Голос Лу Мао доносился всё ближе, и в нём отчетливо слышался надрывный плач Ши Шуаня.
— Матушка, моя рука сейчас оторвется! И это всё из-за того грязного соплежуя, он еще и грязью в меня кидался!
— Не бойся, лекарь Цэнь Е сейчас в деревне, рука на месте останется. Вот поймаю этого дикого ублюдка, заставлю его перед общественным очагом тебе кланяться и прощения просить.
Вэнь Цинтан опустила голову: шедший рядом мальчик уже сильно дрожал, его плечи съежились — очевидно, Лу Мао гоняла его далеко не впервые.
За низкой стеной в Дозоре Красной Скалы были свалены еще не перевезенные сосновые дрова и старые шкуры. Она слегка подтолкнула мальчика, показывая, чтобы он спрятался за шкурами.
Однако мальчик уходить не пожелал и с беспокойством смотрел на ее лодыжку, куда она недавно упала.
— Я не ушиблась.
Вэнь Цинтан понизила голос:
— Спрячься пока, я во всем разберусь.
Только тогда мальчик шмыгнул за дрова.
Лу Мао, ведя за руку Ши Шуаня, обогнула низкую стену; следом за ними тащились человек семь-восемь зевак из местных жителей.
Сперва ее лицо искажала свирепая гримаса, но, заметив стоявшую в одиночестве Вэнь Цинтан, она невольно притормозила.
— С какой стати спутница Предводителя Воинов забрла в такое грязное место?
Лу Мао выдавила подобие улыбки, однако в ее тоне не было и намека на почтение. — Ты ведь только оправилась от болезни, неужели Предводитель Сун знает, что ты шатаешься где попало? Не видела ли ты здесь грязнулю, похожего на кусок угля? Он покалечил моего сына, его нужно передать в Отряд Стражей Огня.
Не успела Вэнь Цинтан ответить, как Ши Шуань уже вцепился в руку матери, жалуясь:
— Это она! Она только что бегала за тем немым вместе со мной, наверняка это по ее приказу все случилось. Она еще и медовые пряники раздавала другим, чтобы никто не смел мне помогать!
Несколько прибежавших следом детей выглядели удивленными.
Беззубая девочка уже хотела было возразить, но старшая сестра зажала ей рот — явно не желая ввязываться в разборки взрослых.
Вэнь Цинтан посмотрела на раненую руку Ши Шуаня. Сначала она даже собиралась посоветовать ему сперва заглянуть в Медицинскую хихину, но после таких слов у нее не осталось ни капли терпения.
— Твоя рука — результат падения, ты напоролся на сломанный олений рог. Я к этому не причастна, и уж тем более он не резал тебя ножом. Что до медовых пряников, я вольна угощать ими кого захочу, неужели и за это у тебя спрашивать разрешения?
Полагаясь на то, что мать рядом, Ши Шуань выпятитл грудь еще сильнее:
— Ты с ним заодно!
— Пусть так, будем считать, что мы заодно.
Вэнь Цинтан смахнула грязь с манжета, ее голос по-прежнему звучал мягко. — Он толкнул тебя — и в этом его вина. Но ты забрал его вещь, при всех обзывал грязным соплежуем, да еще и солгал, оговорив другого. За всё это придется спросить разом. Если в Деревке Хэйши наказывают лишь тех, за кого заступаются родители, то этот Первородный Огонь уж слишком пристрастен.
Лицо Лу Мао изменилось.
Она и так кипела злостью из-за того, что Сан Линь при всех поставила ее на место, а теперь, услышав упоминание Первородного Огня, вмиг повысила голос:
— Ты в деревне всего несколько дней, а уже смеешь поучать меня законам Деревни Хэйши? Кто знает, откуда этот немой взялся, небось воришка, сбежавший из преступного рода. Сама запятнала себя происхождением, так теперь только и делаешь, что защищаешь себе подобных!
Видя, что мать берет верх, Ши Шуань вырвал руку и бросился на Вэнь Цинтан, толкнув ее плечом.
Вэнь Цинтан отскочила в сторону и легонько подтолкнула его в спину.
Ши Шуань не удержал равновесия и кубарем полетел прямо в кучу старых звериных шкур; наружу торчала лишь половина его туловища, а ревел он еще громче прежнего.
Это окончательно встревожило стражей у очага.
Когда двое воинов примчались на место, они увидели лишь спутницу Предводителя Воинов с волосами и одеждой в пыли, разъяренную Лу Мао, которая тыкала в нее пальцем и орала благим матом, и барахтавшегося в шкурах Ши Шуаня.
На глазах у всех они не смели принимать чью-либо сторону, а потому были вынуждены отвести всех в Военный шатер Черного Орла.
Сун Тинъюэ как раз сверял в шатре старые дощечки Западного ущелья.
Когда до него донеслись крики снаружи, он только что отыскал четвертую ошибку в порядке плашек.
Цин Фэн откинул полог и вошел внутрь. Выражение его лица было на редкость странным: он лишь доложил, что в кругу у огня между домашними вышел спор, и попросил хозяина разобраться лично.
Сун Тинъюэ отложил костяные таблички и вышел. Первым же делом он увидел стоявшую перед шатером Вэнь Цинтан.
Руки ее были аккуратно опущены вдоль бедер, вид у нее был послушный и тихий, однако в пучке волос застрял обломок сухой травы, нос и щеки были измазаны сажей, а подол плотной верхней одежды — безнадежно испачкан.
Только вчера спал жар, а уже сегодня утром умудрилась сцепиться с десятилетним ребенком прямо перед Стражами Огня.
Большая мастерица.
Стоило Лу Мао заприметить его появление, как она тут же подскочила ближе, волоча за собой Ши Шуаня, и принялась рыдать, обвиняя Вэнь Цинтан в том, что та, прикрываясь положением спутницы Предводителя Воинов, вместе с диким мальчишкой обижает деревенских детей.
Она снова и снова повторяла про преступный род и отсутствие воспитания, казалось, чем громче крик, тем правдивее слова.
Однако Сун Тинъюэ неотрывно смотрел на Вэнь Цинтан.
Убедившись, что она стоит твердо и на лице нет царапин, он перевел взгляд на Лу Мао.
— Это военный шатер, здесь хранятся приказы дозоров и карты ущелий, а не общественный очаг. Если ты продолжишь орать и мешать вестникам, я велю стражам выпроводить тебя вон.
Его голос не казался тяжелым, но Лу Мао словно придавило сверху огромным валуном — ее рыдания вмиг стали тише.
Осмотрев рану Ши Шуаня, Сун Тинъюэ произнес:
— Если все это случилось по вине моей спутницы, я возмещу ущерб лекарствами, шкурами и пропавшим пайком, а также заставлю ее принести извинения лично.
Глаза Лу Мао блеснули.
Рана на ладони Ши Шуаня была неглубокой, и если бы за это удалось выторговать две хорошие шкуры и десятидневный запас мяса, вышло бы куда выгоднее, чем Ци Ляо зарабатывает за полмесяца сторожевой службы.
Однако прежде чем она успела раскрыть рот, Сун Тинъюэ взял руку Ши Шуаня с зажатыми на ней травинками.
— Рана нанесена под косым углом к центру ладони, он напоролся на острый предмет, а не порезался лезвием. Ты утверждала, что собственными глазами видела, как немой тыкал в него ножом, но в момент происшествия ты была в ткацком навесе — как ты могла это видеть?
Лу Мао от неожиданности потеряла дар речи.
— Ши Шуань говорит, что Вэнь Тинтан подговорила других покалечить его, но грязь на ее одежде — на спине и на макушке, очевидно, в нее тоже кидали. Вокруг было больше десятка детей, стражам достаточно опросить их по отдельности, и через полчаса всё выяснится.
Сун Тинъюэ выпустил руку мальчика, и его спокойный взгляд упал на лицо Лу Мао.
— В Деревне Хэйши дела судят по доказательствам, а не защищают того, кто громче ревет. Будучи матерью, ты даже не попыталась узнать, почему ребенок побежал к покинутому дымовому дозору и откуда у него взялся костяной нож, а лишь спешила всех обвинить — тебе следовало бы подумать и о собственной халатности.
Возле шатра воцарилась мертвая тишина.
Боевой задор Лу Мао угас окончательно, но она все еще не унималась:
— Но твоя спутница сама призналась, что они с тем диким ублюдком заодно.
— Есть ли в ее словах смысл, я спрошу сам, — холодно бросил Сун Тинъюэ. — До выяснения обстоятельств отведи Ши Шуаня в Медицинскую хижину. Цэнь Е сегодня нет, я велю его ученику промыть мальчику рану, а травы запишите на мой счет.
Ей уже протянули лестницу, чтобы можно было спуститься.
Лу Мао понимала: если продолжать скандал, и Стражи Огня действительно начнут расспрашивать детей, вскроется и то, как Ши Шуань первый полез за вещами, и то, как бросался грязью, поэтому ей оставалось лишь увести сына.
Пройдя несколько шагов, она пробормотала себе под нос:
— Как ни защищай, а все одно — святая дева преступного рода, рано или поздно навлечет на Деревню Хэйши беду.
Сун Тинъюэ приподнял веки.
Цин Фэн тут же выступил вперед и в мгновение ока разогнал всех зевак, толпившихся у шатра.
Полог опустился, и возле шатра осталась стоять лишь Вэнь Цинтан.
Сун Тинъюэ отодвинул в сторону костяные таблички Западного ущелья и протянул ей руку:
— Иди сюда.

Комментарии

Загрузка...