Темнота перед глазами внезапно рассеялась, и резкий, слепящий свет факела ударил в лицо.
Темнота перед глазами внезапно рассеялась, и резкий, слепящий свет факела ударил в лицо.
Ду Сюань подняла голову. В пыточную, тяжело ступая, вошел свирепый тюремщик. Он грубо схватил женщину за подбородок и вырвал из ее рта грязное тряпье.
Ду Сюань подняла голову. В пыточную, тяжело ступая, вошел свирепый тюремщик. Он грубо схватил женщину за подбородок и вырвал из ее рта грязное тряпье.
— Пощадите! — отчаянно закричала Ду Сюань. — Семья Ду ни в чем не виновна! Нас оклеветали!
— Пощадите! — отчаянно закричала Ду Сюань. — Семья Ду ни в чем не виновна! Нас оклеветали!
— Перестаньте надрываться, старшая госпожа Ду, — раздался ленивый, вкрадчивый голос из темного коридора за дверью. — Вы находитесь в застенках Мэрии Цзинчжао. Умный человек на вашем месте давно бы понял, что любые крики здесь бесполезны.
— Перестаньте надрываться, старшая госпожа Ду, — раздался ленивый, вкрадчивый голос из темного коридора за дверью. — Вы находитесь в застенках Мэрии Цзинчжао. Умный человек на вашем месте давно бы понял, что любые крики здесь бесполезны.
В проеме показался мужчина. Слуга нес перед ним фонарь, желтый свет которого выхватил из темноты бирюзовое чиновничье одеяние, аккуратные усы с чуть приподнятыми кончиками и глумливую усмешку.
В проеме показался мужчина. Слуга нес перед ним фонарь, желтый свет которого выхватил из темноты бирюзовое чиновничье одеяние, аккуратные усы с чуть приподнятыми кончиками и глумливую усмешку.
Это был судебный чиновник Мэрии Цзинчжао, Цзи Вэнь.
Это был судебный чиновник Мэрии Цзинчжао, Цзи Вэнь.
Завидев его, Ду Сюань в ярости плюнула в его сторону:
Завидев его, Ду Сюань в ярости плюнула в его сторону:
— Прихвостень! Жалкий пес Дерущегося Петуха!
— Прихвостень! Жалкий пес Дерущегося Петуха!
— Ладно, оскорбляйте меня, это я стерплю, — Цзи Вэнь снисходительно покачал головой. — Но хулить правого канцлера я вам не позволю.
— Ладно, оскорбляйте меня, это я стерплю, — Цзи Вэнь снисходительно покачал головой. — Но хулить правого канцлера я вам не позволю.
Раздался резкий, хлесткий звук.
Раздался резкий, хлесткий звук.
Тюремщик тут же шагнул вперед и наотмашь съездил Ду Сюань по лицу.
Тюремщик тут же шагнул вперед и наотмашь съездил Ду Сюань по лицу.
Цзи Вэнь между тем продолжал как ни в чем не бывало:
Цзи Вэнь между тем продолжал как ни в чем не бывало:
— В этом году мне дали прозвище... точнее, половинку прозвища. Слыхали небось: «Клещи Ло и сети Цзи»? Так вот, «сети Цзи» — это мои расставленные силки правосудия, из которых еще никто не уходил.
— В этом году мне дали прозвище... точнее, половинку прозвища. Слыхали небось: «Клещи Ло и сети Цзи»? Так вот, «сети Цзи» — это мои расставленные силки правосудия, из которых еще никто не уходил.
— Палач... — прохрипела она сквозь зубы. — Гордишься своим бесчестием, мерзавец.
— Палач... — прохрипела она сквозь зубы. — Гордишься своим бесчестием, мерзавец.
— Вы редкая красавица, старшая госпожа Ду, и я бы не советовал вам испытывать прочность моих сетей.
— Вы редкая красавица, старшая госпожа Ду, и я бы не советовал вам испытывать прочность моих сетей.
Цзи Вэнь небрежно провел пальцем по деревянному косяку, испачканному засохшей кровью. Он задумчиво потер подушечки пальцев, словно оценивая качество бурого налета, а затем вкрадчиво спросил:
Цзи Вэнь небрежно провел пальцем по деревянному косяку, испачканному засохшей кровью. Он задумчиво потер подушечки пальцев, словно оценивая качество бурого налета, а затем вкрадчиво спросил:
— Это наследный принц приказал сжечь свитки Лю Цзи? Те самые, что доказывали его тайные сношения с придворными?
— Это наследный принц приказал сжечь свитки Лю Цзи? Те самые, что доказывали его тайные сношения с придворными?
Ду Сюань упрямо вскинула подбородок:
Ду Сюань упрямо вскинула подбородок:
— Ты ничего от меня не полу...
— Ты ничего от меня не полу...
Договорить ей не дали. Тюремщик мертвой хваткой вцепился в ее волосы, запрокинув ей голову, и рявкнул в самое ухо:
Договорить ей не дали. Тюремщик мертвой хваткой вцепился в ее волосы, запрокинув ей голову, и рявкнул в самое ухо:
— Отвечай, тварь! Это принц подослал человека, чтобы уничтожить улики?!
— Отвечай, тварь! Это принц подослал человека, чтобы уничтожить улики?!
— Полегче, полегче, — притворно пожурил его Цзи Вэнь. — Разве можно так грубо обходиться с благородной дамой? К тому же старшая госпожа Ду — наша главная свидетельница. Нам нельзя портить ее личико пытками.
— Полегче, полегче, — притворно пожурил его Цзи Вэнь. — Разве можно так грубо обходиться с благородной дамой? К тому же старшая госпожа Ду — наша главная свидетельница. Нам нельзя портить ее личико пытками.
Внезапно его голос заледенел. Повернувшись к выходу, он резко скомандовал:
Внезапно его голос заледенел. Повернувшись к выходу, он резко скомандовал:
— Эй! Тащите ее сюда!
— Эй! Тащите ее сюда!
Дверь пыточной распахнулась. Из коридора донеслись отборная брань стражников и истошный, захлебывающийся плач.
Дверь пыточной распахнулась. Из коридора донеслись отборная брань стражников и истошный, захлебывающийся плач.
Тюремщики выволокли на холодный каменный пол полуголую женщину. Ее тело представляло собой сплошное кровавое месиво.
Тюремщики выволокли на холодный каменный пол полуголую женщину. Ее тело представляло собой сплошное кровавое месиво.
Ду Сюань взглянула на несчастную, и сердце ее пропустило удар от дикого, нечеловеческого ужаса.
Ду Сюань взглянула на несчастную, и сердце ее пропустило удар от дикого, нечеловеческого ужаса.
— Люшан!
— Люшан!
Ду Сюань забилась в путах, заходясь криком:
Ду Сюань забилась в путах, заходясь криком:
— Звери! Выродки! Что вы с ней сделали?! Отпустите ее!
— Звери! Выродки! Что вы с ней сделали?! Отпустите ее!
Несчастная служанка перенесла страшные муки. Ее голос давно охрип от криков, и теперь она могла лишь едва слышно, на грани хрипа, стонать. Кровь непрерывной струйкой сбегала по ее изодранной спине, заливая грязный каменный пол.
Несчастная служанка перенесла страшные муки. Ее голос давно охрип от криков, и теперь она могла лишь едва слышно, на грани хрипа, стонать. Кровь непрерывной струйкой сбегала по ее изодранной спине, заливая грязный каменный пол.
Цзи Вэнь брезгливо цокнул языком, изображая сострадание:
Цзи Вэнь брезгливо цокнул языком, изображая сострадание:
— Ах, старшая госпожа Ду, не стоит так убиваться из-за никчемной девки. Она того не стоит. К тому же она уже во всем призналась. Мне прекрасно известно, кто именно устроил тот пожар. Не хватает лишь одного пустяка — ваших показаний о том, что приказ исходил из Восточного дворца.
— Ах, старшая госпожа Ду, не стоит так убиваться из-за никчемной девки. Она того не стоит. К тому же она уже во всем призналась. Мне прекрасно известно, кто именно устроил тот пожар. Не хватает лишь одного пустяка — ваших показаний о том, что приказ исходил из Восточного дворца.
Он подошел к лежащей на полу служанке и, наклонившись, спросил:
Он подошел к лежащей на полу служанке и, наклонившись, спросил:
— Ну же, повтори своей госпоже. Тот поджигатель, Сюэ Бай... ведь его подослал сам наследный принц?
— Ну же, повтори своей госпоже. Тот поджигатель, Сюэ Бай... ведь его подослал сам наследный принц?
Из горла Люшан вырвался сухой, клокочущий хрип:
Из горла Люшан вырвался сухой, клокочущий хрип:
— Да... Да... Он...
— Да... Да... Он...
— Видите? Но ее слова для суда мало что значат, — Цзи Вэнь улыбнулся и перевел взгляд на Ду Сюань. — Она — всего лишь бесправная рабыня. А вот показания знатной госпожи — совсем другое дело. Ну так что, вы подтверждаете ее слова?
— Видите? Но ее слова для суда мало что значат, — Цзи Вэнь улыбнулся и перевел взгляд на Ду Сюань. — Она — всего лишь бесправная рабыня. А вот показания знатной госпожи — совсем другое дело. Ну так что, вы подтверждаете ее слова?
Ду Сюань зарыдала, отчаянно мотая головой:
Ду Сюань зарыдала, отчаянно мотая головой:
— Прекратите... Умоляю вас, пощадите ее!
— Прекратите... Умоляю вас, пощадите ее!
Цзи Вэнь подошел ближе. Его пальцы мягко, почти нежно коснулись ее растрепанных волос.
Цзи Вэнь подошел ближе. Его пальцы мягко, почти нежно коснулись ее растрепанных волос.
— Ваш никчемный муженек, Лю Цзи, уже во всем сознался и взял на себя столько грехов, что хватит на три плахи, — прошептал он, склонившись к самому ее уху.
— Ваш никчемный муженек, Лю Цзи, уже во всем сознался и взял на себя столько грехов, что хватит на три плахи, — прошептал он, склонившись к самому ее уху.
От его дыхания разило гнилью и дешевым вином. Ду Сюань едва не вывернуло наизнанку. Она попыталась отвернуться, всхлипывая:
От его дыхания разило гнилью и дешевым вином. Ду Сюань едва не вывернуло наизнанку. Она попыталась отвернуться, всхлипывая:
— Нет...
— Нет...
— Вся ваша семья сейчас находится в соседних камерах. Их допрашивают прямо в эту минуту. Смертный приговор за измену им уже обеспечен. Избавиться от участи быть вырезанными под корень им не удастся.
— Вся ваша семья сейчас находится в соседних камерах. Их допрашивают прямо в эту минуту. Смертный приговор за измену им уже обеспечен. Избавиться от участи быть вырезанными под корень им не удастся.
— Нет! — закричала она.
— Нет! — закричала она.
— Как жаль. Такая красавица — и так не повезло с мужем, — вздохнул Цзи Вэнь. — Но сейчас только вы можете спасти свой род. Я спрошу еще раз: это наследный принц велел Сюэ Баю уничтожить свитки?
— Как жаль. Такая красавица — и так не повезло с мужем, — вздохнул Цзи Вэнь. — Но сейчас только вы можете спасти свой род. Я спрошу еще раз: это наследный принц велел Сюэ Баю уничтожить свитки?
— Молю вас... Хватит...
— Молю вас... Хватит...
— Неужели вы до сих пор надеетесь выгородить Его Высочество?
— Неужели вы до сих пор надеетесь выгородить Его Высочество?
Цзи Вэнь карикатурно вскинул брови, изображая крайнее изумление.
Цзи Вэнь карикатурно вскинул брови, изображая крайнее изумление.
— Глупое, бесполезное упрямство.
— Глупое, бесполезное упрямство.
Он неторопливо подошел к лежащей у его ног служанке и наступил сапогом ей на голову. На его губах заиграла зловещая улыбка:
Он неторопливо подошел к лежащей у его ног служанке и наступил сапогом ей на голову. На его губах заиграла зловещая улыбка:
— Запомните: для меня даже наследный принц — не более чем крупная дичь, которую я загоню в свои сети. А вы вздумали со мной тягаться? Пожалуй, только сейчас, когда я раздавлю эту тварь, вы поймете, что вы для нас — всего лишь ничтожные муравьи.
— Запомните: для меня даже наследный принц — не более чем крупная дичь, которую я загоню в свои сети. А вы вздумали со мной тягаться? Пожалуй, только сейчас, когда я раздавлю эту тварь, вы поймете, что вы для нас — всего лишь ничтожные муравьи.
— Нет! Не надо! — взмолилась Ду Сюань.
— Нет! Не надо! — взмолилась Ду Сюань.
Но Цзи Вэнь лишь сильнее надавил подошвой, безжалостно перенося весь свой вес на голову несчастной девушки.
Но Цзи Вэнь лишь сильнее надавил подошвой, безжалостно перенося весь свой вес на голову несчастной девушки.
Словно раздавил ничтожного муравья...
Словно раздавил ничтожного муравья...
***
***
Несколько муравьев, прятавшихся в своей подземной норке на время зимней спячки, внезапно лишились крова — чья-то безжалостная лопата бесцеремонно взрыла их тихую обитель. Испуганные насекомые суетливо побежали по свежей, пахнящей сыростью земле, спеша поскорее скрыться в любой уцелевшей щели.
Несколько муравьев, прятавшихся в своей подземной норке на время зимней спячки, внезапно лишились крова — чья-то безжалостная лопата бесцеремонно взрыла их тихую обитель. Испуганные насекомые суетливо побежали по свежей, пахнящей сыростью земле, спеша поскорее скрыться в любой уцелевшей щели.
С неба по-прежнему лениво кружились хлопья снега, постепенно укрывая потревоженную почву тонким белым саваном.
С неба по-прежнему лениво кружились хлопья снега, постепенно укрывая потревоженную почву тонким белым саваном.
А глубоко под этой землей, в кромешной тьме, покоился огромный глиняный чан.
А глубоко под этой землей, в кромешной тьме, покоился огромный глиняный чан.
Внутри него царил удушливый мрак.
Внутри него царил удушливый мрак.
Слезы Цинлань уже давно промочили передник Сюэ Бая насквозь.
Слезы Цинлань уже давно промочили передник Сюэ Бая насквозь.
— Перестань реветь, — негромко, но резко осадил ее юноша. — Ты расходуешь слишком много воздуха. Так мы задохнемся гораздо быстрее.
— Перестань реветь, — негромко, но резко осадил ее юноша. — Ты расходуешь слишком много воздуха. Так мы задохнемся гораздо быстрее.
— Мы... мы ведь умрем здесь?.. — Цинлань задыхалась от рыданий, судорожно ловя ртом воздух. — Я не хочу умирать... Господи, я так не хочу умирать...
— Мы... мы ведь умрем здесь?.. — Цинлань задыхалась от рыданий, судорожно ловя ртом воздух. — Я не хочу умирать... Господи, я так не хочу умирать...
— Тогда замолчи и дыши через раз, — приказал Сюэ Бай. — Береги каждую каплю воздуха.
— Тогда замолчи и дыши через раз, — приказал Сюэ Бай. — Береги каждую каплю воздуха.
— Но мы уже...
— Но мы уже...
— Будешь выть — придушу, — злобно прошипел он. — Сэкономлю половину кислорода, а твое тело подложу себе под ноги, чтобы дотянуться до крышки.
— Будешь выть — придушу, — злобно прошипел он. — Сэкономлю половину кислорода, а твое тело подложу себе под ноги, чтобы дотянуться до крышки.
Цинлань от страха судорожно икнула и замерла.
Цинлань от страха судорожно икнула и замерла.
В следующую секунду она почувствовала, как ладонь Сюэ Бая скользнула по ее плечу, поднялась к шее и осторожно коснулась лица.
В следующую секунду она почувствовала, как ладонь Сюэ Бая скользнула по ее плечу, поднялась к шее и осторожно коснулась лица.
— Не надо... — прошептала она, сжимаясь от ужаса. — Пожалуйста... мне так страшно...
— Не надо... — прошептала она, сжимаясь от ужаса. — Пожалуйста... мне так страшно...
Она хотела оттолкнуть его, но тело сковал парализующий страх. Кончики пальцев рук и ног онемели от холода и нехватки кислорода.
Она хотела оттолкнуть его, но тело сковал парализующий страх. Кончики пальцев рук и ног онемели от холода и нехватки кислорода.
Однако Сюэ Бай лишь нащупал ее высокую прическу и аккуратным, точным движением вытащил из волос простую деревянную шпильку.
Однако Сюэ Бай лишь нащупал ее высокую прическу и аккуратным, точным движением вытащил из волос простую деревянную шпильку.
Тяжелые пряди рассыпались по ее плечам. Ничего не понимая, Цинлань испуганно спросила:
Тяжелые пряди рассыпались по ее плечам. Ничего не понимая, Цинлань испуганно спросила:
— Что... что ты делаешь?
— Что... что ты делаешь?
— Пытаюсь ослабить веревку.
— Пытаюсь ослабить веревку.
Голос Сюэ Бая звучал хрипло и торопливо. Он старался дышать как можно глубже и ровнее. Ощупью он просунул деревянную шпильку в узкую щель между краем чана и деревянной крышкой.
Голос Сюэ Бая звучал хрипло и торопливо. Он старался дышать как можно глубже и ровнее. Ощупью он просунул деревянную шпильку в узкую щель между краем чана и деревянной крышкой.
В этой щели уже торчал один из его сапог — он успел втиснуть его туда в самый последний момент, пока могильщики не успели засыпать яму землей.
В этой щели уже торчал один из его сапог — он успел втиснуть его туда в самый последний момент, пока могильщики не успели засыпать яму землей.
Крышку стянули грубой пеньковой веревкой, но Сюэ Бай знал: на округлых краях чана узел неизбежно будет скользить. Если приложить достаточно усилий и ослабить натяжение веревки, крышку можно будет сдвинуть хотя бы на волос.
Крышку стянули грубой пеньковой веревкой, но Сюэ Бай знал: на округлых краях чана узел неизбежно будет скользить. Если приложить достаточно усилий и ослабить натяжение веревки, крышку можно будет сдвинуть хотя бы на волос.
Сюэ Бай принялся ковырять шпилькой землю, забившуюся в щели.
Сюэ Бай принялся ковырять шпилькой землю, забившуюся в щели.
Цинлань, немного придя в себя, прошептала:
Цинлань, немного придя в себя, прошептала:
— Кажется... мой мизинец пролезает в эту щель...
— Кажется... мой мизинец пролезает в эту щель...
— Попробуй поддеть веревку, — скомандовал Сюэ Бай.
— Попробуй поддеть веревку, — скомандовал Сюэ Бай.
Сам он продолжал соскабливать набившийся грунт.
Сам он продолжал соскабливать набившийся грунт.
По сравнению с деревянным гробом огромный чан был гораздо выше. А поскольку яму копали наспех, слой земли над ними должен был быть относительно тонким.
По сравнению с деревянным гробом огромный чан был гораздо выше. А поскольку яму копали наспех, слой земли над ними должен был быть относительно тонким.
Сюэ Бай мысленно возблагодарил судьбу за то, что похитители поленились перевернуть чан вверх дном.
Сюэ Бай мысленно возблагодарил судьбу за то, что похитители поленились перевернуть чан вверх дном.
Он аккуратно сгребал осыпающуюся землю внутрь сосуда, надеясь дать деревянной крышке хоть немного свободного хода.
Он аккуратно сгребал осыпающуюся землю внутрь сосуда, надеясь дать деревянной крышке хоть немного свободного хода.
Острая деревяшка с трудом продвигалась в узком зазоре, и комья сухой грязи сыпались Сюэ Баю прямо на лицо. Это были сущие крохи по сравнению с той массой грунта, что давила на них сверху, но даже они дарили призрачную надежду.
Острая деревяшка с трудом продвигалась в узком зазоре, и комья сухой грязи сыпались Сюэ Баю прямо на лицо. Это были сущие крохи по сравнению с той массой грунта, что давила на них сверху, но даже они дарили призрачную надежду.

Комментарии

Загрузка...