— Угу, — буркнул Хань Чаоцзун и спешно удалился, даже не взглянув на юношу.
— Угу, — буркнул Хань Чаоцзун и спешно удалился, даже не взглянув на юношу.
Следом за ним со своего места поднялся мужчина средних лет в тёмно-синем чиновничьем одеянии. Он бросил на Сюэ Бая мимолётный взор и тоже направился к выходу.
Следом за ним со своего места поднялся мужчина средних лет в тёмно-синем чиновничьем одеянии. Он бросил на Сюэ Бая мимолётный взор и тоже направился к выходу.
Осанка его была безупречно прямой, а весь облик дышал непоколебимой честностью и суровым благородством. Сюэ Бай невольно задался вопросом: неужто это уездный пристав Янь Чжэньцин?
Осанка его была безупречно прямой, а весь облик дышал непоколебимой честностью и суровым благородством. Сюэ Бай невольно задался вопросом: неужто это уездный пристав Янь Чжэньцин?
Провожая их взглядами, юноша лишь грустно и горько усмехнулся.
Провожая их взглядами, юноша лишь грустно и горько усмехнулся.
«Если бы не та сырая земля, в которой меня пытались заживо похоронить, — подумал он, — сейчас я стоял бы в одном ряду с этими достойными людьми»
«Если бы не та сырая земля, в которой меня пытались заживо похоронить, — подумал он, — сейчас я стоял бы в одном ряду с этими достойными людьми»
Но как бы там ни было, главное сделано: очень скоро в Восточном дворце узнают, что покойник, которого они так надёжно закопали, вернулся в Чанъань живым и невредимым.
Но как бы там ни было, главное сделано: очень скоро в Восточном дворце узнают, что покойник, которого они так надёжно закопали, вернулся в Чанъань живым и невредимым.
***
***
Правый канцлер Ли Линьфу не заставил себя долго ждать. Ещё до наступления сумерек из дворца прибыл новый указ: Священный Император милостиво отменил ссылку для семейства Ду.
Правый канцлер Ли Линьфу не заставил себя долго ждать. Ещё до наступления сумерек из дворца прибыл новый указ: Священный Император милостиво отменил ссылку для семейства Ду.
Влияние канцлера при дворе воистину казалось безграничным.
Влияние канцлера при дворе воистину казалось безграничным.
Впрочем, положенную сотню ударов трости Ду Юлинь всё же получил. Палачи били вполсилы, едва касаясь кожи, так что старик даже не пришёл в себя, однако о должности советника пятого ранга ему теперь точно придётся забыть.
Впрочем, положенную сотню ударов трости Ду Юлинь всё же получил. Палачи били вполсилы, едва касаясь кожи, так что старик даже не пришёл в себя, однако о должности советника пятого ранга ему теперь точно придётся забыть.
Лу Фэннян, управляющий Цюань Жуй и остальные слуги, уже мысленно попрощавшиеся с жизнью и имуществом, до сих пор не могли поверить в столь чудесное спасение. Всё ещё дрожа от пережитого страха, они спешно наняли повозку, чтобы поскорее увезти бесчувственного Ду Юлиня обратно в усадьбу в квартале Шэнпин.
Лу Фэннян, управляющий Цюань Жуй и остальные слуги, уже мысленно попрощавшиеся с жизнью и имуществом, до сих пор не могли поверить в столь чудесное спасение. Всё ещё дрожа от пережитого страха, они спешно наняли повозку, чтобы поскорее увезти бесчувственного Ду Юлиня обратно в усадьбу в квартале Шэнпин.
На самом выходе из Верховного суда Лу Фэннян, всё ещё снедаемая тревогой, нерешительно обратилась к Ян Чжао, который казался ей самым дружелюбным из всех присутствующих:
На самом выходе из Верховного суда Лу Фэннян, всё ещё снедаемая тревогой, нерешительно обратилась к Ян Чжао, который казался ей самым дружелюбным из всех присутствующих:
— Почтенный господин... Скажите, а наше имущество ведь не конфискуют?
— Почтенный господин... Скажите, а наше имущество ведь не конфискуют?
— Вообще-то полагалось бы, — лениво отозвался Ян Чжао, при этом его ладонь сама собой совершила в воздухе едва заметное движение, словно взвешивала невидимый кошель с золотом. — Но мы умолили Правого канцлера проявить снисхождение, так что вас сия участь миновала. А вот усадьбу Лю, уж извините, точно пустят с молотка.
— Вообще-то полагалось бы, — лениво отозвался Ян Чжао, при этом его ладонь сама собой совершила в воздухе едва заметное движение, словно взвешивала невидимый кошель с золотом. — Но мы умолили Правого канцлера проявить снисхождение, так что вас сия участь миновала. А вот усадьбу Лю, уж извините, точно пустят с молотка.
Госпожа Лу облегчённо перевела дух и забормотала:
Госпожа Лу облегчённо перевела дух и забормотала:
— Слава богам... Слава богам...
— Слава богам... Слава богам...
Управляющий Цюань Жуй, искушённый в тонкостях столичной вежливости, сразу же приметил красноречивый жест Ян Чжао. Его рука сама собой потянулась к рукаву за подношением, но тут же наткнулась на грубую ткань тюремной робы. Смутившись, он подобострастно улыбнулся:
Управляющий Цюань Жуй, искушённый в тонкостях столичной вежливости, сразу же приметил красноречивый жест Ян Чжао. Его рука сама собой потянулась к рукаву за подношением, но тут же наткнулась на грубую ткань тюремной робы. Смутившись, он подобострастно улыбнулся:
— Как только всё уляжется, военный советник Ян, сделайте нам честь, загляните в наш скромный дом на чашу вина.
— Как только всё уляжется, военный советник Ян, сделайте нам честь, загляните в наш скромный дом на чашу вина.
Лицо Ян Чжао мгновенно расплылось в довольной ухмылке. Повернувшись к Сюэ Баю, он подмигнул:
Лицо Ян Чжао мгновенно расплылось в довольной ухмылке. Повернувшись к Сюэ Баю, он подмигнул:
— И ты, братец, не забывай о нашем уговоре. С тебя кувшин хорошего вина!
— И ты, братец, не забывай о нашем уговоре. С тебя кувшин хорошего вина!
— Непременно. Премного благодарен за помощь, шурин императора.
— Непременно. Премного благодарен за помощь, шурин императора.
Сюэ Бай вежливо распрощался с ним и вместе с семейством Ду покинул территорию суда.
Сюэ Бай вежливо распрощался с ним и вместе с семейством Ду покинул территорию суда.
Прямо через дорогу от ворот Верховного суда раскинулись конюшни Хуалю и просторные пастбища Ведомства земледелия.
Прямо через дорогу от ворот Верховного суда раскинулись конюшни Хуалю и просторные пастбища Ведомства земледелия.
Там, у коновязи, прислонившись к старой иве, стояла молодая женщина в варварском платье. Скрестив руки на груди, она взирала на прохожих с ледяным высокомерием.
Там, у коновязи, прислонившись к старой иве, стояла молодая женщина в варварском платье. Скрестив руки на груди, она взирала на прохожих с ледяным высокомерием.
— Эй! — окликнула она.
— Эй! — окликнула она.
Сюэ Бай обернулся и сразу узнал её. Это была Цзяону, личная служанка Правого канцлера.
Сюэ Бай обернулся и сразу узнал её. Это была Цзяону, личная служанка Правого канцлера.
Заметив юношу, она уверенным шагом направилась к нему, ведя лошадь под уздцы.
Заметив юношу, она уверенным шагом направилась к нему, ведя лошадь под уздцы.
— Куда теперь? — сухо спросила она.
— Куда теперь? — сухо спросила она.
— Возвращаемся в усадьбу Ду.
— Возвращаемся в усадьбу Ду.
Цзяону недовольно нахмурилась:
Цзяону недовольно нахмурилась:
— Хозяин велел мне не спускать с тебя глаз.
— Хозяин велел мне не спускать с тебя глаз.
Сюэ Бай почувствовал, как кто-то отчаянно тянет его за рукав. Обернувшись, он увидел Ду Улана, который буквально сжимался от страха у него за спиной.
Сюэ Бай почувствовал, как кто-то отчаянно тянет его за рукав. Обернувшись, он увидел Ду Улана, который буквально сжимался от страха у него за спиной.
— Что такое? — удивлённо приподнял бровь Сюэ Бай.
— Что такое? — удивлённо приподнял бровь Сюэ Бай.
Юноша потянул его дальше за повозку и испуганно зашептал на ухо:
Юноша потянул его дальше за повозку и испуганно зашептал на ухо:
— Ради всего святого, не позволяй этой девке ехать с нами! Она же сущий демон, я её до смерти боюсь!
— Ради всего святого, не позволяй этой девке ехать с нами! Она же сущий демон, я её до смерти боюсь!
— Это приказ самого Ли Линьфу. Хочешь пойти и лично оспорить его волю?
— Это приказ самого Ли Линьфу. Хочешь пойти и лично оспорить его волю?
— Ну уж нет! — Ду Улан вздрогнул, и его голос сорвался на жалобный писк: — Но мне правда страшно...
— Ну уж нет! — Ду Улан вздрогнул, и его голос сорвался на жалобный писк: — Но мне правда страшно...
Сюэ Баю оставалось лишь сочувственно похлопать приятеля по плечу.
Сюэ Баю оставалось лишь сочувственно похлопать приятеля по плечу.
— Придётся потерпеть.
— Придётся потерпеть.
— Эх... — уныло вздохнул тот.
— Эх... — уныло вздохнул тот.
Однако, выглянув из-за повозки, Ду Улан обнаружил, что грозная служанка исчезла.
Однако, выглянув из-за повозки, Ду Улан обнаружил, что грозная служанка исчезла.
Он не поверил своим глазам, огляделся по сторонам и, окончательно убедившись, что во дворе её нет, радостно хлопнул в ладоши:
Он не поверил своим глазам, огляделся по сторонам и, окончательно убедившись, что во дворе её нет, радостно хлопнул в ладоши:
— Вот и славно! Убралась-таки, проклятая мегера!
— Вот и славно! Убралась-таки, проклятая мегера!
— Мегера, говоришь?
— Мегера, говоришь?
Плотная занавеска кареты приоткрылась, и в узкой щели сверкнули полные ледяной ярости глаза Цзяону.
Плотная занавеска кареты приоткрылась, и в узкой щели сверкнули полные ледяной ярости глаза Цзяону.
Ду Улан отпрянул, точно ужаленный змеёй. Лицо его мгновенно побелело от ужаса, и он принялся жалко заикаться, пятясь назад:
Ду Улан отпрянул, точно ужаленный змеёй. Лицо его мгновенно побелело от ужаса, и он принялся жалко заикаться, пятясь назад:
— Я... я... я ошибся! Простите глупца, бес попутал!
— Я... я... я ошибся! Простите глупца, бес попутал!
— Едем, — негромко бросил Сюэ Бай. — Нечего устраивать представление на улице.
— Едем, — негромко бросил Сюэ Бай. — Нечего устраивать представление на улице.
Цзяону наградила несчастного юношу испепеляющим взглядом и с силой задёрнула занавеску.
Цзяону наградила несчастного юношу испепеляющим взглядом и с силой задёрнула занавеску.
Всю дорогу до дома Ду Улан шёл позади повозки, то и дело испуганно оглядываясь. Наконец он не выдержал и тихонько спросил у плетущегося рядом управляющего:
Всю дорогу до дома Ду Улан шёл позади повозки, то и дело испуганно оглядываясь. Наконец он не выдержал и тихонько спросил у плетущегося рядом управляющего:
— Дядюшка Цюань, ну зачем ты пустил её внутрь? Там же отец и матушка!
— Дядюшка Цюань, ну зачем ты пустил её внутрь? Там же отец и матушка!
— Барышня Цинлань шепнула мне, кто она такая, — уныло вздохнул Цюань Жуй. — С людьми Правого канцлера шутки плохи. Вы ведь сами видели, какая она свирепая. У меня просто не было выбора, молодой господин.
— Барышня Цинлань шепнула мне, кто она такая, — уныло вздохнул Цюань Жуй. — С людьми Правого канцлера шутки плохи. Вы ведь сами видели, какая она свирепая. У меня просто не было выбора, молодой господин.
— Я не видел? Да я чуть... Эх, ладно, забудь.
— Я не видел? Да я чуть... Эх, ладно, забудь.
***
***
Солнце медленно клонилось к закату.
Солнце медленно клонилось к закату.
Над столицей разнеслись гулкие удары вечерних барабанов Чанъаня. Правый канцлер Ли Линьфу как раз вернулся из императорского дворца в свою роскошную усадьбу в квартале Пинкан.
Над столицей разнеслись гулкие удары вечерних барабанов Чанъаня. Правый канцлер Ли Линьфу как раз вернулся из императорского дворца в свою роскошную усадьбу в квартале Пинкан.
Избавившись в начале года от своего главного соперника, Левого канцлера Ли Шичжи, и заменив его покладистым и послушным Чэнь Силе, Ли Линьфу сосредоточил в своих руках абсолютную власть в империи. Стоило Священному Императору отменить утреннюю аудиенцию, как все важнейшие государственные дела начинали решаться прямо здесь, в резиденции Правого канцлера.
Избавившись в начале года от своего главного соперника, Левого канцлера Ли Шичжи, и заменив его покладистым и послушным Чэнь Силе, Ли Линьфу сосредоточил в своих руках абсолютную власть в империи. Стоило Священному Императору отменить утреннюю аудиенцию, как все важнейшие государственные дела начинали решаться прямо здесь, в резиденции Правого канцлера.
И когда для простых горожан наступало время отдыха, для него начинались долгие часы напряжённой работы на благо государства.
И когда для простых горожан наступало время отдыха, для него начинались долгие часы напряжённой работы на благо государства.
— Господин, — почтительно обратился к нему доверенный слуга. — Из-за судебного разбирательства над Ду Юлинем мы сегодня сильно выбились из графика. Чиновники из различных ведомств уже давно ожидают в приёмной. Не желаете ли сначала отужинать?
— Господин, — почтительно обратился к нему доверенный слуга. — Из-за судебного разбирательства над Ду Юлинем мы сегодня сильно выбились из графика. Чиновники из различных ведомств уже давно ожидают в приёмной. Не желаете ли сначала отужинать?
— Неси ужин сюда, — распорядился Ли Линьфу, усаживаясь в глубокое кресло в переднем заде. — А этот бездельник уже явился?
— Неси ужин сюда, — распорядился Ли Линьфу, усаживаясь в глубокое кресло в переднем заде. — А этот бездельник уже явился?
— Да, он только что прибыл из Верховного суда и ждёт вашего дозволения, чтобы во всех подробностях доложить о деле Ду Юлиня.
— Да, он только что прибыл из Верховного суда и ждёт вашего дозволения, чтобы во всех подробностях доложить о деле Ду Юлиня.
— Впусти его.
— Впусти его.
Вскоре в зал торопливо вошёл Цзи Вэнь. Склонившись в глубоком поклоне, он уже открыл было рот, собираясь начать доклад...
Вскоре в зал торопливо вошёл Цзи Вэнь. Склонившись в глубоком поклоне, он уже открыл было рот, собираясь начать доклад...
— Так это ты сегодня пытался схватить Сюэ Бая в постоялом дворе квартала Юнсин? — ледяным тоном осведомился Ли Линьфу.
— Так это ты сегодня пытался схватить Сюэ Бая в постоялом дворе квартала Юнсин? — ледяным тоном осведомился Ли Линьфу.
Судебный чиновник похолодел. Поняв, что гроза ещё не миновала, он рухнул на колени и со всего размаху влепил себе звонкую пощёчину.
Судебный чиновник похолодел. Поняв, что гроза ещё не миновала, он рухнул на колени и со всего размаху влепил себе звонкую пощёчину.
— Хлёст!
— Хлёст!
— Пощадите, господин канцлер! Цзи Вэнь — никчёмный, безмозглый дурак!
— Пощадите, господин канцлер! Цзи Вэнь — никчёмный, безмозглый дурак!
— Тьфу на тебя.
— Тьфу на тебя.
Ли Линьфу с брезгливостью сплюнул прямо на стоявшего перед ним на коленях чиновника и сурово прикрикнул:
Ли Линьфу с брезгливостью сплюнул прямо на стоявшего перед ним на коленях чиновника и сурово прикрикнул:
— Дело Хуанфу Вэймина, которое мы вели в начале года, должно было стать сокрушительным ударом по Наследному принцу и обвинить его в государственной измене! Но из-за твоей тупости всё пошло прахом!
— Дело Хуанфу Вэймина, которое мы вели в начале года, должно было стать сокрушительным ударом по Наследному принцу и обвинить его в государственной измене! Но из-за твоей тупости всё пошло прахом!
Цзи Вэнь задрожал всем телом и принялся неистово бить поклоны, так что стук его лба о каменный пол эхом разносился по залу.
Цзи Вэнь задрожал всем телом и принялся неистово бить поклоны, так что стук его лба о каменный пол эхом разносился по залу.
Ли Линьфу задумчиво прищурился и негромко обронил:
Ли Линьфу задумчиво прищурился и негромко обронил:
— А этот юнец, Сюэ Бай... весьма не прост.
— А этот юнец, Сюэ Бай... весьма не прост.
— Да-да, чистая правда! У вас поистине намётанный глаз, господин канцлер! — поспешно поддакнул Цзи Вэнь, хотя в глубине его глаз вспыхнула ядовитая злоба и зависть к безродному мальчишке.
— Да-да, чистая правда! У вас поистине намётанный глаз, господин канцлер! — поспешно поддакнул Цзи Вэнь, хотя в глубине его глаз вспыхнула ядовитая злоба и зависть к безродному мальчишке.
— Сюэ Бай... Ступай и разузнай всё о нём, — распорядился Ли Линьфу.
— Сюэ Бай... Ступай и разузнай всё о нём, — распорядился Ли Линьфу.
Цзи Вэнь на мгновение растерялся и осторожно уточнил:
Цзи Вэнь на мгновение растерялся и осторожно уточнил:
— Мне продолжать выяснять, действительно ли Наследный принц подослал его, дабы уничтожить улики?
— Мне продолжать выяснять, действительно ли Наследный принц подослал его, дабы уничтожить улики?
— Идиот! И за какие грехи судьба подсунула мне такого кретина? — в сердцах воскликнул Правый канцлер. — Разузнай о его происхождении! Выясни, как и почему он оказался без чувств посреди квартала Пинкан. У такого неординарного юноши наверняка должен быть выдающийся наставник, но я почему-то до сих пор ничего о нём не знаю!
— Идиот! И за какие грехи судьба подсунула мне такого кретина? — в сердцах воскликнул Правый канцлер. — Разузнай о его происхождении! Выясни, как и почему он оказался без чувств посреди квартала Пинкан. У такого неординарного юноши наверняка должен быть выдающийся наставник, но я почему-то до сих пор ничего о нём не знаю!
— Слушаюсь, господин канцлер.
— Слушаюсь, господин канцлер.
На самом деле Цзи Вэнь вовсе не был дураком — его разум просто парализовал липкий страх перед всемогущим хозяином. Кое-как стерев холодный пот со лба, он, согнувшись в три погибели, попятился к выходу.
На самом деле Цзи Вэнь вовсе не был дураком — его разум просто парализовал липкий страх перед всемогущим хозяином. Кое-как стерев холодный пот со лба, он, согнувшись в три погибели, попятился к выходу.
«Немедленно приступаю к поискам...» — мысленно повторил он, покидая зал.
«Немедленно приступаю к поискам...» — мысленно повторил он, покидая зал.

Комментарии

Загрузка...