Зимой первого года под девизом «Установление пламени» Жёлтая река стала водоразделом судеб. По обоим её берегам люди потянулись на юг, словно стремясь последовать за перелётными птицами.
Зимой первого года под девизом «Установление пламени» Жёлтая река стала водоразделом судеб. По обоим её берегам люди потянулись на юг, словно стремясь последовать за перелётными птицами.
Разница была лишь в том, что одни шли добровольно, других гнали; одни вели, другие следовали, а третьих попросту выталкивали. Кто-то шагал с гордо поднятой головой, кто-то едва волочил ноги от унижения, кто-то таил в сердце чёрную тоску, а кто-то давно уже утратил способность чувствовать.
Разница была лишь в том, что одни шли добровольно, других гнали; одни вели, другие следовали, а третьих попросту выталкивали. Кто-то шагал с гордо поднятой головой, кто-то едва волочил ноги от унижения, кто-то таил в сердце чёрную тоску, а кто-то давно уже утратил способность чувствовать.
В середине десятого месяца, в тот самый день, когда Чжан Сяня, рыдавшего как побитая собака, привязали к седлу, а Тан Хуай собственными руками водрузил на паром, — почти в то же самое время, за сотни ли оттуда, наш государь Чжао, подобный бессловесному созданию, умеющему лишь хлопать глазами, начал свой оцепенелый путь на юг.
В середине десятого месяца, в тот самый день, когда Чжан Сяня, рыдавшего как побитая собака, привязали к седлу, а Тан Хуай собственными руками водрузил на паром, — почти в то же самое время, за сотни ли оттуда, наш государь Чжао, подобный бессловесному созданию, умеющему лишь хлопать глазами, начал свой оцепенелый путь на юг.
Чжао Цзю и вся императорская ставка двинулись в путь вовсе не потому, что их спугнули чжурчжэни.
Чжао Цзю и вся императорская ставка двинулись в путь вовсе не потому, что их спугнули чжурчжэни.
В действительности в тот момент чжурчжэни, по крайней мере Восточная армия Учжу и Ваньянь Даланя, всё ещё находились в Хэбэе. Их первой целью были обе области Цзиндун (будущий Шаньдун) и ещё не павший, но обречённый город Даминфу в Хэбэе. Соответственно, государь Чжао со своей ставкой и тени вражеской Восточной армии не видели.
В действительности в тот момент чжурчжэни, по крайней мере Восточная армия Учжу и Ваньянь Даланя, всё ещё находились в Хэбэе. Их первой целью были обе области Цзиндун (будущий Шаньдун) и ещё не павший, но обречённый город Даминфу в Хэбэе. Соответственно, государь Чжао со своей ставкой и тени вражеской Восточной армии не видели.
Единственным признаком надвигающейся угрозы были донесения из дунцзинского наместничества. Цзун Цзэ, носивший титул канцлера и занимавший пост наместника Дунцзина, сообщал, что обстановка в городе критическая, особенно с запада, где скапливается всё больше чжурчжэньских войск. Похоже, Западная армия готовилась к новому наступлению. Но к тому времени его словам уже никто не верил, кроме Чжао Цзю.
Единственным признаком надвигающейся угрозы были донесения из дунцзинского наместничества. Цзун Цзэ, носивший титул канцлера и занимавший пост наместника Дунцзина, сообщал, что обстановка в городе критическая, особенно с запада, где скапливается всё больше чжурчжэньских войск. Похоже, Западная армия готовилась к новому наступлению. Но к тому времени его словам уже никто не верил, кроме Чжао Цзю.
Да, Ли Ган наконец вернулся.
Да, Ли Ган наконец вернулся.
Этот знаменосец партии войны, считая с первого года Цзинкан, за полтора года трижды возносился и трижды низвергался, проводя половину этого срока в ссылках или в пути к месту нового назначения. Его судьба стала настоящим барометром придворных настроений: кто сегодня в силе — «партия войны» или «партия мира».
Этот знаменосец партии войны, считая с первого года Цзинкан, за полтора года трижды возносился и трижды низвергался, проводя половину этого срока в ссылках или в пути к месту нового назначения. Его судьба стала настоящим барометром придворных настроений: кто сегодня в силе — «партия войны» или «партия мира».
И вот такая фигура явилась ко двору, да ещё — не встретив противодействия со стороны государя, который прежде стремился делить с ним власть. Такой человек, опираясь на свой авторитет, способности и тот самый жёсткий, не терпящий возражений характер (или, как говорили, «повадки, затмевающие государя»), с первого же дня естественным образом взял в свои руки бразды правления.
И вот такая фигура явилась ко двору, да ещё — не встретив противодействия со стороны государя, который прежде стремился делить с ним власть. Такой человек, опираясь на свой авторитет, способности и тот самый жёсткий, не терпящий возражений характер (или, как говорили, «повадки, затмевающие государя»), с первого же дня естественным образом взял в свои руки бразды правления.
Это переселение организовал он. Всё, хватит споров. Раз уж государь решил использовать меня, канцлера, значит, надо идти в Наньян!
Это переселение организовал он. Всё, хватит споров. Раз уж государь решил использовать меня, канцлера, значит, надо идти в Наньян!
Противников, конечно, хватало. В ставке было полно сторонников янчжоуского направления, да и сам Янчжоу манил неудержимо... Но что они могли поделать, если заместитель канцлера Люй Хаовэнь — человек покладистый, заместитель главы Военного совета Ван Боянь теперь сам молился, чтобы Ли Ган его не заметил, а новый глава Цензората, хоть и терпеть не мог Ли Гана, в вопросе выбора временной столицы, как ни странно, был с ним полностью согласен? Ведь Наньян — не конечная цель, а лишь плацдарм, откуда можно будет оценить обстановку и, если удастся связаться с Западной армией, двинуться дальше, в Лоян или Чанъань.
Противников, конечно, хватало. В ставке было полно сторонников янчжоуского направления, да и сам Янчжоу манил неудержимо... Но что они могли поделать, если заместитель канцлера Люй Хаовэнь — человек покладистый, заместитель главы Военного совета Ван Боянь теперь сам молился, чтобы Ли Ган его не заметил, а новый глава Цензората, хоть и терпеть не мог Ли Гана, в вопросе выбора временной столицы, как ни странно, был с ним полностью согласен? Ведь Наньян — не конечная цель, а лишь плацдарм, откуда можно будет оценить обстановку и, если удастся связаться с Западной армией, двинуться дальше, в Лоян или Чанъань.
Да и сам Чжао Цзю прекрасно понимал: с рациональной точки зрения этот план ничуть не хуже янчжоуского. Просто один делал ставку на богатства Цзяннани, другой — на военный потенциал северо-запада.
Да и сам Чжао Цзю прекрасно понимал: с рациональной точки зрения этот план ничуть не хуже янчжоуского. Просто один делал ставку на богатства Цзяннани, другой — на военный потенциал северо-запада.
Итак, переселение началось немедленно и без малейших препятствий. Чжао Цзю, не проронив ни слова, двинулся вместе со всеми. С каким-то сложным, не поддающимся определению чувством, где смешались стыд, страх, растерянность, любопытство и даже некий подъём, государь впервые покинул храм Явления Пути, покинул Бочжоу.
Итак, переселение началось немедленно и без малейших препятствий. Чжао Цзю, не проронив ни слова, двинулся вместе со всеми. С каким-то сложным, не поддающимся определению чувством, где смешались стыд, страх, растерянность, любопытство и даже некий подъём, государь впервые покинул храм Явления Пути, покинул Бочжоу.
Но огромный обоз, пройдя на юго-запад от Бочжоу всего около сотни ли и едва вступив в пределы Западной столичной области, где-то между Сянчэном и Ваньшоу, снова остановился — на сей раз на берегу реки Иншуй. Дорогу преградили мятежники.
Но огромный обоз, пройдя на юго-запад от Бочжоу всего около сотни ли и едва вступив в пределы Западной столичной области, где-то между Сянчэном и Ваньшоу, снова остановился — на сей раз на берегу реки Иншуй. Дорогу преградили мятежники.
В тогдашних Срединных землях, кишащих повстанцами, ничего удивительного в этом не было. Предводителя шайки, некого Дин Цзиня, которого называли «хуайсийским разбойником», Ли Ган и прочие знали прекрасно. Эта армия выросла буквально у них на глазах, набрав силу всего пару месяцев назад, и уже стояла в планах на уничтожение.
В тогдашних Срединных землях, кишащих повстанцами, ничего удивительного в этом не было. Предводителя шайки, некого Дин Цзиня, которого называли «хуайсийским разбойником», Ли Ган и прочие знали прекрасно. Эта армия выросла буквально у них на глазах, набрав силу всего пару месяцев назад, и уже стояла в планах на уничтожение.
Но этот отряд развивался с поразительной быстротой. Меньше чем за месяц он захватил множество городов и посёлков вдоль притоков верхней Хуай, а теперь, выйдя к реке Иншуй, перекрыл путь на Наньян. Императорской ставке пришлось срочно менять планы, собирать войска и сначала разбираться с мятежом.
Но этот отряд развивался с поразительной быстротой. Меньше чем за месяц он захватил множество городов и посёлков вдоль притоков верхней Хуай, а теперь, выйдя к реке Иншуй, перекрыл путь на Наньян. Императорской ставке пришлось срочно менять планы, собирать войска и сначала разбираться с мятежом.
Одним словом — предстояла битва. Государь, отдохните пока!
Одним словом — предстояла битва. Государь, отдохните пока!
— Разбить Дин Цзиня необходимо во что бы то ни стало! — гремел в зале заседаний, устроенном в маленьком храме, зычный голос Ли Гана. — Этот разбойник не просто загородил нам дорогу на Наньян, он отрезал пути подвоза из областей и округов Хуайнани! До нас дошли вести, что четыре области — Лу, Чу, Увэй и Хэ — узнав о тяжёлом положении ставки, сообща собрали деньги, зерно и ткани и отправили с ополчением. Дошли до гор Багуншань — и тут этот вор!
— Разбить Дин Цзиня необходимо во что бы то ни стало! — гремел в зале заседаний, устроенном в маленьком храме, зычный голос Ли Гана. — Этот разбойник не просто загородил нам дорогу на Наньян, он отрезал пути подвоза из областей и округов Хуайнани! До нас дошли вести, что четыре области — Лу, Чу, Увэй и Хэ — узнав о тяжёлом положении ставки, сообща собрали деньги, зерно и ткани и отправили с ополчением. Дошли до гор Багуншань — и тут этот вор!
— Это всего лишь шайка, воспользовавшаяся смутой, — подхватил кто-то из военных. — От силы два месяца, как объявились. Войска много, настрой бодрый, но народ за ними не пойдёт. Стоит собрать отборные части, выбрать удобный момент, ударить — и они рассыплются. А потом и в дело их можно будет обратить.
— Это всего лишь шайка, воспользовавшаяся смутой, — подхватил кто-то из военных. — От силы два месяца, как объявились. Войска много, настрой бодрый, но народ за ними не пойдёт. Стоит собрать отборные части, выбрать удобный момент, ударить — и они рассыплются. А потом и в дело их можно будет обратить.
— Верно. Здесь, при ставке, около четырёх-пяти тысяч отличных бойцов, опытных командиров много. Должны справиться.
— Верно. Здесь, при ставке, около четырёх-пяти тысяч отличных бойцов, опытных командиров много. Должны справиться.
— Это всё правильно, — Ли Ган перевёл взгляд на главнокомандующего императорской гвардией. — Ван Юань, ты у нас главный по гвардии. Скажи, кого конкретно пошлём?
— Это всё правильно, — Ли Ган перевёл взгляд на главнокомандующего императорской гвардией. — Ван Юань, ты у нас главный по гвардии. Скажи, кого конкретно пошлём?
— Заместитель командующего Правой армией Лю Чжэнъянь сейчас в лагере, — тут же отозвался Ван Юань. — Мяо Фу, Ян Ичжун, Лю Янь — все либо из военных семей, либо опытные бойцы, могут быть помощниками.
— Заместитель командующего Правой армией Лю Чжэнъянь сейчас в лагере, — тут же отозвался Ван Юань. — Мяо Фу, Ян Ичжун, Лю Янь — все либо из военных семей, либо опытные бойцы, могут быть помощниками.
— А если всех отправим, кто в ставке останется? Не оголим ли мы её?
— А если всех отправим, кто в ставке останется? Не оголим ли мы её?
— Совершенно верно. «Сын богача не сядет под карнизом» — бережёного бог бережёт. Если при нынешней смуте мы отправим все лучшие силы, какая-нибудь шайка речных разбойников в несколько сотен человек сможет погубить всю династию Сун! Опасность под боком — нельзя не считаться.
— Совершенно верно. «Сын богача не сядет под карнизом» — бережёного бог бережёт. Если при нынешней смуте мы отправим все лучшие силы, какая-нибудь шайка речных разбойников в несколько сотен человек сможет погубить всю династию Сун! Опасность под боком — нельзя не считаться.
— И это разумное предостережение, — кивнул Ли Ган. — Но как тогда быть?
— И это разумное предостережение, — кивнул Ли Ган. — Но как тогда быть?
— Чтобы обезопасить оба фланга, — снова заговорил Ван Юань, — командующий гвардейским корпусом Лю Гуанши, командующий Задней армией Чжан Цзюнь, командующий Левой армией Хань Шичжун — все они сейчас усмиряют мятежи в обеих областях Цзиндун. Это не так уж далеко отсюда, и у них уже есть трофеи и перешедшие на нашу сторону. Почему бы ставке не остановиться здесь, пока мы не вызовем кого-нибудь из них для охраны? Во-первых, укрепим гвардию. Во-вторых, трофеями подбодрим и наградим чиновников и воинов, что с нами идут. В-третьих, не мешало бы и командиров отметить, наградить. А когда подойдут, тогда и пошлём отсюда отборные части против разбойников — чтобы и те, и другие получили свою долю.
— Чтобы обезопасить оба фланга, — снова заговорил Ван Юань, — командующий гвардейским корпусом Лю Гуанши, командующий Задней армией Чжан Цзюнь, командующий Левой армией Хань Шичжун — все они сейчас усмиряют мятежи в обеих областях Цзиндун. Это не так уж далеко отсюда, и у них уже есть трофеи и перешедшие на нашу сторону. Почему бы ставке не остановиться здесь, пока мы не вызовем кого-нибудь из них для охраны? Во-первых, укрепим гвардию. Во-вторых, трофеями подбодрим и наградим чиновников и воинов, что с нами идут. В-третьих, не мешало бы и командиров отметить, наградить. А когда подойдут, тогда и пошлём отсюда отборные части против разбойников — чтобы и те, и другие получили свою долю.
— Тоже здравое суждение, — одобрил Ли Ган. Затем, подумав мгновение, решительно кивнул: — Но область Цзиндун — земля важная, без защиты оставлять нельзя. Я уже срочно вызвал Чжан Со, велел ему отправляться в Шаньдун и организовать там штаб наместника. Но он был сослан в Гуаннань и теперь, боюсь, ещё в пути... Академик Юйвэнь, вы сами из Цинчжоу, скажите — есть там кого поставить во главе?
— Тоже здравое суждение, — одобрил Ли Ган. Затем, подумав мгновение, решительно кивнул: — Но область Цзиндун — земля важная, без защиты оставлять нельзя. Я уже срочно вызвал Чжан Со, велел ему отправляться в Шаньдун и организовать там штаб наместника. Но он был сослан в Гуаннань и теперь, боюсь, ещё в пути... Академик Юйвэнь, вы сами из Цинчжоу, скажите — есть там кого поставить во главе?
Тот, к кому обратились, был старший академик зала Цзычжэньдянь Юйвэнь Сюйчжун. Во времена «Цзинканского стыда» он вёл переговоры о мире с чжурчжэнями, за что при первом правлении Ли Гана и был сослан в Цинчжоу. Теперь же, когда пал Хуан Цяньшань, а Чжао Цзю, остро нуждаясь в авторитетных советниках, по рекомендации Чжан Цзюня призвал его обратно, он снова был при ставке.
Тот, к кому обратились, был старший академик зала Цзычжэньдянь Юйвэнь Сюйчжун. Во времена «Цзинканского стыда» он вёл переговоры о мире с чжурчжэнями, за что при первом правлении Ли Гана и был сослан в Цинчжоу. Теперь же, когда пал Хуан Цяньшань, а Чжао Цзю, остро нуждаясь в авторитетных советниках, по рекомендации Чжан Цзюня призвал его обратно, он снова был при ставке.
Услышав вопрос Ли Гана, Юйвэнь Сюйчжун на мгновение задумался, но потом горько усмехнулся и покачал головой:
Услышав вопрос Ли Гана, Юйвэнь Сюйчжун на мгновение задумался, но потом горько усмехнулся и покачал головой:
— Канцлер Ли слишком многого хочет. Из всех командиров, кто по положению, чину и авторитету подходит, только Лю Гуанши. И хотя Лю Гуанши не мастер воевать, зато умеет привлекать к себе людей и содержать войско. Чтобы продержаться до приезда наместника Чжан Со, лучшей кандидатуры не найти.
— Канцлер Ли слишком многого хочет. Из всех командиров, кто по положению, чину и авторитету подходит, только Лю Гуанши. И хотя Лю Гуанши не мастер воевать, зато умеет привлекать к себе людей и содержать войско. Чтобы продержаться до приезда наместника Чжан Со, лучшей кандидатуры не найти.
Ли Ган, полному, энергичному мужчине чуть за сорок (он был года на четыре моложе Юйвэнь Сюйчжуна), очень шла эта роль. Придерживая пояс руками, он выглядел внушительно, а говорил так, что, казалось, стропила маленького храма, превращённого в зал совета, дрожали от его зычного голоса:
Ли Ган, полному, энергичному мужчине чуть за сорок (он был года на четыре моложе Юйвэнь Сюйчжуна), очень шла эта роль. Придерживая пояс руками, он выглядел внушительно, а говорил так, что, казалось, стропила маленького храма, превращённого в зал совета, дрожали от его зычного голоса:
— Верно! Я тоже считаю, что Лю Гуанши может временно задержаться в Цзиндуне и стать помощником Чжан Со!
— Верно! Я тоже считаю, что Лю Гуанши может временно задержаться в Цзиндуне и стать помощником Чжан Со!
С этими словами, не удосужившись даже спросить мнения сидевшего тут же заместителя главы Военного совета Ван Бояня, он прямо обернулся к тому, кто всё это время словно отсутствовал:
С этими словами, не удосужившись даже спросить мнения сидевшего тут же заместителя главы Военного совета Ван Бояня, он прямо обернулся к тому, кто всё это время словно отсутствовал:
— А государь что скажет?
— А государь что скажет?
Сидевший под статуей Будды и сам подобный изваянию государь Чжао, то есть Чжао Цзю, наконец ожил. Он поспешно закивал и произнёс фразу, которую в последнее время повторял чаще всего:
Сидевший под статуей Будды и сам подобный изваянию государь Чжао, то есть Чжао Цзю, наконец ожил. Он поспешно закивал и произнёс фразу, которую в последнее время повторял чаще всего:
— Быть посему, как канцлер Ли решил!
— Быть посему, как канцлер Ли решил!
Ли Ган остался чрезвычайно доволен. С тех пор как он вернулся, поведение государя не вызывало никаких нареканий.
Ли Ган остался чрезвычайно доволен. С тех пор как он вернулся, поведение государя не вызывало никаких нареканий.
Но, в отличие от прежнего, государь, которому полагалось снова превратиться в статую, вдруг задал уточняющий вопрос:
Но, в отличие от прежнего, государь, которому полагалось снова превратиться в статую, вдруг задал уточняющий вопрос:
— Стало быть, решено вызвать сюда Хань Шичжуна и Чжан Цзюня?
— Стало быть, решено вызвать сюда Хань Шичжуна и Чжан Цзюня?
Ли Ган на мгновение опешил, потом покачал головой:
Ли Ган на мгновение опешил, потом покачал головой:
— Не обязательно обоих... На востоке Хуайнани тоже неспокойно. Почему бы не отправить часть сил в Шоучунь для прикрытия фланга? А те, кто прибудут в ставку, останутся здесь лишь временно, для охраны. Когда Правая армия отличится, добудет трофеи и усилится, таких опытных командиров, как Чжан и Хань, надо будет снова отправлять — либо мятежи давить, либо на ключевые позиции в передовой.
— Не обязательно обоих... На востоке Хуайнани тоже неспокойно. Почему бы не отправить часть сил в Шоучунь для прикрытия фланга? А те, кто прибудут в ставку, останутся здесь лишь временно, для охраны. Когда Правая армия отличится, добудет трофеи и усилится, таких опытных командиров, как Чжан и Хань, надо будет снова отправлять — либо мятежи давить, либо на ключевые позиции в передовой.
— Тогда пусть Чжан Цзюнь идёт в Шоучунь, — неожиданно предложил Чжао Цзю. — А Хань Шичжун пусть прибудут сюда.
— Тогда пусть Чжан Цзюнь идёт в Шоучунь, — неожиданно предложил Чжао Цзю. — А Хань Шичжун пусть прибудут сюда.
Ли Гану это показалось странным, но из-за такого пустяка идти на конфликт с послушным государем не стоило. Он тут же кивнул в знак согласия. Совещание в импровизированном зале перед статуей Будды завершилось благополучно.
Ли Гану это показалось странным, но из-за такого пустяка идти на конфликт с послушным государем не стоило. Он тут же кивнул в знак согласия. Совещание в импровизированном зале перед статуей Будды завершилось благополучно.
Что и говорить, с тех пор как появился Ли Ган, жизнь государя стала на удивление тихой и безмятежной.
Что и говорить, с тех пор как появился Ли Ган, жизнь государя стала на удивление тихой и безмятежной.
Итак, крупные вопросы решили, по мелочам хлопотал сам канцлер Ли. А Чжао Цзю, оставшись не у дел, в сопровождении Ян Ичжуна и Лю Яня, не спеша вышел из храма и побрёл куда глаза глядят.
Итак, крупные вопросы решили, по мелочам хлопотал сам канцлер Ли. А Чжао Цзю, оставшись не у дел, в сопровождении Ян Ичжуна и Лю Яня, не спеша вышел из храма и побрёл куда глаза глядят.
Взобравшись на пригорок возле храма, откуда открывался вид на реку Иншуй, он вдруг заметил в семи-восьми ли небольшой торговый посёлок.
Взобравшись на пригорок возле храма, откуда открывался вид на реку Иншуй, он вдруг заметил в семи-восьми ли небольшой торговый посёлок.
— Что это?
— Что это?
— Посёлок Цзегоу, — отозвался Ян Ичжун, который, казалось, знал всё. — Назван так потому, что стоит на границе областей Чэньчжоу и Шуньчан (бывшая Инчжоу, ныне Фуян). Там удобная переправа через Иншуй, потому и место бойкое.
— Посёлок Цзегоу, — отозвался Ян Ичжун, который, казалось, знал всё. — Назван так потому, что стоит на границе областей Чэньчжоу и Шуньчан (бывшая Инчжоу, ныне Фуян). Там удобная переправа через Иншуй, потому и место бойкое.
Чжао Цзю кивнул. Ему было ужасно любопытно, но он лишь привстал на цыпочки, вглядываясь вдаль, и не сделал ни шагу в том направлении. Императорская ставка остановилась сперва в храме Явления Пути, а теперь в полевом храме именно для того, чтобы не тревожить население и чтобы народ, наслушавшись слухов, не устроил волнений и не пошёл на ставку.
Чжао Цзю кивнул. Ему было ужасно любопытно, но он лишь привстал на цыпочки, вглядываясь вдаль, и не сделал ни шагу в том направлении. Императорская ставка остановилась сперва в храме Явления Пути, а теперь в полевом храме именно для того, чтобы не тревожить население и чтобы народ, наслушавшись слухов, не устроил волнений и не пошёл на ставку.
Конечно, несколько тысяч солдат, сотни чиновников и их семей всё равно доставляли неудобства, но держаться подальше от городов было лучше, чем ничего.
Конечно, несколько тысяч солдат, сотни чиновников и их семей всё равно доставляли неудобства, но держаться подальше от городов было лучше, чем ничего.
Так и стоял государь на пригорке, вглядываясь вдаль. Посёлок казался оживлённым, но разглядеть толком ничего было нельзя, и он только покачал головой.
Так и стоял государь на пригорке, вглядываясь вдаль. Посёлок казался оживлённым, но разглядеть толком ничего было нельзя, и он только покачал головой.
— Государь, не извольте сомневаться, — улыбнулся Ян Ичжун. — Если бы не чжурчжэни, сейчас в Поднебесной был бы всё ещё век процветания. А эти места разбойники не тронули, так что там и вправду людно и шумно... Даже по тем посёлкам, мимо которых мы проезжали, государь хоть и не мог разглядеть из повозки, но постройки и одежду прохожих-то видел. Никакого обмана.
— Государь, не извольте сомневаться, — улыбнулся Ян Ичжун. — Если бы не чжурчжэни, сейчас в Поднебесной был бы всё ещё век процветания. А эти места разбойники не тронули, так что там и вправду людно и шумно... Даже по тем посёлкам, мимо которых мы проезжали, государь хоть и не мог разглядеть из повозки, но постройки и одежду прохожих-то видел. Никакого обмана.
Чжао Цзю усмехнулся, кивнул и собрался спускаться. Но, уже сойдя с пригорка, вдруг обернулся:
Чжао Цзю усмехнулся, кивнул и собрался спускаться. Но, уже сойдя с пригорка, вдруг обернулся:
— Чжэнфу (Ян Ичжун), Пинфу (Лю Янь), а вы знаете, сколько народу в великой Сун?
— Чжэнфу (Ян Ичжун), Пинфу (Лю Янь), а вы знаете, сколько народу в великой Сун?
Те переглянулись и почти в один голос выпалили:
Те переглянулись и почти в один голос выпалили:
— Сто двадцать миллионов!
— Сто двадцать миллионов!
— Так много? — изумился Чжао Цзю.
— Так много? — изумился Чжао Цзю.
— Государь, это по реестрам трёхлетней давности, — осторожно ответил Ян Ичжун, склонив голову. — Любому, кто интересуется, известно.
— Государь, это по реестрам трёхлетней давности, — осторожно ответил Ян Ичжун, склонив голову. — Любому, кто интересуется, известно.
— А теперь? — растерянно спросил Чжао Цзю.
— А теперь? — растерянно спросил Чжао Цзю.
Ян Ичжун и Лю Янь снова переглянулись, но точного ответа не знал никто.
Ян Ичжун и Лю Янь снова переглянулись, но точного ответа не знал никто.
— А когда наступит мир, сколько тогда будет? — снова спросил Чжао Цзю.
— А когда наступит мир, сколько тогда будет? — снова спросил Чжао Цзю.
Оба лишь молча опустили головы.
Оба лишь молча опустили головы.
— Пойдёмте прогуляемся, — вздохнув, Чжао Цзю заставил себя улыбнуться. — Не будем доставлять хлопот канцлеру Ли. В Цзегоу не пойдём, просто посмотрим на окрестные деревни.
— Пойдёмте прогуляемся, — вздохнув, Чжао Цзю заставил себя улыбнуться. — Не будем доставлять хлопот канцлеру Ли. В Цзегоу не пойдём, просто посмотрим на окрестные деревни.
Видно, любопытство всё же взяло верх, и он решил, подобно мудрым государям древности, лично ознакомиться с жизнью простого народа.
Видно, любопытство всё же взяло верх, и он решил, подобно мудрым государям древности, лично ознакомиться с жизнью простого народа.

Комментарии

Загрузка...