Чэнь Ань и сам не заметил, как пролетела ночь. Наутро он проснулся с тяжелой, раскалывающейся головой. Аппетит пропал начисто, ноги подкашивались и казались ватными. Кое-как добравшись до уборной, он вернулся в постель и больше не находил в себе сил подняться.
Чэнь Ань и сам не заметил, как пролетела ночь. Наутро он проснулся с тяжелой, раскалывающейся головой. Аппетит пропал начисто, ноги подкашивались и казались ватными. Кое-как добравшись до уборной, он вернулся в постель и больше не находил в себе сил подняться.
Заглянувший в палату лечащий врач лишь покачал головой: антивирусные препараты перестали действовать, и болезнь снова пошла в наступление, пожирая истощенный организм.
Заглянувший в палату лечащий врач лишь покачал головой: антивирусные препараты перестали действовать, и болезнь снова пошла в наступление, пожирая истощенный организм.
Три дня слились для него в сплошной, удушливый кошмар. Этим утром сквозь пелену забытья Чэнь Ань увидел вошедшую в палату медсестру. Она положила на тумбочку очередную квитанцию — денег на его банковском счете больше не хватало для покрытия медицинских расходов.
Три дня слились для него в сплошной, удушливый кошмар. Этим утром сквозь пелену забытья Чэнь Ань увидел вошедшую в палату медсестру. Она положила на тумбочку очередную квитанцию — денег на его банковском счете больше не хватало для покрытия медицинских расходов.
С трудом сфокусировав взгляд, он разблокировал телефон и открыл мобильное приложение. Из двухсот с лишним тысяч юаней на счету сиротливо светилось лишь несколько сотен.
С трудом сфокусировав взгляд, он разблокировал телефон и открыл мобильное приложение. Из двухсот с лишним тысяч юаней на счету сиротливо светилось лишь несколько сотен.
Дрожащими пальцами он открыл историю операций. Половину суммы списали переводом на другой счет.
Дрожащими пальцами он открыл историю операций. Половину суммы списали переводом на другой счет.
Тан Жосюань!
Тан Жосюань!
Он немедленно набрал ее номер. На том конце провода ответили быстро, и жена даже не подумала отпираться. Да, деньги забрала она. Раз уж они находятся в процессе развода, заявила она холодно, она просто обязана уберечь семейный капитал — вдруг он решит спустить всё на дешевых девок? Вот она и перевела причитающуюся ей по закону половину.
Он немедленно набрал ее номер. На том конце провода ответили быстро, и жена даже не подумала отпираться. Да, деньги забрала она. Раз уж они находятся в процессе развода, заявила она холодно, она просто обязана уберечь семейный капитал — вдруг он решит спустить всё на дешевых девок? Вот она и перевела причитающуюся ей по закону половину.
— Чэнь Ань, приползи ко мне и извинись. Мне жаль тебя, так и быть, я выделю денег на твое лечение. Но если продолжишь упрямиться — сдыхай!
— Чэнь Ань, приползи ко мне и извинись. Мне жаль тебя, так и быть, я выделю денег на твое лечение. Но если продолжишь упрямиться — сдыхай!
Услышав ледяной, безразличный голос Тан Жосюань, Чэнь Ань ощутил, как внутри закипает глухая ярость. Он молча нажал на отбой.
Услышав ледяной, безразличный голос Тан Жосюань, Чэнь Ань ощутил, как внутри закипает глухая ярость. Он молча нажал на отбой.
«Ее повторный тест оказался отрицательным. Она здорова, а значит, теперь со спокойной совестью может вешать всех собак на меня, вещая с высоты своего мнимого морального превосходства...»
«Ее повторный тест оказался отрицательным. Она здорова, а значит, теперь со спокойной совестью может вешать всех собак на меня, вещая с высоты своего мнимого морального превосходства...»
Ярость боролась в нем с черным отчаянием. Без лекарств он угаснет за считаные недели. Чэнь Ань не хотел умирать — во всяком случае, не сейчас, когда он до сих пор не понимал, как и где подхватил эту заразу. Уйти из жизни послушным овощем, так и не докопавшись до истины? Ну уж нет.
Ярость боролась в нем с черным отчаянием. Без лекарств он угаснет за считаные недели. Чэнь Ань не хотел умирать — во всяком случае, не сейчас, когда он до сих пор не понимал, как и где подхватил эту заразу. Уйти из жизни послушным овощем, так и не докопавшись до истины? Ну уж нет.
Взвесив все варианты, он понял, что единственный способ быстро раздобыть крупную сумму — продать квартиру. Их семейное гнездышко он покупал на собственные сбережения. В свое время благодаря связям Тан Жосюань жилье удалось приобрести с пятидесятипроцентной скидкой от рыночной стоимости. Сейчас цены взлетели, и срочная продажа могла принести несколько сотен тысяч чистыми.
Взвесив все варианты, он понял, что единственный способ быстро раздобыть крупную сумму — продать квартиру. Их семейное гнездышко он покупал на собственные сбережения. В свое время благодаря связям Тан Жосюань жилье удалось приобрести с пятидесятипроцентной скидкой от рыночной стоимости. Сейчас цены взлетели, и срочная продажа могла принести несколько сотен тысяч чистыми.
Просить помощи у профессора Чэня и шиму он не станет ни за что — слишком стыдно обременять стариков своими бедами.
Просить помощи у профессора Чэня и шиму он не станет ни за что — слишком стыдно обременять стариков своими бедами.
Снова переступив через гордость, Чэнь Ань набрал Жосюань и предложил продать недвижимость. Выслушав поток колкостей и упреков, она всё же согласилась взять хлопоты на себя, но поставила жесткое условие: в течение двух дней он должен забрать из квартиры все свои пожитки.
Снова переступив через гордость, Чэнь Ань набрал Жосюань и предложил продать недвижимость. Выслушав поток колкостей и упреков, она всё же согласилась взять хлопоты на себя, но поставила жесткое условие: в течение двух дней он должен забрать из квартиры все свои пожитки.
***
***
К полудню Чэнь Ань немного пришел в себя. Собрав остатки сил, он тайком выскользнул из больницы и отправился прочесывать старые жилые кварталы поблизости. Вскоре ему удалось подыскать недорогую съемную квартиру.
К полудню Чэнь Ань немного пришел в себя. Собрав остатки сил, он тайком выскользнул из больницы и отправился прочесывать старые жилые кварталы поблизости. Вскоре ему удалось подыскать недорогую съемную квартиру.
Квартира пустовала уже больше полугода. Воздух в ней застоялся, пахло сыростью и пылью, но в остальном жилье выглядело сносно. Едва взглянув на изможденного пожелтевшего квартиранта, хозяин сразу всё понял.
Квартира пустовала уже больше полугода. Воздух в ней застоялся, пахло сыростью и пылью, но в остальном жилье выглядело сносно. Едва взглянув на изможденного пожелтевшего квартиранта, хозяин сразу всё понял.
— Предыдущий жилец тоже был с ВИЧ, — доверительно сообщил он. — Сам он ютился здесь, а в больницу ходил только на капельницы, чтобы за палату не переплачивать. Так ведь кучу денег сэкономить можно!
— Предыдущий жилец тоже был с ВИЧ, — доверительно сообщил он. — Сам он ютился здесь, а в больницу ходил только на капельницы, чтобы за палату не переплачивать. Так ведь кучу денег сэкономить можно!
Чэнь Ань мысленно согласился: идея была здравой.
Чэнь Ань мысленно согласился: идея была здравой.
Он попросил хозяина нанять уборщика, а сам поспешил обратно в их с Жосюань квартиру, чтобы забрать вещи. Когда последний чемодан был уложен, Чэнь Ань положил связку ключей на тумбочку в прихожей. Щелчок закрывающейся двери отозвался в груди глухой тоской.
Он попросил хозяина нанять уборщика, а сам поспешил обратно в их с Жосюань квартиру, чтобы забрать вещи. Когда последний чемодан был уложен, Чэнь Ань положил связку ключей на тумбочку в прихожей. Щелчок закрывающейся двери отозвался в груди глухой тоской.
Он понимал: с этим диагнозом у него не осталось ни здоровья, ни будущего. Отныне они с Тан Жосюань принадлежали к разным мирам, и пути их разошлись навсегда.
Он понимал: с этим диагнозом у него не осталось ни здоровья, ни будущего. Отныне они с Тан Жосюань принадлежали к разным мирам, и пути их разошлись навсегда.
Ближе к вечеру от Жосюань пришло сообщение: покупатель найден. Вскоре на счет Чэнь Аня поступило восемьсот тысяч юаней.
Ближе к вечеру от Жосюань пришло сообщение: покупатель найден. Вскоре на счет Чэнь Аня поступило восемьсот тысяч юаней.
Однако радоваться было рано. В последующие семь дней его состояние резко ухудшилось. Чэнь Ань впал в полубессознательное состояние; во время тяжелейших приступов удушья врачам даже пришлось подключить его к аппарату искусственной вентиляции легких. Сквозь лихорадочный бред ему казалось, будто в палату приходили профессор Чэнь и шиму. Пожилая женщина долго плакала, гладя его по исхудавшей руке, прежде чем уйти.
Однако радоваться было рано. В последующие семь дней его состояние резко ухудшилось. Чэнь Ань впал в полубессознательное состояние; во время тяжелейших приступов удушья врачам даже пришлось подключить его к аппарату искусственной вентиляции легких. Сквозь лихорадочный бред ему казалось, будто в палату приходили профессор Чэнь и шиму. Пожилая женщина долго плакала, гладя его по исхудавшей руке, прежде чем уйти.
Наконец сознание вернулось к нему. Заметив, что пациент открыл глаза, медсестра Ци Сяоюй тут же побежала за заведующей отделением Гун Юэ.
Наконец сознание вернулось к нему. Заметив, что пациент открыл глаза, медсестра Ци Сяоюй тут же побежала за заведующей отделением Гун Юэ.
Осмотрев Чэнь Аня и изучив показатели приборов, доктор удовлетворенно кивнула:
Осмотрев Чэнь Аня и изучив показатели приборов, доктор удовлетворенно кивнула:
— Чэнь Ань, у тебя невероятная воля к жизни. Всю прошлую неделю тебя била жуткая лихорадка, легкие едва справлялись. Честно говоря, мы уже не чаяли тебя спасти, но ты выкарабкался. Молодец! Так держать, не сдавайся!
— Чэнь Ань, у тебя невероятная воля к жизни. Всю прошлую неделю тебя била жуткая лихорадка, легкие едва справлялись. Честно говоря, мы уже не чаяли тебя спасти, но ты выкарабкался. Молодец! Так держать, не сдавайся!
— Брат Чэнь, живи во что бы то ни стало! — уходя последней, Ци Сяоюй ободряюще сжала кулачок, безмолвно призывая его бороться.
— Брат Чэнь, живи во что бы то ни стало! — уходя последней, Ци Сяоюй ободряюще сжала кулачок, безмолвно призывая его бороться.
***
***
Миновало еще два дня. Состояние Чэнь Аня постепенно стабилизировалось, но о выписке не шло и речи. В полдень он заставил себя проглотить несколько ложек больничной похлебки, однако желудок тут же взбунтовался, и еда пошла обратно. Когда он, бледный и измученный, вытирал рот полотенцем, дверь палаты тихо приоткрылась. На пороге стояла Тан Жосюань.
Миновало еще два дня. Состояние Чэнь Аня постепенно стабилизировалось, но о выписке не шло и речи. В полдень он заставил себя проглотить несколько ложек больничной похлебки, однако желудок тут же взбунтовался, и еда пошла обратно. Когда он, бледный и измученный, вытирал рот полотенцем, дверь палаты тихо приоткрылась. На пороге стояла Тан Жосюань.
Они замерли, глядя друг на друга, не зная, с чего начать разговор.
Они замерли, глядя друг на друга, не зная, с чего начать разговор.
Чэнь Аню было невыносимо стыдно перед женой: она оказалась здорова, тогда как он действительно носил в себе смертельную заразу. Тан Жосюань же, которая с момента его госпитализации ни разу не навестила мужа, не говоря уже об уходе, а напоследок еще и обобрала его, при виде его истощенного, обтянутого кожей лица испытала внезапный укол совести.
Чэнь Аню было невыносимо стыдно перед женой: она оказалась здорова, тогда как он действительно носил в себе смертельную заразу. Тан Жосюань же, которая с момента его госпитализации ни разу не навестила мужа, не говоря уже об уходе, а напоследок еще и обобрала его, при виде его истощенного, обтянутого кожей лица испытала внезапный укол совести.
Тишину нарушил Чэнь Ань. Отворачиваясь, он хрипло бросил:
Тишину нарушил Чэнь Ань. Отворачиваясь, он хрипло бросил:
— Чего пришла? Насладиться зрелищем? Моя рожа только глаза тебе мозолит. Разворачивайся и проваливай туда, откуда явилась!
— Чего пришла? Насладиться зрелищем? Моя рожа только глаза тебе мозолит. Разворачивайся и проваливай туда, откуда явилась!
— Хм! Хотела проверить, не сдох ли ты еще, — фыркнула она, пытаясь скрыть смущение за маской надменности. — А если жив, то ответь мне: с какой такой шлюхой ты кувыркался, раз схлопотал эту кару небесную?
— Хм! Хотела проверить, не сдох ли ты еще, — фыркнула она, пытаясь скрыть смущение за маской надменности. — А если жив, то ответь мне: с какой такой шлюхой ты кувыркался, раз схлопотал эту кару небесную?
— Ты...
— Ты...
— Не подходи! А то опять брызну! — Тан Жосюань молниеносно выхватила из сумочки перцовый баллончик и выставила его перед собой, настороженно следя за каждым его движением.
— Не подходи! А то опять брызну! — Тан Жосюань молниеносно выхватила из сумочки перцовый баллончик и выставила его перед собой, настороженно следя за каждым его движением.
Чэнь Ань невольно поморщился, вспомнив прошлый раз. Из-за этого проклятого газа у него началось воспаление глаз, поднялась дикая температура, и он едва не лишился зрения. Повторять этот ад не хотелось.
Чэнь Ань невольно поморщился, вспомнив прошлый раз. Из-за этого проклятого газа у него началось воспаление глаз, поднялась дикая температура, и он едва не лишился зрения. Повторять этот ад не хотелось.
— Посмеялась? А теперь убирайся.
— Посмеялась? А теперь убирайся.
— А я еще не насмотрелась! — Тан Жосюань упрямо вскинула подбородок.
— А я еще не насмотрелась! — Тан Жосюань упрямо вскинула подбородок.
Она видела, как муж забрался на кровать и натянул пододеяльник на самую голову, прячась от нее. Оглядевшись по сторонам, она заметила, насколько убога палата. Никаких личных вещей, кроме сменного комплекта одежды и стопки потрепанных книг. И ни одной живой души рядом, кто мог бы за ним ухаживать. Жосюань до боли стиснула зубы, подавляя подступивший к горлу комок.
Она видела, как муж забрался на кровать и натянул пододеяльник на самую голову, прячась от нее. Оглядевшись по сторонам, она заметила, насколько убога палата. Никаких личных вещей, кроме сменного комплекта одежды и стопки потрепанных книг. И ни одной живой души рядом, кто мог бы за ним ухаживать. Жосюань до боли стиснула зубы, подавляя подступивший к горлу комок.
Прошло несколько минут. Наконец Чэнь Ань высунул голову из-под одеяла. Обнаружив, что жена по-прежнему стоит у изножья кровати и сверлит его тяжелым взглядом, он не выдержал:
Прошло несколько минут. Наконец Чэнь Ань высунул голову из-под одеяла. Обнаружив, что жена по-прежнему стоит у изножья кровати и сверлит его тяжелым взглядом, он не выдержал:
— Тан Жосюань, ты что, извращенка?
— Тан Жосюань, ты что, извращенка?
— Сам ты извращенец! Иначе как бы ты подцепил эту позорную заразу?!
— Сам ты извращенец! Иначе как бы ты подцепил эту позорную заразу?!
— Ах так... Точно, пришла поглумиться! Ну так смотри, не стесняйся!
— Ах так... Точно, пришла поглумиться! Ну так смотри, не стесняйся!
Резким движением Чэнь Ань рванул ворот больничной рубахи, обнажая покрытую багровой сыпью грудь, и с вызовом спустил штаны.
Резким движением Чэнь Ань рванул ворот больничной рубахи, обнажая покрытую багровой сыпью грудь, и с вызовом спустил штаны.
— Наслаждайся! Смейся же!
— Наслаждайся! Смейся же!
— Отличная идея, сейчас сфотографирую! Распечатаю, повешу на стену и буду любоваться каждый день — вместо оберега от злых духов! — Тан Жосюань пренебрежительно фыркнула и потянулась за телефоном. Увидев, как Чэнь Ань в панике запахивает одежду, она едва заметно усмехнулась.
— Отличная идея, сейчас сфотографирую! Распечатаю, повешу на стену и буду любоваться каждый день — вместо оберега от злых духов! — Тан Жосюань пренебрежительно фыркнула и потянулась за телефоном. Увидев, как Чэнь Ань в панике запахивает одежду, она едва заметно усмехнулась.
Чэнь Ань со злостью заскрежетал зубами:
Чэнь Ань со злостью заскрежетал зубами:
— Ты ведь за разводом пришла, верно? Чтобы поскорее избавиться от балласта и выскочить замуж за своего Гао Фэя? Давай сюда свои бумаги, я всё подпишу!
— Ты ведь за разводом пришла, верно? Чтобы поскорее избавиться от балласта и выскочить замуж за своего Гао Фэя? Давай сюда свои бумаги, я всё подпишу!
— Я повторяю в последний раз: мы с Гао Фэем просто друзья! Между нами не было ничего из той грязи, что ты себе напридумывал! — Тан Жосюань сорвалась на крик, лицо ее пошло красными пятнами от волнения.
— Я повторяю в последний раз: мы с Гао Фэем просто друзья! Между нами не было ничего из той грязи, что ты себе напридумывал! — Тан Жосюань сорвалась на крик, лицо ее пошло красными пятнами от волнения.
— Да неужели? И кто поверит в эти басни? Если бы в тот день я не попал в аварию и меня не задержали, я бы лично поднялся туда и придушил вас обоих! Издохли бы на месте, твари!
— Да неужели? И кто поверит в эти басни? Если бы в тот день я не попал в аварию и меня не задержали, я бы лично поднялся туда и придушил вас обоих! Издохли бы на месте, твари!
— Гао Фэй — мастер спорта по ушу-саньда, он на городских соревнованиях выступал! Да он бы из тебя мокрое место сделал!
— Гао Фэй — мастер спорта по ушу-саньда, он на городских соревнованиях выступал! Да он бы из тебя мокрое место сделал!
— Ну и пусть! Мне и бить его не надо было — достаточно разодрать ему рожу до крови. Я тогда только-только получил результаты повторного теста, вирусная нагрузка зашкаливала, никакого лечения я еще не получал. Я был ходячим биологическим оружием! Любой, кто ко мне прикоснулся бы, сожрал бы дозу вируса и отправился бы на тот свет следом за мной!
— Ну и пусть! Мне и бить его не надо было — достаточно разодрать ему рожу до крови. Я тогда только-только получил результаты повторного теста, вирусная нагрузка зашкаливала, никакого лечения я еще не получал. Я был ходячим биологическим оружием! Любой, кто ко мне прикоснулся бы, сожрал бы дозу вируса и отправился бы на тот свет следом за мной!
Тан Жосюань побледнела, по ее спине пробежал ледяной пот.
Тан Жосюань побледнела, по ее спине пробежал ледяной пот.
— Какая же ты мразь...
— Какая же ты мразь...
Чэнь Ань злорадно расхохотался:
Чэнь Ань злорадно расхохотался:
— О да! Жаль, небеса несправедливы — позволили вам, гребаным любовничкам, выйти сухими из воды! Но ничего. Даже если мне не удалось добраться до твоего драгоценного Фэя, представляю, как перетрусила вся твоя шайка, когда узнала, что муж госпожи директор Тан подхватил ВИЧ! Готов спорить, они все наперегонки побежали сдавать кровь!
— О да! Жаль, небеса несправедливы — позволили вам, гребаным любовничкам, выйти сухими из воды! Но ничего. Даже если мне не удалось добраться до твоего драгоценного Фэя, представляю, как перетрусила вся твоя шайка, когда узнала, что муж госпожи директор Тан подхватил ВИЧ! Готов спорить, они все наперегонки побежали сдавать кровь!
— Ты совсем свихнулся! — в ужасе выдохнула Жосюань.
— Ты совсем свихнулся! — в ужасе выдохнула Жосюань.
— Что, страшно стало? Тогда убирайся отсюда к чертовой матери!
— Что, страшно стало? Тогда убирайся отсюда к чертовой матери!
Тан Жосюань сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки:
Тан Жосюань сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки:
— Кому еще ты успел разболтать о своем диагнозе?
— Кому еще ты успел разболтать о своем диагнозе?
— Да вообще всем! — Чэнь Ань заметил, как напряглось ее лицо, и понял, что наступил на больную мозоль. — Ах да, спасибо, что напомнила! Я совсем позабыл про твоих коллег по банку. Обязательно наведаюсь к ним или разошлю сообщения — пусть поскорее проверятся, мало ли что!
— Да вообще всем! — Чэнь Ань заметил, как напряглось ее лицо, и понял, что наступил на больную мозоль. — Ах да, спасибо, что напомнила! Я совсем позабыл про твоих коллег по банку. Обязательно наведаюсь к ним или разошлю сообщения — пусть поскорее проверятся, мало ли что!
Жосюань презрительно хмыкнула и сделала шаг вперед:
Жосюань презрительно хмыкнула и сделала шаг вперед:
— Оставь свои дешевые угрозы при себе. Лучше ответь мне вот на какой вопрос: почему бухгалтерия вашего Бюро геологии внезапно закрыла все счета в моем банке и перевела активы в Чаошанский банк? Что это значит?
— Оставь свои дешевые угрозы при себе. Лучше ответь мне вот на какой вопрос: почему бухгалтерия вашего Бюро геологии внезапно закрыла все счета в моем банке и перевела активы в Чаошанский банк? Что это значит?
— Коммерческая тайна. Тебя это не касается!
— Коммерческая тайна. Тебя это не касается!
Тан Жосюань достала из сумочки чековую книжку, быстро выписала чек на сто тысяч юаней и протянула ему:
Тан Жосюань достала из сумочки чековую книжку, быстро выписала чек на сто тысяч юаней и протянула ему:
— Тебе сейчас нужны дорогие импортные препараты. Денег от продажи квартиры надолго не хватит. Думаю, в твоем положении жизнь важнее твоих дурацких принципов. Возьми.
— Тебе сейчас нужны дорогие импортные препараты. Денег от продажи квартиры надолго не хватит. Думаю, в твоем положении жизнь важнее твоих дурацких принципов. Возьми.
— Можешь презирать меня, издеваться, смеяться — мне плевать. Но о делах Бюро геологии ты от меня не услышишь ни единого слова!
— Можешь презирать меня, издеваться, смеяться — мне плевать. Но о делах Бюро геологии ты от меня не услышишь ни единого слова!
Чэнь Ань прекрасно понимал, в чем дело. Это была работа его учителя, профессора Чэня, который таким образом решил проучить неблагодарную невестку и заступиться за любимого ученика. Три года назад, когда Чэнь Ань только познакомился с Тан Жосюань, он из кожи вон лез, чтобы помочь ей продвинуться по службе. Он буквально умолял руководство Бюро геологии открыть счета в ее банке, привел туда кучу дочерних предприятий. Его стараниями карьера Жосюань пошла в гору, и она закрепилась на своей должности.
Чэнь Ань прекрасно понимал, в чем дело. Это была работа его учителя, профессора Чэня, который таким образом решил проучить неблагодарную невестку и заступиться за любимого ученика. Три года назад, когда Чэнь Ань только познакомился с Тан Жосюань, он из кожи вон лез, чтобы помочь ей продвинуться по службе. Он буквально умолял руководство Бюро геологии открыть счета в ее банке, привел туда кучу дочерних предприятий. Его стараниями карьера Жосюань пошла в гору, и она закрепилась на своей должности.
И вот теперь учитель нанес ответный удар. Увод всех счетов Бюро геологии из-под ее крыла стал для нее сокрушительным щелчком по носу. Ей определенно придется несладко.
И вот теперь учитель нанес ответный удар. Увод всех счетов Бюро геологии из-под ее крыла стал для нее сокрушительным щелчком по носу. Ей определенно придется несладко.

Комментарии

Загрузка...