— Пятый год эры Тяньбао... Значит, сейчас при дворе уже блистает Драгоценная супруга Ян?
— Пятый год эры Тяньбао... Значит, сейчас при дворе уже блистает Драгоценная супруга Ян?
— И надо же! Собственного имени не помнишь, а про Драгоценную супругу знаешь во всех подробностях?
— И надо же! Собственного имени не помнишь, а про Драгоценную супругу знаешь во всех подробностях?
— А Ань Лушань? Есть такой?
— А Ань Лушань? Есть такой?
— Кажется, старший зять упоминал его. Вроде бы какой-то цзедуши с окраин? Приезжал в столицу, просился к супруге Ян в приемные сыновья. Шуму тогда наделал немало, до сих пор люди судачат...
— Кажется, старший зять упоминал его. Вроде бы какой-то цзедуши с окраин? Приезжал в столицу, просился к супруге Ян в приемные сыновья. Шуму тогда наделал немало, до сих пор люди судачат...
—...
—...
Сюэ Бай проснулся на узкой кушетке в каморке, а в ушах всё еще звучали обрывки вчерашнего ночного разговора.
Сюэ Бай проснулся на узкой кушетке в каморке, а в ушах всё еще звучали обрывки вчерашнего ночного разговора.
Нужно было спешить, готовиться к грядущему, но тело всё еще оставалось слабым и непослушным.
Нужно было спешить, готовиться к грядущему, но тело всё еще оставалось слабым и непослушным.
Покачав головой, он поднялся и натянул лежавшую у постели стеганую куртку — подбитая хлопком, она неплохо держала тепло.
Покачав головой, он поднялся и натянул лежавшую у постели стеганую куртку — подбитая хлопком, она неплохо держала тепло.
В усадьбе Ду он провел уже три дня. Кормили дважды в сутки: изысков не предлагали, но лапши-танбин и кунжутных лепешек давали вволю. За это время он успел немного освоиться и разузнать о здешних нравах.
В усадьбе Ду он провел уже три дня. Кормили дважды в сутки: изысков не предлагали, но лапши-танбин и кунжутных лепешек давали вволю. За это время он успел немного освоиться и разузнать о здешних нравах.
Он вошел в жилые покои. За ширмой всё еще громко храпел Ду Улан.
Он вошел в жилые покои. За ширмой всё еще громко храпел Ду Улан.
Сюэ Бай легонько толкнул его в плечо:
Сюэ Бай легонько толкнул его в плечо:
— Вставай. Сегодня придет даос изгонять из тебя злых духов.
— Вставай. Сегодня придет даос изгонять из тебя злых духов.
— Еще капельку... — Ду Улан перевернулся на другой бок, но тут же пробормотал: — А, точно, пора. Сегодня ведь нужно проводить Дуанъяня через мост Найхэ.
— Еще капельку... — Ду Улан перевернулся на другой бок, но тут же пробормотал: — А, точно, пора. Сегодня ведь нужно проводить Дуанъяня через мост Найхэ.
— Проводить через мост?
— Проводить через мост?
— Через Мост Найхэцяо. Пусть выпьет отвар Мэнпо, перейдет на тот берег и родится в следующей жизни в хорошей, богатой семье.
— Через Мост Найхэцяо. Пусть выпьет отвар Мэнпо, перейдет на тот берег и родится в следующей жизни в хорошей, богатой семье.
С этими словами Ду Улан приподнялся на локтях. На душе у него заметно полегчало.
С этими словами Ду Улан приподнялся на локтях. На душе у него заметно полегчало.
Сюэ Бай на мгновение задумался, тихо повторив:
Сюэ Бай на мгновение задумался, тихо повторив:
— Отвар Мэнпо...
— Отвар Мэнпо...
— Ну да. Иначе так и останется неприкаянным призраком, — Ду Улан набросил на плечи подбитую лисьим мехом шубу и, лениво застегивая пуговицы, добавил: — А вот если бы я переродился, помня всё о своей прошлой жизни... Вот это было бы забавно.
— Ну да. Иначе так и останется неприкаянным призраком, — Ду Улан набросил на плечи подбитую лисьим мехом шубу и, лениво застегивая пуговицы, добавил: — А вот если бы я переродился, помня всё о своей прошлой жизни... Вот это было бы забавно.
— Пожалуй, — согласился Сюэ Бай. — Крайне забавно.
— Пожалуй, — согласился Сюэ Бай. — Крайне забавно.
Раздался стук. Сюэ Бай подошел и отворил дверь.
Раздался стук. Сюэ Бай подошел и отворил дверь.
На пороге снова стояла Цинлань. Волосы ее были уложены в два симметричных пучка и перевязаны лентами, а подол полосатой зелено-белой юбки повыше подхвачен широким поясом, чтобы не мешал при ходьбе. Обычный наряд танской служанки.
На пороге снова стояла Цинлань. Волосы ее были уложены в два симметричных пучка и перевязаны лентами, а подол полосатой зелено-белой юбки повыше подхвачен широким поясом, чтобы не мешал при ходьбе. Обычный наряд танской служанки.
Впрочем, она ею и была.
Впрочем, она ею и была.
— Пятый молодой господин проснулся? Преподобный уже прибыл.
— Пятый молодой господин проснулся? Преподобный уже прибыл.
— Проснулся.
— Проснулся.
Цинлань вошла в комнату. Заметив растрепанный вид Ду Улана, она нахмурилась и с укором бросила Сюэ Баю:
Цинлань вошла в комнату. Заметив растрепанный вид Ду Улана, она нахмурилась и с укором бросила Сюэ Баю:
— Что же ты не помог молодому господину одеться как следует?
— Что же ты не помог молодому господину одеться как следует?
Она шагнула вперед, собираясь сама запахнуть его халат.
Она шагнула вперед, собираясь сама запахнуть его халат.
— Я сам, сам! — засуетился Ду Улан, попятившись. Руки его испуганно замерли в воздухе. — Я умею одеваться. Ты ступай, я сейчас приду.
— Я сам, сам! — засуетился Ду Улан, попятившись. Руки его испуганно замерли в воздухе. — Я умею одеваться. Ты ступай, я сейчас приду.
— В таком случае жду вас во втором дворике для умывания, — Цинлань чинно поклонилась, после чего обернулась к Сюэ Баю: — Для обустройства алтаря нужны рабочие руки. Пойдем со мной, поможешь перенести вещи.
— В таком случае жду вас во втором дворике для умывания, — Цинлань чинно поклонилась, после чего обернулась к Сюэ Баю: — Для обустройства алтаря нужны рабочие руки. Пойдем со мной, поможешь перенести вещи.
— Хорошо.
— Хорошо.
Появившись всего на минуту, она успела раздать указания обоим, проявив повадки заправской старшей служанки.
Появившись всего на минуту, она успела раздать указания обоим, проявив повадки заправской старшей служанки.
Пока они шли по крытой галерее, Цинлань решила наставить Сюэ Бая на путь истинный:
Пока они шли по крытой галерее, Цинлань решила наставить Сюэ Бая на путь истинный:
— Я вижу, что ты, должно быть, из благородных и к тяжелому труду не привык. Но поверь, остаться прислуживать в доме господина Ду — это великое счастье, куда лучше участи казенного раба. Так что трудись прилежно.
— Я вижу, что ты, должно быть, из благородных и к тяжелому труду не привык. Но поверь, остаться прислуживать в доме господина Ду — это великое счастье, куда лучше участи казенного раба. Так что трудись прилежно.
— Разумеется. Вы правы.
— Разумеется. Вы правы.
— Пятый молодой господин видит в тебе лишь товарища для забав, — Цинлань мягко улыбнулась, но тут же напустила на себя строгость: — Однако ты не должен забывать о своем месте. Веди себя как подобает слуге.
— Пятый молодой господин видит в тебе лишь товарища для забав, — Цинлань мягко улыбнулась, но тут же напустила на себя строгость: — Однако ты не должен забывать о своем месте. Веди себя как подобает слуге.
Она мысленно похвалила себя за эту речь: вышло одновременно и мягко, и веско — настоящее искусство наставления.
Она мысленно похвалила себя за эту речь: вышло одновременно и мягко, и веско — настоящее искусство наставления.
Сюэ Бай спокойно кивнул:
Сюэ Бай спокойно кивнул:
— Хорошо.
— Хорошо.
Его невозмутимость обескуражила девушку. Ей на миг показалось, будто рядом шествует не безродный юнец, а сам хозяин дома, занимающий высокий чиновничий пост.
Его невозмутимость обескуражила девушку. Ей на миг показалось, будто рядом шествует не безродный юнец, а сам хозяин дома, занимающий высокий чиновничий пост.
Миновав задние ворота двора, Цинлань умышленно замедлила шаг, пропуская его вперед, чтобы вернуть себе ускользающее самообладание и подобающее величие старшей служанки.
Миновав задние ворота двора, Цинлань умышленно замедлила шаг, пропуская его вперед, чтобы вернуть себе ускользающее самообладание и подобающее величие старшей служанки.
***
***
Во втором дворике вовсю шли приготовления к ритуалу. Слуги под присмотром юного послушника расставляли курильницы и жертвенные столы. На ветру мелодично звенели подвешенные к алтарю маленькие колокольчики.
Во втором дворике вовсю шли приготовления к ритуалу. Слуги под присмотром юного послушника расставляли курильницы и жертвенные столы. На ветру мелодично звенели подвешенные к алтарю маленькие колокольчики.
Посреди двора, величественно выпрямив спину, стоял немолодой даос с седеющей бородой. С мухогонкой-фучэнем в руке и персиковым мечом за плечами он выглядел как истинный бессмертный, сошедший с небес.
Посреди двора, величественно выпрямив спину, стоял немолодой даос с седеющей бородой. С мухогонкой-фучэнем в руке и персиковым мечом за плечами он выглядел как истинный бессмертный, сошедший с небес.
Заметив приближающихся Цинлань и Сюэ Бая, старец благостно улыбнулся и шагнул им навстречу.
Заметив приближающихся Цинлань и Сюэ Бая, старец благостно улыбнулся и шагнул им навстречу.
— Бедный даос Фан Дасю приветствует вас. — Старик выразительно взмахнул фучэнем. — Едва взглянув на пятого молодого господина Ду, я вижу: его чистая, благородная натура и исключительный облик предвещают великое будущее! Он непременно совершит великие дела.
— Бедный даос Фан Дасю приветствует вас. — Старик выразительно взмахнул фучэнем. — Едва взглянув на пятого молодого господина Ду, я вижу: его чистая, благородная натура и исключительный облик предвещают великое будущее! Он непременно совершит великие дела.
Цинлань, уже прижавшая ладони к поясу для приветственного поклона, замерла в замешательстве.
Цинлань, уже прижавшая ладони к поясу для приветственного поклона, замерла в замешательстве.
— Уважаемый даос, вы ошиблись, — смущенно произнесла она. — Молодой господин еще не пришел. А это...
— Уважаемый даос, вы ошиблись, — смущенно произнесла она. — Молодой господин еще не пришел. А это...
Она покосилась на Сюэ Бая, не решаясь назвать его простым слугой, чтобы не ставить почтенного гостя в неловкое положение.
Она покосилась на Сюэ Бая, не решаясь назвать его простым слугой, чтобы не ставить почтенного гостя в неловкое положение.
В этот момент со стороны кабинета донесся звонкий грохот — что-то с силой швырнули на пол.
В этот момент со стороны кабинета донесся звонкий грохот — что-то с силой швырнули на пол.
Цинлань легонько подтолкнула Сюэ Бая в плечо:
Цинлань легонько подтолкнула Сюэ Бая в плечо:
— Ступай погляди, не разбилось ли чего. Если нужно, приберись там.
— Ступай погляди, не разбилось ли чего. Если нужно, приберись там.
— Хорошо.
— Хорошо.
Сюэ Бай вежливо поклонился Фан Дасю, который судорожно поглаживал бороду, пытаясь скрыть конфуз, и направился к кабинету.
Сюэ Бай вежливо поклонился Фан Дасю, который судорожно поглаживал бороду, пытаясь скрыть конфуз, и направился к кабинету.
***
***
Обойдя купа бамбука, он поднялся по ступеням. Из-за дверей доносились яростные крики:
Обойдя купа бамбука, он поднялся по ступеням. Из-за дверей доносились яростные крики:
— Если бы не ты, разве постигла бы Улана такая беда?!
— Если бы не ты, разве постигла бы Улана такая беда?!
— Пятый брат сам виноват, распустил язык! Благо ваш зять подсуетился и попросил влиятельных друзей, иначе Цзи Далан ни за что не отпустил бы его...
— Пятый брат сам виноват, распустил язык! Благо ваш зять подсуетился и попросил влиятельных друзей, иначе Цзи Далан ни за что не отпустил бы его...
— Замолчи! Бессовестная ложь! Не смей поминать своих собутыльников и сброд, с которым водишься!
— Замолчи! Бессовестная ложь! Не смей поминать своих собутыльников и сброд, с которым водишься!
— Тесть, к чему этот гнев? Разве я совершил проступок? Я завожу знакомства среди благородных мужей столицы ради блага нашей семьи!
— Тесть, к чему этот гнев? Разве я совершил проступок? Я завожу знакомства среди благородных мужей столицы ради блага нашей семьи!
И снова грохот.
И снова грохот.
Дверь в кабинет была приоткрыта. Сюэ Бай заглянул внутрь и увидел, как тяжело дышащий Советник Ду — Ду Юлинь — в ярости опрокинул низкий столик для письма.
Дверь в кабинет была приоткрыта. Сюэ Бай заглянул внутрь и увидел, как тяжело дышащий Советник Ду — Ду Юлинь — в ярости опрокинул низкий столик для письма.
— Ради нашего блага? Кха-кха... Да как у тебя язык поворачивается такое говорить?! Ты всего лишь мелкий чиновник в Департаменте амбаров, каково твое жалованье? Ты растратил всё приданое Сюань на роскошные подношения столичным знаменитостям, накликал на наш дом беду, а теперь еще смеешь оправдываться!
— Ради нашего блага? Кха-кха... Да как у тебя язык поворачивается такое говорить?! Ты всего лишь мелкий чиновник в Департаменте амбаров, каково твое жалованье? Ты растратил всё приданое Сюань на роскошные подношения столичным знаменитостям, накликал на наш дом беду, а теперь еще смеешь оправдываться!
— Вы ослепли от страха, тесть! Неужели не понимаете: чтобы получить, нужно сначала отдать? Сейчас мы приручим этих людей, а завтра они подадут голос в защиту Наследного принца...
— Вы ослепли от страха, тесть! Неужели не понимаете: чтобы получить, нужно сначала отдать? Сейчас мы приручим этих людей, а завтра они подадут голос в защиту Наследного принца...
— Замолчи! Замолчи сейчас же!
— Замолчи! Замолчи сейчас же!
Ду Юлинь побагровел, дыхание его перехватило. Госпожа Лу и управляющий Цюань Жуй едва удерживали его под руки, пока хозяин дома судорожно хватался за лоб.
Ду Юлинь побагровел, дыхание его перехватило. Госпожа Лу и управляющий Цюань Жуй едва удерживали его под руки, пока хозяин дома судорожно хватался за лоб.
Напротив них стоял статный молодой человек. Одетый в дорогую парчовую шубу, в темно-синей мягкой шапке-футоу, он, несмотря на зимнюю стужу, держал в руках веер с нефритовой подвеской. Весь его облик так и лучился самовлюбленным щегольством. Это и был старший зять семейства Ду — Лю Цзи.
Напротив них стоял статный молодой человек. Одетый в дорогую парчовую шубу, в темно-синей мягкой шапке-футоу, он, несмотря на зимнюю стужу, держал в руках веер с нефритовой подвеской. Весь его облик так и лучился самовлюбленным щегольством. Это и был старший зять семейства Ду — Лю Цзи.
Сюэ Бай жил здесь всего три дня, но уже наслушался о нем предостаточно.
Сюэ Бай жил здесь всего три дня, но уже наслушался о нем предостаточно.
Ду Улан отзывался о зяте как о человеке широкой души, страстном, щедром и легком на подъем. Остальные же домочадцы считали Лю Цзи высокомерным невеждой, который стелился перед чужаками, пренебрегал собственной родней, хватался за непосильные дела и, кроме смазливого лица, не имел за душой ровным счетом ничего.
Ду Улан отзывался о зяте как о человеке широкой души, страстном, щедром и легком на подъем. Остальные же домочадцы считали Лю Цзи высокомерным невеждой, который стелился перед чужаками, пренебрегал собственной родней, хватался за непосильные дела и, кроме смазливого лица, не имел за душой ровным счетом ничего.
Лю Цзи проигнорировал ярость тестя и упрямо продолжал:
Лю Цзи проигнорировал ярость тестя и упрямо продолжал:
— Принц слаб и одинок при дворе, оттого его и пинают все кому не лень!
— Принц слаб и одинок при дворе, оттого его и пинают все кому не лень!
— Я велел тебе закрыть рот! Не смей поминать Его Высочество!
— Я велел тебе закрыть рот! Не смей поминать Его Высочество!
Ду Юлинь рванулся вперед, силясь вырваться из рук слуг и наброситься на наглого зятя.
Ду Юлинь рванулся вперед, силясь вырваться из рук слуг и наброситься на наглого зятя.
— Отчего же не поминать? Вам суждено стать тестем самого императора, а вы дрожите как трусливый заяц...
— Отчего же не поминать? Вам суждено стать тестем самого императора, а вы дрожите как трусливый заяц...
Только тут до Сюэ Бая дошло, почему Ду Улан всякий раз с таким трепетом отзывался о «второй сестре». Оказывается, вторая дочь семейства Ду — Лянди Ду — была наложницей Наследного принца Ли Хэна.
Только тут до Сюэ Бая дошло, почему Ду Улан всякий раз с таким трепетом отзывался о «второй сестре». Оказывается, вторая дочь семейства Ду — Лянди Ду — была наложницей Наследного принца Ли Хэна.
Внезапно Ду Юлинь закатил глаза и без чувств повалился назад.
Внезапно Ду Юлинь закатил глаза и без чувств повалился назад.
— Господин! — в один голос закричали слуги.
— Господин! — в один голос закричали слуги.
Лю Цзи, только что вещавший о своем высоком родстве, осекся. На лице его проступила паника, и он бросился на помощь.
Лю Цзи, только что вещавший о своем высоком родстве, осекся. На лице его проступила паника, и он бросился на помощь.
— Прочь от него! — завизжала госпожа Лу, отталкивая зятя.
— Прочь от него! — завизжала госпожа Лу, отталкивая зятя.
Управляющий Цюань Жуй в панике закричал:
Управляющий Цюань Жуй в панике закричал:
— Быстрее! Зовите лекаря!
— Быстрее! Зовите лекаря!
Служанка Цайюнь вихрем пронеслась мимо, едва не сбив с ног Сюэ Бая.
Служанка Цайюнь вихрем пронеслась мимо, едва не сбив с ног Сюэ Бая.
Сюэ Бай, сохранив абсолютное хладнокровие, шагнул в комнату и помог уложить обмякшее тело.
Сюэ Бай, сохранив абсолютное хладнокровие, шагнул в комнату и помог уложить обмякшее тело.
— Положите его на бок. Расстегните ворот, дайте ему дышать.
— Положите его на бок. Расстегните ворот, дайте ему дышать.
— Господин! Очнитесь!
— Господин! Очнитесь!
К счастью, Ду Юлинь вскоре пришел в себя. Едва приоткрыв глаза, он дрожащей рукой указал на Лю Цзи и едва слышно прошептал:
К счастью, Ду Юлинь вскоре пришел в себя. Едва приоткрыв глаза, он дрожащей рукой указал на Лю Цзи и едва слышно прошептал:
— Развод... Пусть немедленно уходит... Развод...
— Развод... Пусть немедленно уходит... Развод...
Сюэ Бай перевел взгляд на Лю Цзи. У того дернулось веко, а на лице отразились полное недоумение и страх.
Сюэ Бай перевел взгляд на Лю Цзи. У того дернулось веко, а на лице отразились полное недоумение и страх.
Оглядевшись, Сюэ Бай заметил на стене кабинета скромный свиток с каллиграфией. Восемь уставных иероглифов гласили:
Оглядевшись, Сюэ Бай заметил на стене кабинета скромный свиток с каллиграфией. Восемь уставных иероглифов гласили:
«Следи за речами своими, ступай как по тонкому льду»
«Следи за речами своими, ступай как по тонкому льду»
***
***
В полдень старый даос все еще монотонно звенькал колокольчиком посреди двора, бормоча под нос заклинания:
В полдень старый даос все еще монотонно звенькал колокольчиком посреди двора, бормоча под нос заклинания:
— Призываю Владыку судеб Девяти небес, явись и огради сей дом от зла...
— Призываю Владыку судеб Девяти небес, явись и огради сей дом от зла...
Лю Цзи уныло брел мимо алтаря. Огибая узорчатую ширму-инби у входа, он выронил из рук свой драгоценный веер, но даже не заметил этого.
Лю Цзи уныло брел мимо алтаря. Огибая узорчатую ширму-инби у входа, он выронил из рук свой драгоценный веер, но даже не заметил этого.
***
***
Ближе к сумеркам ритуал завершился. Госпожа Лу несколько раз истово поклонилась алтарю, нашептывая молитвы о спасении от бед и болезней, после чего велела убирать алтарь, а утомленного даоса пригласила к столу.
Ближе к сумеркам ритуал завершился. Госпожа Лу несколько раз истово поклонилась алтарю, нашептывая молитвы о спасении от бед и болезней, после чего велела убирать алтарь, а утомленного даоса пригласила к столу.
Сюэ Бай помог слугам перенести вещи и вместе со всеми отправился ужинать в передний двор.
Сюэ Бай помог слугам перенести вещи и вместе со всеми отправился ужинать в передний двор.
Один из конюхов тут же придвинулся к нему с расспросами:
Один из конюхов тут же придвинулся к нему с расспросами:
— Слышь, ты ведь там был? Господин и правда решил выгнать зятя и развести его со старшей барышней?
— Слышь, ты ведь там был? Господин и правда решил выгнать зятя и развести его со старшей барышней?
Сюэ Бай покачал головой:
Сюэ Бай покачал головой:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...