Дверь гостевой комнаты тихо скрипнула, и Сюэ Бай проскользнул внутрь.
Дверь гостевой комнаты тихо скрипнула, и Сюэ Бай проскользнул внутрь.
Цинлань поспешно заперла дверь, задвинула засов и, прижав руку к груди, шумно выдохнула, пытаясь унять колотящееся сердце.
Цинлань поспешно заперла дверь, задвинула засов и, прижав руку к груди, шумно выдохнула, пытаясь унять колотящееся сердце.
— Вода есть?
— Вода есть?
— Да, держи.
— Да, держи.
Не говоря ни слова, Сюэ Бай схватил бурдюк, сделал несколько жадных глотков и, глубоко вздохнув, вернул себе привычное самообладание.
Не говоря ни слова, Сюэ Бай схватил бурдюк, сделал несколько жадных глотков и, глубоко вздохнув, вернул себе привычное самообладание.
Оглядевшись, он увидел Ду Улана — тот, завернувшись в одеяло, мелко дрожал в углу.
Оглядевшись, он увидел Ду Улана — тот, завернувшись в одеяло, мелко дрожал в углу.
— Мы и сами только вошли, — негромко заговорила Цинлань. — Я сказала слугам семьи Тан, что твой друг нарезался у Ворот Цинмэнь и буянит, еле утащили.
— Мы и сами только вошли, — негромко заговорила Цинлань. — Я сказала слугам семьи Тан, что твой друг нарезался у Ворот Цинмэнь и буянит, еле утащили.
С этими словами она достала из узла запасной подбитый ватой кафтан со свободным халатом-ланьпао и протянула их Ду Улану.
С этими словами она достала из узла запасной подбитый ватой кафтан со свободным халатом-ланьпао и протянула их Ду Улану.
Того снова забил сильный озноб. Натягивая одежду, он, стуча зубами, спросил:
Того снова забил сильный озноб. Натягивая одежду, он, стуча зубами, спросил:
— А... а есть что-нибудь поесть?
— А... а есть что-нибудь поесть?
— Только лепешки-хубин, да и те остыли.
— Только лепешки-хубин, да и те остыли.
Набросившись на еду, Ду Улан принялся жадно заталкивать лепешку в рот, едва не давясь сухим тестом.
Набросившись на еду, Ду Улан принялся жадно заталкивать лепешку в рот, едва не давясь сухим тестом.
— Как... как вы выб-брались от принца? — невнятно пробормотал он с набитым ртом.
— Как... как вы выб-брались от принца? — невнятно пробормотал он с набитым ртом.
— Помедленнее, Улан, не ровен час подавишься, — Цинлань налила воды и подала ему чашку.
— Помедленнее, Улан, не ровен час подавишься, — Цинлань налила воды и подала ему чашку.
Сделав несколько глотков, тот наконец перевел дух и почувствовал, как к нему возвращаются силы.
Сделав несколько глотков, тот наконец перевел дух и почувствовал, как к нему возвращаются силы.
— Наследный принц велел закопать нас заживо, — ровным голосом произнес Сюэ Бай.
— Наследный принц велел закопать нас заживо, — ровным голосом произнес Сюэ Бай.
Ду Улан закашлялся — вода от неожиданности пошла носом.
Ду Улан закашлялся — вода от неожиданности пошла носом.
— Что?!
— Что?!
Сюэ Бай коротко пересказал события последних двух дней. Услышав это, Ду Улан совсем сник.
Сюэ Бай коротко пересказал события последних двух дней. Услышав это, Ду Улан совсем сник.
— Отец, матушка, старшая сестра... — растерянно забормотал он.
— Отец, матушка, старшая сестра... — растерянно забормотал он.
От мысли о том, что его родные томятся в застенках, у него тоскливо сжалось сердце.
От мысли о том, что его родные томятся в застенках, у него тоскливо сжалось сердце.
Свечей в комнате не зажигали. Сюэ Бай стоял у окна, вглядываясь в щель между ставнями.
Свечей в комнате не зажигали. Сюэ Бай стоял у окна, вглядываясь в щель между ставнями.
С улицы то и дело доносился частый топот сапог. Багровые отсветы факелов пробивались сквозь промасленную бумагу окон, выхватывая из темноты то резкий профиль Сюэ Бая, то мокрое от слез лицо Ду Улана.
С улицы то и дело доносился частый топот сапог. Багровые отсветы факелов пробивались сквозь промасленную бумагу окон, выхватывая из темноты то резкий профиль Сюэ Бая, то мокрое от слез лицо Ду Улана.
Секунда — и комната вновь погрузилась во мрак.
Секунда — и комната вновь погрузилась во мрак.
— Весь сегодняшний день я думал, — заговорил Сюэ Бай. — Похоже, мы с самого начала совершили ошибку.
— Весь сегодняшний день я думал, — заговорил Сюэ Бай. — Похоже, мы с самого начала совершили ошибку.
— Ошибку?
— Ошибку?
— Надеяться на наследного принца было глупо, — пояснил Сюэ Бай. — Когда дело касается его собственной шкуры, он лучше любого другого знает, как поступить. Потому он и приказал избавиться от нас без малейших колебаний, пока мы строили иллюзии. Суть в том, что наша цель — спасти не принца, а семью Ду.
— Надеяться на наследного принца было глупо, — пояснил Сюэ Бай. — Когда дело касается его собственной шкуры, он лучше любого другого знает, как поступить. Потому он и приказал избавиться от нас без малейших колебаний, пока мы строили иллюзии. Суть в том, что наша цель — спасти не принца, а семью Ду.
Ду Улан и Цинлань молчали, не в силах уловить его мысль.
Ду Улан и Цинлань молчали, не в силах уловить его мысль.
— Как спасти семью Ду? Уж точно не с помощью наследника, который сам балансирует на краю пропасти, — продолжал Сюэ Бай. — Но стоит мысленно отделить судьбу вашей семьи от судьбы принца, как всё встает на свои места. Дело против Ду не стоит выеденного яйца. Изначально это не более чем нелепый, шитый белыми нитками донос.
— Как спасти семью Ду? Уж точно не с помощью наследника, который сам балансирует на краю пропасти, — продолжал Сюэ Бай. — Но стоит мысленно отделить судьбу вашей семьи от судьбы принца, как всё встает на свои места. Дело против Ду не стоит выеденного яйца. Изначально это не более чем нелепый, шитый белыми нитками донос.
— Но Мэрия Цзинчжао жмет со всех сторон! — воскликнул Ду Улан. — Что мы можем сделать против такой силы?
— Но Мэрия Цзинчжао жмет со всех сторон! — воскликнул Ду Улан. — Что мы можем сделать против такой силы?
— Всё потому, что мы пытаемся взывать к справедливости и искать улики. А наши противники просто давят нас авторитетом. Когда Ли Линьфу опускает сапог, его не заботит, виновны ли муравьи под его подошвой. Наша ошибка в том, что мы ввязались в политическую грызню, пытаясь играть по правилам обычного сыска. Тут так не работают.
— Всё потому, что мы пытаемся взывать к справедливости и искать улики. А наши противники просто давят нас авторитетом. Когда Ли Линьфу опускает сапог, его не заботит, виновны ли муравьи под его подошвой. Наша ошибка в том, что мы ввязались в политическую грызню, пытаясь играть по правилам обычного сыска. Тут так не работают.
Цинлань согласно кивнула:
Цинлань согласно кивнула:
— Верно. В Чанъане Ли Линьфу — далеко не самая высшая сила.
— Верно. В Чанъане Ли Линьфу — далеко не самая высшая сила.
— Император? — так и подпрыгнул Ду Улан. — Мне нужно просить заступничества у Самого?
— Император? — так и подпрыгнул Ду Улан. — Мне нужно просить заступничества у Самого?
— А у тебя есть для этого выходы? Хоть кто-то во дворце, кто согласится замолвить за тебя слово?
— А у тебя есть для этого выходы? Хоть кто-то во дворце, кто согласится замолвить за тебя слово?
— У меня? — Ду Улан понуро опустил голову. — Нет, конечно.
— У меня? — Ду Улан понуро опустил голову. — Нет, конечно.
Немного подумав, он с надеждой спросил:
Немного подумав, он с надеждой спросил:
— Сюэ Бай, а ты... ты ведь знаком с Драгоценной супругой Ян? Она ведь наверняка смогла бы помочь нашей семье?
— Сюэ Бай, а ты... ты ведь знаком с Драгоценной супругой Ян? Она ведь наверняка смогла бы помочь нашей семье?
— Не знаком. Но ты прав: она — одна из тех, кому под силу спасти твоих родных. Таких людей в столице немного, и, как ни странно, даже сам Ли Линьфу входит в их число. Вопрос лишь в том, как найти к ним ниточку.
— Не знаком. Но ты прав: она — одна из тех, кому под силу спасти твоих родных. Таких людей в столице немного, и, как ни странно, даже сам Ли Линьфу входит в их число. Вопрос лишь в том, как найти к ним ниточку.
— Вторая сестра может что-то придумать, — оживился Ду Улан. — Она точно не знала про приказ закопать вас. Она не такая! Мы должны отыскать ее.
— Вторая сестра может что-то придумать, — оживился Ду Улан. — Она точно не знала про приказ закопать вас. Она не такая! Мы должны отыскать ее.
— Знаю, ради этого я и пришел сюда. Но сегодня прошел слух, что она получила развод с наследным принцем.
— Знаю, ради этого я и пришел сюда. Но сегодня прошел слух, что она получила развод с наследным принцем.
— Что?! Но где же она тогда?
— Что?! Но где же она тогда?
— Завтра всё разузнаем.
— Завтра всё разузнаем.
Снаружи снова раздался шум: ржание коней, крики загонщиков и треск разгорающихся факелов. Сюэ Бай тут же прильнул к щели.
Снаружи снова раздался шум: ржание коней, крики загонщиков и треск разгорающихся факелов. Сюэ Бай тут же прильнул к щели.
Сжавшись от страха, Ду Улан на цыпочках подобрался ближе и прошептал:
Сжавшись от страха, Ду Улан на цыпочках подобрался ближе и прошептал:
— Это... это за нами?
— Это... это за нами?
— Похоже на то.
— Похоже на то.
— Но разве здесь... безопасно?
— Но разве здесь... безопасно?
— Сюда они вряд ли сунутся. Обыскать резиденцию принца для них сейчас куда важнее.
— Сюда они вряд ли сунутся. Обыскать резиденцию принца для них сейчас куда важнее.
— Но...
— Но...
— Тсс.
— Тсс.
Вскоре на улице показался высокий всадник в богатом меховом плаще, окруженный кольцом вооруженных латников. Они спешно направлялись в сторону Обители десяти князей.
Вскоре на улице показался высокий всадник в богатом меховом плаще, окруженный кольцом вооруженных латников. Они спешно направлялись в сторону Обители десяти князей.
Один из гвардейцев зычно крикнул стражникам у входа в переулок:
Один из гвардейцев зычно крикнул стражникам у входа в переулок:
— Военный советник Правой гвардии Сяовэй господин Ян прибыл! Освободить дорогу!
— Военный советник Правой гвардии Сяовэй господин Ян прибыл! Освободить дорогу!
— Слушаюсь...
— Слушаюсь...
Когда кавалькада скрылась за поворотом, улица вновь погрузилась в тишину. Сюэ Бай продолжал задумчиво смотреть на опустевший перекресток.
Когда кавалькада скрылась за поворотом, улица вновь погрузилась в тишину. Сюэ Бай продолжал задумчиво смотреть на опустевший перекресток.
***
***
Всю ночь в загородной усадьбе принца полыхали факелы. Но к утру воины Правой гвардии Сяовэй смогли найти лишь узел со старым тряпьем.
Всю ночь в загородной усадьбе принца полыхали факелы. Но к утру воины Правой гвардии Сяовэй смогли найти лишь узел со старым тряпьем.
***
***
Продежурив всю ночь в Мэрии Цзинчжао, судебный чиновник Цзи Вэнь успел вздремнуть от силы пару часов, когда его разбудил Синь Шихэ.
Продежурив всю ночь в Мэрии Цзинчжао, судебный чиновник Цзи Вэнь успел вздремнуть от силы пару часов, когда его разбудил Синь Шихэ.
— Господин, прибыл советник Ян.
— Господин, прибыл советник Ян.
— Ян Чжао?
— Ян Чжао?
Цзи Вэнь со вздохом поднялся с топчана, массируя гудящие виски. Он прекрасно понимал, с чем тот пожаловал.
Цзи Вэнь со вздохом поднялся с топчана, массируя гудящие виски. Он прекрасно понимал, с чем тот пожаловал.
Оба они служили Правому канцлеру Ли Линьфу и ладили неплохо, а потому церемоний Цзи Вэнь не любил. Накидывая на ходу халат, он бросил:
Оба они служили Правому канцлеру Ли Линьфу и ладили неплохо, а потому церемоний Цзи Вэнь не любил. Накидывая на ходу халат, он бросил:
— Зови.
— Зови.
Из двора уже доносились торопливые шаги.
Из двора уже доносились торопливые шаги.
— Советник Ян, прошу вас, подождите минуту...
— Советник Ян, прошу вас, подождите минуту...
— Пошел прочь!
— Пошел прочь!
Ян Чжао без лишних церемоний ворвался прямо в кабинет и с порога разразился руганью:
Ян Чжао без лишних церемоний ворвался прямо в кабинет и с порога разразился руганью:
— Ах ты, паршивый Куриный Язык! Бездельник недоделанный! Заварил кашу, а мне из-за твоей тупости всю ночь спать не пришлось!
— Ах ты, паршивый Куриный Язык! Бездельник недоделанный! Заварил кашу, а мне из-за твоей тупости всю ночь спать не пришлось!
Прозвищем «Куриный Язык» Цзи Вэня наградили за дурной запах изо рта, который он вечно пытался заглушить бутонами гвоздики — в народе ее звали куриным язычком. Впрочем, Цзи Вэнь не обижался. В конце концов, в древности благородные мужи держали во рту гвоздику перед аудиенцией у государя, так что он принимал это скорее за комплимент. Сам он, однако, называть Ян Чжао его обидной кличкой «Плевательница» не решался.
Прозвищем «Куриный Язык» Цзи Вэня наградили за дурной запах изо рта, который он вечно пытался заглушить бутонами гвоздики — в народе ее звали куриным язычком. Впрочем, Цзи Вэнь не обижался. В конце концов, в древности благородные мужи держали во рту гвоздику перед аудиенцией у государя, так что он принимал это скорее за комплимент. Сам он, однако, называть Ян Чжао его обидной кличкой «Плевательница» не решался.
— Не серчай так, советник Ян, — примирительно улыбнулся Цзи Вэнь.
— Не серчай так, советник Ян, — примирительно улыбнулся Цзи Вэнь.
— Да как тут не серчать?!
— Да как тут не серчать?!
С грохотом пнув подвернувшийся под ноги складной стул, Ян Чжао обогнул ширму и вырос перед хозяином кабинета.
С грохотом пнув подвернувшийся под ноги складной стул, Ян Чжао обогнул ширму и вырос перед хозяином кабинета.
Он происходил из боковой ветви именитого клана Ян из Хуннуна, а его матерью была сестра знаменитого красавца Чжан Ичжи времен императрицы У Цзэтянь. Вся их порода славилась редкой статью, и Ян Чжао не стал исключением: высок, ладен, лицом пригож.
Он происходил из боковой ветви именитого клана Ян из Хуннуна, а его матерью была сестра знаменитого красавца Чжан Ичжи времен императрицы У Цзэтянь. Вся их порода славилась редкой статью, и Ян Чжао не стал исключением: высок, ладен, лицом пригож.
Ему перевалило за сорок. На плечах красовался роскошный меховой плащ, из-под которого виднелся небрежно расстегнутый у ворота шелковый халат. На поясе поблескивали нефритовые бляхи, на ногах красовались дорогие сапоги на толстой подошве. С виду — чистокровный вельможа, исполненный изящества и стати. Но стоило ему открыть рот, как наружу прорывалось нутро разгульного кабацкого забияки и невежды.
Ему перевалило за сорок. На плечах красовался роскошный меховой плащ, из-под которого виднелся небрежно расстегнутый у ворота шелковый халат. На поясе поблескивали нефритовые бляхи, на ногах красовались дорогие сапоги на толстой подошве. С виду — чистокровный вельможа, исполненный изящества и стати. Но стоило ему открыть рот, как наружу прорывалось нутро разгульного кабацкого забияки и невежды.
— Перерыли всю усадьбу принца и нашли только вот это барахло! Сам неси этот хлам Правому канцлеру! — С этими словами он швырнул узел с одеждой прямо в грудь Цзи Вэню.
— Перерыли всю усадьбу принца и нашли только вот это барахло! Сам неси этот хлам Правому канцлеру! — С этими словами он швырнул узел с одеждой прямо в грудь Цзи Вэню.
Цзи Вэнь, предвидевший такой исход, лишь усмехнулся:
Цзи Вэнь, предвидевший такой исход, лишь усмехнулся:
— Полно тебе, советник. Дело еще не проиграно. Подумай сам: беглецы точно скрылись в резиденции. А почему мы их не нашли? Очевидно же, что там есть тайный ход...
— Полно тебе, советник. Дело еще не проиграно. Подумай сам: беглецы точно скрылись в резиденции. А почему мы их не нашли? Очевидно же, что там есть тайный ход...
— Какой, к черту, тайный ход?! — взвился Ян Чжао и, схватив собеседника за грудки, затряс его. — Думаешь, я не раскусил твой замысел? Решил свалить всё на меня, чтобы канцлер взгрел меня за то, что я плохо искал?!
— Какой, к черту, тайный ход?! — взвился Ян Чжао и, схватив собеседника за грудки, затряс его. — Думаешь, я не раскусил твой замысел? Решил свалить всё на меня, чтобы канцлер взгрел меня за то, что я плохо искал?!
— Да нет же, побойся неба! — затараторил Цзи Вэнь. — Принц успел переправить людей в другое место, а лаз наспех засыпал. Вот мы ничего и не обнаружили.
— Да нет же, побойся неба! — затараторил Цзи Вэнь. — Принц успел переправить людей в другое место, а лаз наспех засыпал. Вот мы ничего и не обнаружили.
Ян Чжао обдало такой волной гнилостного смрада изо рта чиновника, что у него помутилось в глазах. Сдерживая рвотный позыв, он с силой оттолкнул Цзи Вэня. Голова закружилась так, что он на мгновение забыл, зачем пришел.
Ян Чжао обдало такой волной гнилостного смрада изо рта чиновника, что у него помутилось в глазах. Сдерживая рвотный позыв, он с силой оттолкнул Цзи Вэня. Голова закружилась так, что он на мгновение забыл, зачем пришел.
Цзи Вэнь торопливо выудил из коробочки бутон сушеной гвоздики, сунул под язык и заискивающе заулыбался:
Цзи Вэнь торопливо выудил из коробочки бутон сушеной гвоздики, сунул под язык и заискивающе заулыбался:

Комментарии

Загрузка...