил:
— Смею вопрошать, посылал ли когда-либо Ваше Величество тайный указ с подобным содержанием кому-либо из преданных слуг или благородных мужей?
— Смею вопрошать, посылал ли когда-либо Ваше Величество тайный указ с подобным содержанием кому-либо из преданных слуг или благородных мужей?
В зале воцарилась гнетущая тишина. Чжу Юньвэнь долго молчал. Окружающим могло показаться, что император просто пытается вспомнить — ведь за время своего правления он издал немало тайных указов.
В зале воцарилась гнетущая тишина. Чжу Юньвэнь долго молчал. Окружающим могло показаться, что император просто пытается вспомнить — ведь за время своего правления он издал немало тайных указов.
Наконец правитель произнес с каменным выражением лица:
Наконец правитель произнес с каменным выражением лица:
— Я не отдавал подобного распоряжения.
— Я не отдавал подобного распоряжения.
Ци Тай склонился в глубоком поклоне:
Ци Тай склонился в глубоком поклоне:
— Благодарю за ответ, Ваше Величество. Позвольте нижайшему слуге удалиться. Да продлит Небо ваши годы...
— Благодарю за ответ, Ваше Величество. Позвольте нижайшему слуге удалиться. Да продлит Небо ваши годы...
Чжу Юньвэнь перевел взгляд на второго чиновника. Тот коротко доложил о каком-то незначительном деле и тоже поспешил откланяться.
Чжу Юньвэнь перевел взгляд на второго чиновника. Тот коротко доложил о каком-то незначительном деле и тоже поспешил откланяться.
Покои вновь погрузились в безмолвие. Казалось, произошла лишь обычная будничная беседа, коих ежедневно случались десятки. Стоявшие у стен евнухи заметно расслабились, видя, что министры ушли, а император безмолвствует.
Покои вновь погрузились в безмолвие. Казалось, произошла лишь обычная будничная беседа, коих ежедневно случались десятки. Стоявшие у стен евнухи заметно расслабились, видя, что министры ушли, а император безмолвствует.
Но внезапно Чжу Юньвэнь с силой швырнул кисть на стол. Раздался резкий сухой хлопок. Капли алой туши веером брызнули на полированные каменные плиты пола.
Но внезапно Чжу Юньвэнь с силой швырнул кисть на стол. Раздался резкий сухой хлопок. Капли алой туши веером брызнули на полированные каменные плиты пола.
Стоявший ближе всех евнух вздрогнул всем телом, лицо его мгновенно побелело от ужаса.
Стоявший ближе всех евнух вздрогнул всем телом, лицо его мгновенно побелело от ужаса.
Яростно взмахнув широким рукавом халата, император смахнул со стола стопки докладов. Бумаги лавиной посыпались на пол. Тяжелая каменная чернильница, фарфоровые чашки и нефритовые пресс-папье с грохотом полетели следом, с треском разлетаясь на осколки. В одно мгновение тронный зал превратился в руины.
Яростно взмахнув широким рукавом халата, император смахнул со стола стопки докладов. Бумаги лавиной посыпались на пол. Тяжелая каменная чернильница, фарфоровые чашки и нефритовые пресс-папье с грохотом полетели следом, с треском разлетаясь на осколки. В одно мгновение тронный зал превратился в руины.
Но гнев императора было уже не остановить. Лицо его покрылось багровыми пятнами. Схватившись за золоченый шелк, покрывавший стол, он с треском сорвал его, а затем обеими руками с дикой силой опрокинул тяжелый резной стол вперед.
Но гнев императора было уже не остановить. Лицо его покрылось багровыми пятнами. Схватившись за золоченый шелк, покрывавший стол, он с треском сорвал его, а затем обеими руками с дикой силой опрокинул тяжелый резной стол вперед.
Слуги, евнухи и придворные дамы пали ниц. Дрожа от страха, они вжались в пол, боясь издать хоть единый звук.
Слуги, евнухи и придворные дамы пали ниц. Дрожа от страха, они вжались в пол, боясь издать хоть единый звук.
Посреди этого безмолвного ужаса стоял тяжело дышащий Чжу Юньвэнь. Его лицо то бледнело, то наливалось кровью, в налитых яростью глазах читалось крайнее смятение. Он замер, словно каменное изваяние, обуреваемый целой бурей чувств. На его лице отражалась смесь ярости и глубокого омерзения, словно он только что проглотил какую-то гадость, застрявшую теперь комом в горле, или потерпел унизительное поражение в драке, от которого никак не мог оправиться.
Посреди этого безмолвного ужаса стоял тяжело дышащий Чжу Юньвэнь. Его лицо то бледнело, то наливалось кровью, в налитых яростью глазах читалось крайнее смятение. Он замер, словно каменное изваяние, обуреваемый целой бурей чувств. На его лице отражалась смесь ярости и глубокого омерзения, словно он только что проглотил какую-то гадость, застрявшую теперь комом в горле, или потерпел унизительное поражение в драке, от которого никак не мог оправиться.
«Тебе вверяю судить о важности дел, действуй по обстоятельствам» — именно эти слова, буква в букву, значились в секретном указе, который он лично отправил маркизу Чансин, Гэн Бинвэню.
«Тебе вверяю судить о важности дел, действуй по обстоятельствам» — именно эти слова, буква в букву, значились в секретном указе, который он лично отправил маркизу Чансин, Гэн Бинвэню.
Но Гэн Бинвэнь уже давно был убит под стенами Чжэньдина удельным князем Гаояна, Чжу Гаосюем. Шлемы, доспехи и личное оружие погибшего полководца, как поговаривали, победители обобрали дочиста.
Но Гэн Бинвэнь уже давно был убит под стенами Чжэньдина удельным князем Гаояна, Чжу Гаосюем. Шлемы, доспехи и личное оружие погибшего полководца, как поговаривали, победители обобрали дочиста.

Комментарии

Загрузка...