Придя в себя, Чэнь Ань смог перейти на более дорогие противовирусные препараты. Еще через два дня интенсивной терапии сыпь на его лице начала заметно бледнеть и сходить.
Придя в себя, Чэнь Ань смог перейти на более дорогие противовирусные препараты. Еще через два дня интенсивной терапии сыпь на его лице начала заметно бледнеть и сходить.
Свежие анализы показали, что уровень лимфоцитов CD4 начал расти, поднявшись до отметки в восемьдесят единиц.
Свежие анализы показали, что уровень лимфоцитов CD4 начал расти, поднявшись до отметки в восемьдесят единиц.
Вместе с этим вернулся и аппетит: теперь его больше не тошнило после еды.
Вместе с этим вернулся и аппетит: теперь его больше не тошнило после еды.
Еще через день его состояние улучшилось настолько, что, получив сообщение от Тан Жосюань, он решил ненадолго съездить домой.
Еще через день его состояние улучшилось настолько, что, получив сообщение от Тан Жосюань, он решил ненадолго съездить домой.
Тан Жосюань оцепенела, едва Чэнь Ань снял медицинскую повязку. Его лицо и шею густо усыпали жуткие, воспаленные бляшки. Пораженная этим зрелищем, она инстинктивно отступила на несколько шагов назад.
Тан Жосюань оцепенела, едва Чэнь Ань снял медицинскую повязку. Его лицо и шею густо усыпали жуткие, воспаленные бляшки. Пораженная этим зрелищем, она инстинктивно отступила на несколько шагов назад.
— Что с твоим лицом?.. — прошептала она.
— Что с твоим лицом?.. — прошептала она.
Чэнь Ань знал, что выглядит сейчас кошмарно, — он и сам избегал смотреться в зеркало. Но холодное, брезгливое выражение на лице жены полоснуло по сердцу острой болью.
Чэнь Ань знал, что выглядит сейчас кошмарно, — он и сам избегал смотреться в зеркало. Но холодное, брезгливое выражение на лице жены полоснуло по сердцу острой болью.
— Пока не сдохну, не волнуйся, — глухо отозвался он. — Зачем ты звала меня?
— Пока не сдохну, не волнуйся, — глухо отозвался он. — Зачем ты звала меня?
В памяти невольно всплыли слова клятвы, которую они давали друг другу на западный манер у алтаря:
В памяти невольно всплыли слова клятвы, которую они давали друг другу на западный манер у алтаря:
«Перед лицом Бога я торжественно обещаю взять тебя в мужья. С этого дня, в богатстве и бедности, в горе и в радости, в болезни и в здравии, я буду любить и оберегать тебя, пока смерть не разлучит нас».
«Перед лицом Бога я торжественно обещаю взять тебя в мужья. С этого дня, в богатстве и бедности, в горе и в радости, в болезни и в здравии, я буду любить и оберегать тебя, пока смерть не разлучит нас».
Какая же глупая, смехотворная ложь.
Какая же глупая, смехотворная ложь.
— Я хочу рассказать тебе всю правду, — Тан Жосюань настороженно прищурилась. — Только пообещай, что обойдешься без глупостей.
— Я хочу рассказать тебе всю правду, — Тан Жосюань настороженно прищурилась. — Только пообещай, что обойдешься без глупостей.
Дыхание Чэнь Аня участилось, грудь сдавило тисками невыносимой обиды.
Дыхание Чэнь Аня участилось, грудь сдавило тисками невыносимой обиды.
— Я цивилизованный человек с высшим образованием, крушить мебель и устраивать погромы не стану, — выдавил он, чувствуя, как внутри все закипает. — Так кто он? Гао Фэй? Он действительно любит тебя? Относится к тебе лучше, чем я? Чем... чем я хуже него?!
— Я цивилизованный человек с высшим образованием, крушить мебель и устраивать погромы не стану, — выдавил он, чувствуя, как внутри все закипает. — Так кто он? Гао Фэй? Он действительно любит тебя? Относится к тебе лучше, чем я? Чем... чем я хуже него?!
— Ты снова меня обвиняешь?! — вспыхнула Тан Жосюань.
— Ты снова меня обвиняешь?! — вспыхнула Тан Жосюань.
Она выхватила из сумочки лист бумаги и с силой ткнула им в грудь мужа.
Она выхватила из сумочки лист бумаги и с силой ткнула им в грудь мужа.
— На, читай! Своими глазами посмотри! У меня нет никакого СПИДа. Я чиста! Твоя зараза — не от меня. А теперь извинись передо мной! Живо!
— На, читай! Своими глазами посмотри! У меня нет никакого СПИДа. Я чиста! Твоя зараза — не от меня. А теперь извинись передо мной! Живо!
Чэнь Ань пробежал глазами строчки медицинского заключения раз, другой. В ушах протяжно зазвенело. Мир вокруг покачнулся, отказываясь принимать эту реальность.
Чэнь Ань пробежал глазами строчки медицинского заключения раз, другой. В ушах протяжно зазвенело. Мир вокруг покачнулся, отказываясь принимать эту реальность.
— Как это возможно?.. — пробормотал он побелевшими губами. — Этого просто не может быть!
— Как это возможно?.. — пробормотал он побелевшими губами. — Этого просто не может быть!
— Что, думаешь, я подделала анализы? — Тан Жосюань презрительно фыркнула. — Господи, Чэнь Ань, я и не знала, какой ты мелочный и гадкий. Из всех мужчин, что я встречала, ты — самый ничтожный! Развод. Мы разводимся, и это не обсуждается!
— Что, думаешь, я подделала анализы? — Тан Жосюань презрительно фыркнула. — Господи, Чэнь Ань, я и не знала, какой ты мелочный и гадкий. Из всех мужчин, что я встречала, ты — самый ничтожный! Развод. Мы разводимся, и это не обсуждается!
— Но если не ты... тогда кто?! — в отчаянии воскликнул он. — У меня ведь никогда не было другой женщины!
— Но если не ты... тогда кто?! — в отчаянии воскликнул он. — У меня ведь никогда не было другой женщины!
Охваченный бурей эмоций, он рванулся вперед, пытаясь схватить ее за плечи, но Тан Жосюань среагировала мгновенно. Из ее руки вылетел баллончик, и струя перцового спрея ударила ему прямо в лицо.
Охваченный бурей эмоций, он рванулся вперед, пытаясь схватить ее за плечи, но Тан Жосюань среагировала мгновенно. Из ее руки вылетел баллончик, и струя перцового спрея ударила ему прямо в лицо.
Адская резь обожгла глаза. Чэнь Ань вскрикнул, ослепнув в ту же секунду, и повалился на диван, зажимая лицо ладонями.
Адская резь обожгла глаза. Чэнь Ань вскрикнул, ослепнув в ту же секунду, и повалился на диван, зажимая лицо ладонями.
— Что, решил меня заразить?! — яростно кричала Тан Жосюань. — Хрен тебе! Больше ты пальцем до меня не дотронешься!
— Что, решил меня заразить?! — яростно кричала Тан Жосюань. — Хрен тебе! Больше ты пальцем до меня не дотронешься!
Она продолжала исступленно жать на клапан, выпуская едкое облако, пока баллончик почти полностью не опустел. Месть принесла ей дикое, пьянящее облегчение.
Она продолжала исступленно жать на клапан, выпуская едкое облако, пока баллончик почти полностью не опустел. Месть принесла ей дикое, пьянящее облегчение.
— Сам вел себя как последнее грязное животное, подцепил эту позорную заразу на стороне, а виноватой выставил меня?! Теперь наука доказала мою правоту. Ну давай, скажи еще хоть слово в свое оправдание! Что притих? Вставай, ударь меня! Ну же, давай, покажи свою силу! Расскажи мне про свою шлюху, которая тебя наградила этим букетом! Кто она? Красивее меня? Что, домашней еды тебе мало было, потянуло на помои побираться?! Чэнь Ань, ты просто кобель. Паршивый, блудливый пес! Я возвращаю тебе твои же слова, которые ты бросил мне пару дней назад: я была слепой дурой, раз согласилась выйти за тебя замуж!
— Сам вел себя как последнее грязное животное, подцепил эту позорную заразу на стороне, а виноватой выставил меня?! Теперь наука доказала мою правоту. Ну давай, скажи еще хоть слово в свое оправдание! Что притих? Вставай, ударь меня! Ну же, давай, покажи свою силу! Расскажи мне про свою шлюху, которая тебя наградила этим букетом! Кто она? Красивее меня? Что, домашней еды тебе мало было, потянуло на помои побираться?! Чэнь Ань, ты просто кобель. Паршивый, блудливый пес! Я возвращаю тебе твои же слова, которые ты бросил мне пару дней назад: я была слепой дурой, раз согласилась выйти за тебя замуж!
— Ты... — прохрипел он сквозь кашель, пытаясь наощупь подняться.
— Ты... — прохрипел он сквозь кашель, пытаясь наощупь подняться.
— Что «ты»?! Не согласен?! Тогда встань и врежь мне!
— Что «ты»?! Не согласен?! Тогда встань и врежь мне!
Она схватила диванную подушку и принялась остервенело избивать его. Чэнь Ань вслепую махнул рукой, перехватил подушку и дернул на себя. Испугавшись его неожиданного сопротивления, Тан Жосюань отшатнулась, развернулась на каблуках и бросилась вон из квартиры, оглушительно хлопнув дверью.
Она схватила диванную подушку и принялась остервенело избивать его. Чэнь Ань вслепую махнул рукой, перехватил подушку и дернул на себя. Испугавшись его неожиданного сопротивления, Тан Жосюань отшатнулась, развернулась на каблуках и бросилась вон из квартиры, оглушительно хлопнув дверью.
Позади, из глубины квартиры, доносились его хриплые, полные ярости и отчаяния крики — он звал её по имени, требуя вернуться. Тан Жосюань лишь прибавила шагу.
Позади, из глубины квартиры, доносились его хриплые, полные ярости и отчаяния крики — он звал её по имени, требуя вернуться. Тан Жосюань лишь прибавила шагу.
Оказавшись в кабине лифта, она бессильно прислонилась к стене и обхватила себя руками за плечи. Из глаз хлынули слезы.
Оказавшись в кабине лифта, она бессильно прислонилась к стене и обхватила себя руками за плечи. Из глаз хлынули слезы.
«Ублюдок! Какой же ты ублюдок, Чэнь Ань! Тайно трахался с какими-то тварями за моей спиной, а теперь еще и руку на меня поднимаешь! Ненавижу тебя!»
«Ублюдок! Какой же ты ублюдок, Чэнь Ань! Тайно трахался с какими-то тварями за моей спиной, а теперь еще и руку на меня поднимаешь! Ненавижу тебя!»
***
***
Чэнь Ань долго промывал лицо проточной водой, прежде чем зрение начало возвращаться. Из зеркала на него глядело жалкое зрелище: покрасневшие, воспаленные глаза, а сыпь на лице, шее и руках, обожженная перцовым газом, горела невыносимым огнем.
Чэнь Ань долго промывал лицо проточной водой, прежде чем зрение начало возвращаться. Из зеркала на него глядело жалкое зрелище: покрасневшие, воспаленные глаза, а сыпь на лице, шее и руках, обожженная перцовым газом, горела невыносимым огнем.
«Сумасшедшая тварь...»
«Сумасшедшая тварь...»
Он тяжело опустился на край ванны.
Он тяжело опустился на край ванны.
«Но если заразила не она... тогда кто?»
«Но если заразила не она... тогда кто?»
В верности себе он был уверен на все сто процентов. Тан Жосюань была его единственной женщиной. Если вирус передается половым путем, цепочка неизбежно должна была сойтись на ней. Мужчины? Абсурд. Подобные девиации никогда его не привлекали. Он перебирал варианты один за другим, но мысли путались, увязая в тупиках. Разгадки не было.
В верности себе он был уверен на все сто процентов. Тан Жосюань была его единственной женщиной. Если вирус передается половым путем, цепочка неизбежно должна была сойтись на ней. Мужчины? Абсурд. Подобные девиации никогда его не привлекали. Он перебирал варианты один за другим, но мысли путались, увязая в тупиках. Разгадки не было.
Вскоре после возвращения в больничную палату его состояние резко ухудшилось. Температура подскочила до критической отметки, и Чэнь Ань провалился в беспамятство. В этом тяжелом бреду он провел всю ночь.
Вскоре после возвращения в больничную палату его состояние резко ухудшилось. Температура подскочила до критической отметки, и Чэнь Ань провалился в беспамятство. В этом тяжелом бреду он провел всю ночь.
На следующий день после утреннего осмотра заведующая Гун констатировала:
На следующий день после утреннего осмотра заведующая Гун констатировала:
— Жар был вызван острой инфекцией, попавшей на слизистую глаз. За ночь, благодаря капельницам, нам удалось стабилизировать ваше состояние, сегодня температура должна прийти в норму. Но есть плохие новости: перцовый ожог и последовавшее воспаление перечеркнули результаты предыдущих дней терапии. Придется начинать все сначала. Наберитесь терпения.
— Жар был вызван острой инфекцией, попавшей на слизистую глаз. За ночь, благодаря капельницам, нам удалось стабилизировать ваше состояние, сегодня температура должна прийти в норму. Но есть плохие новости: перцовый ожог и последовавшее воспаление перечеркнули результаты предыдущих дней терапии. Придется начинать все сначала. Наберитесь терпения.
Она полистала историю болезни, сравнила свежие показатели анализов с предыдущими и добавила:
Она полистала историю болезни, сравнила свежие показатели анализов с предыдущими и добавила:
— Впрочем, этот кризис принес неожиданный эффект. Нам, можно сказать, повезло: экстремально высокая температура уничтожила часть вирусных клеток. Уровень лимфоцитов CD4 немного подрос. Пожалуй, это единственная хорошая новость на сегодня.
— Впрочем, этот кризис принес неожиданный эффект. Нам, можно сказать, повезло: экстремально высокая температура уничтожила часть вирусных клеток. Уровень лимфоцитов CD4 немного подрос. Пожалуй, это единственная хорошая новость на сегодня.
Чэнь Ань лишь молча кивнул. Слова врача пролетали мимо ушей — все его мысли были заняты лишь одним: как, черт возьми, этот вирус попал в его организм?
Чэнь Ань лишь молча кивнул. Слова врача пролетали мимо ушей — все его мысли были заняты лишь одним: как, черт возьми, этот вирус попал в его организм?
Спустя три дня интенсивного лечения явных улучшений не наблюдалось, однако к Чэнь Аню начали возвращаться силы. Он почувствовал себя гораздо бодрее.
Спустя три дня интенсивного лечения явных улучшений не наблюдалось, однако к Чэнь Аню начали возвращаться силы. Он почувствовал себя гораздо бодрее.
В тот вечер после ужина он коротал время за чтением. Дверь тихо скрипнула, и в палату вошла Ци Сяоюй.
В тот вечер после ужина он коротал время за чтением. Дверь тихо скрипнула, и в палату вошла Ци Сяоюй.
Чэнь Ань впервые видел её без привычной медицинской маски, крахмальной шапочки и бесформенного медицинского халата. В обычной одежде её юное, очаровательное личико казалось особенно хрупким. Фигура у девушки была великолепной, хотя легкая угловатость выдавала юный возраст — через пару лет она окончательно расцветет и превратится в настоящую красавицу.
Чэнь Ань впервые видел её без привычной медицинской маски, крахмальной шапочки и бесформенного медицинского халата. В обычной одежде её юное, очаровательное личико казалось особенно хрупким. Фигура у девушки была великолепной, хотя легкая угловатость выдавала юный возраст — через пару лет она окончательно расцветет и превратится в настоящую красавицу.
И все же до безупречной красоты Тан Жосюань ей было далеко...
И все же до безупречной красоты Тан Жосюань ей было далеко...
Чэнь Ань подавил тяжелый вздох и отложил книгу.
Чэнь Ань подавил тяжелый вздох и отложил книгу.
— Твоя смена закончилась? — негромко спросил он.
— Твоя смена закончилась? — негромко спросил он.
Ци Сяоюй скользнула взглядом по обложке книги — это был «Улисс» Джеймса Джойса на английском языке.
Ци Сяоюй скользнула взглядом по обложке книги — это был «Улисс» Джеймса Джойса на английском языке.
— И ты действительно все понимаешь? — удивленно спросила она.
— И ты действительно все понимаешь? — удивленно спросила она.
Будучи доктором наук, Чэнь Ань без труда читал в оригинале, но сейчас ему не хотелось хвастаться.
Будучи доктором наук, Чэнь Ань без труда читал в оригинале, но сейчас ему не хотелось хвастаться.
— Ни черта не понимаю, — с усмешкой признался он. — Но согласись, выглядит солидно. Похож я на непризнанного художника?
— Ни черта не понимаю, — с усмешкой признался он. — Но согласись, выглядит солидно. Похож я на непризнанного художника?
— Твои слова напомнили мне то, что когда-то говорила моя покойная бабушка, — Ци Сяоюй грустно улыбнулась. — Она говорила: «Тот, кто сумел пройти сквозь великие страдания и сохранить достоинство, становится истинным художником своей жизни».
— Твои слова напомнили мне то, что когда-то говорила моя покойная бабушка, — Ци Сяоюй грустно улыбнулась. — Она говорила: «Тот, кто сумел пройти сквозь великие страдания и сохранить достоинство, становится истинным художником своей жизни».
«Пройти сквозь страдания и сохранить достоинство...»
«Пройти сквозь страдания и сохранить достоинство...»
Чэнь Ань мысленно повторил эту фразу. В ней крылась простая, но глубокая мудрость.
Чэнь Ань мысленно повторил эту фразу. В ней крылась простая, но глубокая мудрость.
— Красивые слова, — уважительно кивнул он. — Твоя бабушка наверняка была мудрой и сильной женщиной. Должно быть, она ушла из жизни с миром в душе.
— Красивые слова, — уважительно кивнул он. — Твоя бабушка наверняка была мудрой и сильной женщиной. Должно быть, она ушла из жизни с миром в душе.
— Спокойно? Не знаю... — девушка опустила глаза. — Мне тогда было лет одиннадцать или двенадцать, я мало что понимала в смерти, да и побыть с ней в последние минуты мне не дали. Сколько я себя помню, она всегда лежала на больничной койке в окружении каких-то трубок и пищащих аппаратов. Один из них проводил гемодиализ.
— Спокойно? Не знаю... — девушка опустила глаза. — Мне тогда было лет одиннадцать или двенадцать, я мало что понимала в смерти, да и побыть с ней в последние минуты мне не дали. Сколько я себя помню, она всегда лежала на больничной койке в окружении каких-то трубок и пищащих аппаратов. Один из них проводил гемодиализ.
— Прости, не хотел бередить старые раны, — мягко произнес Чэнь Ань. Он перевел взгляд на ее повседневную одежду. — Но раз ты уже не на дежурстве, почему до сих пор в больнице? Случилось что-то?
— Прости, не хотел бередить старые раны, — мягко произнес Чэнь Ань. Он перевел взгляд на ее повседневную одежду. — Но раз ты уже не на дежурстве, почему до сих пор в больнице? Случилось что-то?
— Да нет, ничего, — Ци Сяоюй пожала плечами. — Просто домой возвращаться неохота. Решила посидеть с тобой немного, если ты не против.
— Да нет, ничего, — Ци Сяоюй пожала плечами. — Просто домой возвращаться неохота. Решила посидеть с тобой немного, если ты не против.
Она подошла к стопке его книг, наугад вытянула одну, пристроилась на стуле у стены и углубилась в чтение.
Она подошла к стопке его книг, наугад вытянула одну, пристроилась на стуле у стены и углубилась в чтение.
Чэнь Ань удивился такому порыву, но расспрашивать не стал и снова уткнулся в свой роман. Однако тишину то и дело нарушало тихое жужжание — экран мобильного телефона Ци Сяоюй регулярно вспыхивал от входящих вызовов. Каждый раз девушка хмурилась и сбрасывала звонок.
Чэнь Ань удивился такому порыву, но расспрашивать не стал и снова уткнулся в свой роман. Однако тишину то и дело нарушало тихое жужжание — экран мобильного телефона Ци Сяоюй регулярно вспыхивал от входящих вызовов. Каждый раз девушка хмурилась и сбрасывала звонок.
— С парнем поссорилась, вот и бежишь из дома? — с добродушной усмешкой поинтересовался Чэнь Ань.
— С парнем поссорилась, вот и бежишь из дома? — с добродушной усмешкой поинтересовался Чэнь Ань.
— Вовсе нет, у меня и парня-то никакого нет, — вздохнула она. — Это мама обрывает телефон. Требует, чтобы я приехала на какой-то семейный ужин с дальними родственниками. Терпеть не могу такие сборища.
— Вовсе нет, у меня и парня-то никакого нет, — вздохнула она. — Это мама обрывает телефон. Требует, чтобы я приехала на какой-то семейный ужин с дальними родственниками. Терпеть не могу такие сборища.
— Невесту из тебя делать будут? — догадался он.
— Невесту из тебя делать будут? — догадался он.
— Вроде того, — нехотя буркнула Сяоюй.
— Вроде того, — нехотя буркнула Сяоюй.
— А по-моему, зря отказываешься, — заметил Чэнь Ань. — Даже если никто не понравится, хоть поешь вкусно. Все равно ведь рано или поздно придется замуж выходить, вечно бегать от этого не получится.
— А по-моему, зря отказываешься, — заметил Чэнь Ань. — Даже если никто не понравится, хоть поешь вкусно. Все равно ведь рано или поздно придется замуж выходить, вечно бегать от этого не получится.
— Ну, значит, пока побегаю. Хи-хи! — озорно блеснув глазами, ответила она.
— Ну, значит, пока побегаю. Хи-хи! — озорно блеснув глазами, ответила она.

Комментарии

Загрузка...