Чжэньдин был огромным городом. Чжу Гаосюй, стоя в строю, всматривался на юг. На бескрайней, уходящей за горизонт равнине величественные очертания крепостных стен и надвратных башен сразу приковывали к себе взгляд. Он не знал точных размеров крепости, но на глаз её периметр составлял никак не меньше двадцати ли.
Чжэньдин был огромным городом. Чжу Гаосюй, стоя в строю, всматривался на юг. На бескрайней, уходящей за горизонт равнине величественные очертания крепостных стен и надвратных башен сразу приковывали к себе взгляд. Он не знал точных размеров крепости, но на глаз её периметр составлял никак не меньше двадцати ли.
Стены были глинобитными, но Чжу Гаосюй понимал: этот намертво утрамбованный лёсс, имевший в разрезе форму трапеции, по толщине едва ли уступал высоте. Настоящая твердыня почти в десять метров шириной — пробить такую было делом немыслимым.
Стены были глинобитными, но Чжу Гаосюй понимал: этот намертво утрамбованный лёсс, имевший в разрезе форму трапеции, по толщине едва ли уступал высоте. Настоящая твердыня почти в десять метров шириной — пробить такую было делом немыслимым.
Перед городскими стенами выстроились чернеющие пехотные каре. Издалека они напоминали бесконечные ряды глухих прямоугольных монолитов. Над ними колыхалось море знамён, а меж плотных рядов высились громоздкие деревянные повозки.
Перед городскими стенами выстроились чернеющие пехотные каре. Издалека они напоминали бесконечные ряды глухих прямоугольных монолитов. Над ними колыхалось море знамён, а меж плотных рядов высились громоздкие деревянные повозки.
Впереди пехотных порядков сновали одиночные всадники. Поднятая копытами пыль окутывала равнину серой дымкой, в которой тонули древние крепостные башни. Всё вокруг дышало суровым, леденящим дыханием скорой битвы.
Впереди пехотных порядков сновали одиночные всадники. Поднятая копытами пыль окутывала равнину серой дымкой, в которой тонули древние крепостные башни. Всё вокруг дышало суровым, леденящим дыханием скорой битвы.
Протяжно, утробно завыли рога в рядах яньской армии. Звук этот, низкий и зловещий, напоминал стон какого-то первобытного чудовища.
Протяжно, утробно завыли рога в рядах яньской армии. Звук этот, низкий и зловещий, напоминал стон какого-то первобытного чудовища.
Отряд Чжу Гаосюя стоял на западном фланге. Заслышав сигнал, князь велел командирам собраться вокруг него.
Отряд Чжу Гаосюя стоял на западном фланге. Заслышав сигнал, князь велел командирам собраться вокруг него.
В тот же миг лагерь яньцев содрогнулся от грохота боевых барабанов, и конница центрального клина лавиной устремилась в лобовую атаку.
В тот же миг лагерь яньцев содрогнулся от грохота боевых барабанов, и конница центрального клина лавиной устремилась в лобовую атаку.
Раскатистый грохот пушек разорвал небо, будто гром среди ясного дня. Чжу Гаосюй обернулся и увидел, как над крепостными валами и перед вражеским строем повалили клубы густого белого дыма. Колонны яньской конницы разделились, уходя на восток и запад. Ещё мгновение — и дальнее поле ожило: доносимый ветром треск ружейных выстрелов, свист стрел и яростный гул тысяч глоток слились в единый шквал.
Раскатистый грохот пушек разорвал небо, будто гром среди ясного дня. Чжу Гаосюй обернулся и увидел, как над крепостными валами и перед вражеским строем повалили клубы густого белого дыма. Колонны яньской конницы разделились, уходя на восток и запад. Ещё мгновение — и дальнее поле ожило: доносимый ветром треск ружейных выстрелов, свист стрел и яростный гул тысяч глоток слились в единый шквал.
Чжу Гаосюй некоторое время молча вглядывался в разворачивающееся побоище, а затем повернулся к своим офицерам. Убедившись, что все в сборе, он заговорил уверенно и твердо:
Чжу Гаосюй некоторое время молча вглядывался в разворачивающееся побоище, а затем повернулся к своим офицерам. Убедившись, что все в сборе, он заговорил уверенно и твердо:
— Нашу задачу я наметил ещё вчера. Как только пойдём в бой, я с отборным отрядом «Цюаньюн» и тысячью личных гвардейцев нанесу удар первым. Наша цель — пробить брешь. Левый батальон Чжан У держится строго за моим красным стягом и сразу расширяет прорыв. Правый батальон пока остаётся в резерве. Если на передовой станет жарко, командующий правым батальоном сам оценивает обстановку и действует по обстоятельствам либо ждёт прямого приказа. Если моё красное знамя встанет, левый батальон немедленно меняет направление движения и бьёт на север. Мой же отряд зайдёт во фланг, и мы зажмём врага в клещи. Вопросы есть? Все всё поняли?
— Нашу задачу я наметил ещё вчера. Как только пойдём в бой, я с отборным отрядом «Цюаньюн» и тысячью личных гвардейцев нанесу удар первым. Наша цель — пробить брешь. Левый батальон Чжан У держится строго за моим красным стягом и сразу расширяет прорыв. Правый батальон пока остаётся в резерве. Если на передовой станет жарко, командующий правым батальоном сам оценивает обстановку и действует по обстоятельствам либо ждёт прямого приказа. Если моё красное знамя встанет, левый батальон немедленно меняет направление движения и бьёт на север. Мой же отряд зайдёт во фланг, и мы зажмём врага в клещи. Вопросы есть? Все всё поняли?
Командиры дружно вскинули руки в приветственном жесте:
Командиры дружно вскинули руки в приветственном жесте:
— Будет исполнено, князь!
— Будет исполнено, князь!
— Тысяцким, их помощникам и сотникам — действовать по ситуации! — Чжу Гаосюй взмахнул рукой и послал коня вперёд. — По коням! За мной!
— Тысяцким, их помощникам и сотникам — действовать по ситуации! — Чжу Гаосюй взмахнул рукой и послал коня вперёд. — По коням! За мной!
В авангарде устремились латники с алыми треугольными вымпелами, за ними в строго установленном порядке потянулись эскадроны Вэй Да. Земля задрожала под лавиной копыт. Набирая ход, эта грозная стальная река сделала глубокий обходной манёвр, забирая далеко к западу.
В авангарде устремились латники с алыми треугольными вымпелами, за ними в строго установленном порядке потянулись эскадроны Вэй Да. Земля задрожала под лавиной копыт. Набирая ход, эта грозная стальная река сделала глубокий обходной манёвр, забирая далеко к западу.
Вражеские полки растянулись по равнине, но их фланги не могли быть бесконечными. Обойдя позиции правительственных войск с запада, Чжу Гаосюй развернул конницу на юг. Согласно вчерашнему приказу Янь-вана, им надлежало обрушиться на беззащитный левый бок неприятельского войска.
Вражеские полки растянулись по равнине, но их фланги не могли быть бесконечными. Обойдя позиции правительственных войск с запада, Чжу Гаосюй развернул конницу на юг. Согласно вчерашнему приказу Янь-вана, им надлежало обрушиться на беззащитный левый бок неприятельского войска.
И в этот самый момент из глубины вражеских порядков один за другим начали выходить эскадроны неприятельской конницы. Они перестраивались на ходу, лавиной несясь наперерез яньцам.
И в этот самый момент из глубины вражеских порядков один за другим начали выходить эскадроны неприятельской конницы. Они перестраивались на ходу, лавиной несясь наперерез яньцам.
К тому, что противник прикроет свою пехоту конными заслонами, Чжу Гаосюй готовился ещё с ночи. Взятый в плен Лю Ин предупреждал о такой возможности — всё зависело лишь от того, где вражеский полководец решит расположить свои кавалерийские резервы. Завидев несущуюся навстречу угрозу, Чжу Гаосюй резко натянул поводья, пришпорил коня правым сапогом и, указав клинком на восток, прокричал:
К тому, что противник прикроет свою пехоту конными заслонами, Чжу Гаосюй готовился ещё с ночи. Взятый в плен Лю Ин предупреждал о такой возможности — всё зависело лишь от того, где вражеский полководец решит расположить свои кавалерийские резервы. Завидев несущуюся навстречу угрозу, Чжу Гаосюй резко натянул поводья, пришпорил коня правым сапогом и, указав клинком на восток, прокричал:
— Ван Бинь! Поворачивай влево! За мной, в атаку!
— Ван Бинь! Поворачивай влево! За мной, в атаку!
Следом он обернулся к вестовым:
Следом он обернулся к вестовым:
— Передать приказ батальонам! Чжан У — держать левый фланг! Прикрыть мои тылы с обеих сторон!
— Передать приказ батальонам! Чжан У — держать левый фланг! Прикрыть мои тылы с обеих сторон!
— Будет исполнено!
— Будет исполнено!
Яньская конница пошла на сближение. Вскинув над головой копьё с пунцовой кистью, Чжу Гаосюй взревел:
Яньская конница пошла на сближение. Вскинув над головой копьё с пунцовой кистью, Чжу Гаосюй взревел:
— Копья к бою! Смерть врагам!
— Копья к бою! Смерть врагам!
Вслед за ним тысячи всадников пустили коней в галоп. Лошадиные копыта замелькали в бешеном ритме, и авангард перешёл на стремительный аллюр.
Вслед за ним тысячи всадников пустили коней в галоп. Лошадиные копыта замелькали в бешеном ритме, и авангард перешёл на стремительный аллюр.
Копыта яростно кромсали иссохшую осеннюю траву, взбивая тучи рыжей пыли. Кони и люди мчались словно в плотном тумане. Окружающий мир стремительно сужался, видимость падала с каждой секундой.
Копыта яростно кромсали иссохшую осеннюю траву, взбивая тучи рыжей пыли. Кони и люди мчались словно в плотном тумане. Окружающий мир стремительно сужался, видимость падала с каждой секундой.
Навстречу ветру донёсся сухой, хлёсткий треск тетив — это враг открыл стрельбу. Расстояние между авангардами сократилось до жалких двадцати шагов. Сквозь пыльную завесу Чжу Гаосюй уже отчётливо видел силуэты вражеских всадников, припавших к конским гривам и натягивающих луки.
Навстречу ветру донёсся сухой, хлёсткий треск тетив — это враг открыл стрельбу. Расстояние между авангардами сократилось до жалких двадцати шагов. Сквозь пыльную завесу Чжу Гаосюй уже отчётливо видел силуэты вражеских всадников, припавших к конским гривам и натягивающих луки.
— А-а-ах! — раздался слева истошный крик.
— А-а-ах! — раздался слева истошный крик.
Один из яньских кавалеристов, сражённый стрелой, кубарем вылетел из седла. Тотчас послышался глухой хруст и полный нечеловеческой боли вопль — бедолага попал под копыта скачущих следом товарищей.
Один из яньских кавалеристов, сражённый стрелой, кубарем вылетел из седла. Тотчас послышался глухой хруст и полный нечеловеческой боли вопль — бедолага попал под копыта скачущих следом товарищей.
Не оборачиваясь, Чжу Гаосюй лишь сильнее стиснул зубы и, вперив яростный взгляд вперёд, летел напролом.
Не оборачиваясь, Чжу Гаосюй лишь сильнее стиснул зубы и, вперив яростный взгляд вперёд, летел напролом.
При бешеной скачке двадцать шагов — дело пары мгновений. Всадник императорских войск в широкополой шляпе, оказавшийся прямо на пути Чжу Гаосюя, в панике отбросил лук и потянулся к ножнам на поясе. Слишком поздно. Всё произошло слишком быстро. Нападавшие явно не ожидали, что яньцы пренебрегут привычной перестрелкой и маневренным боем, с ходу пойдя на таранный удар.
При бешеной скачке двадцать шагов — дело пары мгновений. Всадник императорских войск в широкополой шляпе, оказавшийся прямо на пути Чжу Гаосюя, в панике отбросил лук и потянулся к ножнам на поясе. Слишком поздно. Всё произошло слишком быстро. Нападавшие явно не ожидали, что яньцы пренебрегут привычной перестрелкой и маневренным боем, с ходу пойдя на таранный удар.
В уши ударил предсмертный хрип: копьё князя вонзилось в грудь врага и с влажным хрустом вышло из спины.
В уши ударил предсмертный хрип: копьё князя вонзилось в грудь врага и с влажным хрустом вышло из спины.
Выдернуть застрявшее копьё на такой скорости было невозможно. Чжу Гаосюй хладнокровно разжал пальцы и прямо на лету выхватил из-за спины длинную кавалерийскую саблю. Одним слитным, молниеносным движением он полоснул наотмашь — и ещё один всадник, захлёбываясь кровью, покатился по земле.
Выдернуть застрявшее копьё на такой скорости было невозможно. Чжу Гаосюй хладнокровно разжал пальцы и прямо на лету выхватил из-за спины длинную кавалерийскую саблю. Одним слитным, молниеносным движением он полоснул наотмашь — и ещё один всадник, захлёбываясь кровью, покатился по земле.
Кругом бушевал ад. Крики раненых сливались со звоном сталкивающихся клинков, похожим на безумный стрёкот кузницы. Поле мгновенно пропиталось густым, сладковатым запахом свежей крови. Даже пыль, висевшая в воздухе, казалось, окрасилась в багровые тона, превращаясь в зловещую взвесь.
Кругом бушевал ад. Крики раненых сливались со звоном сталкивающихся клинков, похожим на безумный стрёкот кузницы. Поле мгновенно пропиталось густым, сладковатым запахом свежей крови. Даже пыль, висевшая в воздухе, казалось, окрасилась в багровые тона, превращаясь в зловещую взвесь.
Мелькнувший справа враг попытался достать князя наконечником копья. Но реакция подвела беднягу — в бою секундное замешательство стоит жизни. Чжу Гаосюй сработал на опережение: не дав противнику завершить выпад, он нанёс упреждающий удар, и сабля с силой врубилась тому прямо в лицо.
Мелькнувший справа враг попытался достать князя наконечником копья. Но реакция подвела беднягу — в бою секундное замешательство стоит жизни. Чжу Гаосюй сработал на опережение: не дав противнику завершить выпад, он нанёс упреждающий удар, и сабля с силой врубилась тому прямо в лицо.
Лицо обдало горячей, липкой струёй. Всё перед глазами Чжу Гаосюя на миг окрасилось в багровый цвет, а в нос ударил резкий, тошнотворный дух тёплой крови. Не тратя драгоценных мгновений на то, чтобы утереться, он врезался в самую гущу вражеского отряда, раздавая удары направо и налево. Гвардейцы, видя, как бесстрашно мчится вперёд их господин — живое воплощение их собственного будущего и славы, — дрались с отчаянным неистовством.
Лицо обдало горячей, липкой струёй. Всё перед глазами Чжу Гаосюя на миг окрасилось в багровый цвет, а в нос ударил резкий, тошнотворный дух тёплой крови. Не тратя драгоценных мгновений на то, чтобы утереться, он врезался в самую гущу вражеского отряда, раздавая удары направо и налево. Гвардейцы, видя, как бесстрашно мчится вперёд их господин — живое воплощение их собственного будущего и славы, — дрались с отчаянным неистовством.
Гвардейцы, видя, как бесстрашно мчится вперёд их господин — живое воплощение их собственного будущего и славы, — дрались с отчаянным неистовством. Весь авангард яньцев шёл напролом, точно одержимый жаждой кровной мести. Бойцы бились насмерть, ослеплённые яростью.
Гвардейцы, видя, как бесстрашно мчится вперёд их господин — живое воплощение их собственного будущего и славы, — дрались с отчаянным неистовством. Весь авангард яньцев шёл напролом, точно одержимый жаждой кровной мести. Бойцы бились насмерть, ослеплённые яростью.
Под этим бешеным натиском вражеская конница дрогнула. Потеряв строй, всадники начали панически шарахаться в стороны, спасаясь бегством.
Под этим бешеным натиском вражеская конница дрогнула. Потеряв строй, всадники начали панически шарахаться в стороны, спасаясь бегством.
— Пха! — Чжу Гаосюй сплюнул набивавшуюся в рот кровь и утёр лицо левым рукавом, который мгновенно промок насквозь. Оглядевшись, он заметил, что слева плотным строем идут зелёные знамёна, а справа подтягиваются синие.
— Пха! — Чжу Гаосюй сплюнул набивавшуюся в рот кровь и утёр лицо левым рукавом, который мгновенно промок насквозь. Оглядевшись, он заметил, что слева плотным строем идут зелёные знамёна, а справа подтягиваются синие.
«Отличный задел. Первый раунд остался за мной!»
«Отличный задел. Первый раунд остался за мной!»
Сквозь клубящуюся пыль проступали лишь удаляющиеся крупы лошадей — неприятель спешно отступал, спасая свои жизни.
Сквозь клубящуюся пыль проступали лишь удаляющиеся крупы лошадей — неприятель спешно отступал, спасая свои жизни.
Ослабив поводья, Чжу Гаосюй перевёл коня на неторопливый шаг. Внизу, в примятой траве, скорчившись, лежал раненый солдат. Его лицо заливали кровь и слёзы. Завывая от ужаса и боли, он дрожащими руками собирал вывалившиеся наружу внутренности, пытаясь запихнуть испачканные в дорожной пыли кишки обратно в распоротый живот.
Ослабив поводья, Чжу Гаосюй перевёл коня на неторопливый шаг. Внизу, в примятой траве, скорчившись, лежал раненый солдат. Его лицо заливали кровь и слёзы. Завывая от ужаса и боли, он дрожащими руками собирал вывалившиеся наружу внутренности, пытаясь запихнуть испачканные в дорожной пыли кишки обратно в распоротый живот.
У Чжу Гаосюя непроизвольно дёрнулось веко. Направив коня к умирающему, он резко взмахнул саблей. Короткий свист рассекаемого воздуха — и бедолага затих навсегда. Горячая кровь брызнула на увядшую траву.
У Чжу Гаосюя непроизвольно дёрнулось веко. Направив коня к умирающему, он резко взмахнул саблей. Короткий свист рассекаемого воздуха — и бедолага затих навсегда. Горячая кровь брызнула на увядшую траву.
Нагонявший его сзади Ван Бинь восхищённо проорал:
Нагонявший его сзади Ван Бинь восхищённо проорал:
— Наш князь прямо как владыка преисподней!
— Наш князь прямо как владыка преисподней!
Не обращая внимания на похвалу, Чжу Гаосюй сосредоточенно всматривался сквозь дымку в пехотные каре противника. Ближайшие два построения правительственных войск пребывали в полнейшем смятении. Пехотинцы лихорадочно пытались развернуть фронт навстречу угрозе, однако перестроить такую массу людей на ходу было задачей непосильной. Строй ломался на глазах, превращаясь в неуправляемую, охваченную паникой толпу.
Не обращая внимания на похвалу, Чжу Гаосюй сосредоточенно всматривался сквозь дымку в пехотные каре противника. Ближайшие два построения правительственных войск пребывали в полнейшем смятении. Пехотинцы лихорадочно пытались развернуть фронт навстречу угрозе, однако перестроить такую массу людей на ходу было задачей непосильной. Строй ломался на глазах, превращаясь в неуправляемую, охваченную паникой толпу.

Комментарии

Загрузка...