Системные подсказки бешено обновлялись.
[Ключевая веха подтверждена.]
[Сосуд прошлых Божественных Дев подтвержден.]
[Механизм Обряда Успокоения Души подтвержден.]
[Остатки Договора Вечного Сна подтверждены.]
[Механизм накопления Скверны Повелителя Реки Су подтвержден.]
В следующее мгновение наконец всплыло определение основной линии.
[Основное задание выполнено.]
[Причина выхода Повелителя Реки Су из-под контроля: Императорский жертвенный двор долгое время использовал Обряд Успокоения Души и остатки Договора Вечного Сна для создания сосудов Божественных Дев, заставляя прошлых Божественных Дев принимать остаточный контракт А Си и многократно отправляя их к Повелителю Реки Су, что провоцировало притяжение их душ, разрыв старых ран и накопление очков скверны.]
[Вывод: потеря контроля Повелителем Реки Су не является естественной — это результат искусственного провоцирования и длительного наложения скверны.]
Системные подсказки продолжили зажигаться.
[Выдача награды.]
[Предел стабильности личности повышен.]
[Текущая стабильность личности: пятьдесят восемь.]
Чжу Цзинчунь еще не успела вздохнуть с облегчением,
как Таньтай Су взмахнул рукой. Водяной клинок сплелся в его ладони в ледяную дугу. На этот раз старые цепи контракта из зеркала попытались оплести его. Водяной клинок вонзился прямо в зеркальную гладь.
Цзень!
Бронзовое зеркало внезапно издало пронзительный визг.
Зеркало Чистой Души покрылось глубочайшей трещиной. Золотые узоры контракта внезапно взорвались. Силуэт женщины в белых одеждах внутри зеркала тоже раскололся на мгновение. Но прямо перед тем, как рассыпаться окончательно, она вдруг подняла взгляд на Чжу Цзинчунь. Этот взгляд был очень странным.
Всего на короткое мгновение — казалось, она очнулась.
Ее губы шевельнулись. Чжу Цзинчунь услышала еле слышный голос: — Не дай ей заключить контракт.
Сердце Чжу Цзинчунь дрогнуло. Ее? Какую ее?
Это Сан Нин?
Это А Си?
Или это она, Чжу Цзинчунь?
Она только собралась переспросить, как фигура в белом в зеркале уже снова утонула в трещинах.
В следующее мгновение все Зеркало Чистой Души с грохотом разлетелось на куски. Бесчисленные осколки разлетелись во все стороны, зависнув в воздухе, словно осколки разбитой луны.
У Хэн резко отступил на шаг. На этот раз на его лице читалось вовсе не выражение гнева. Страх.
Из-под земли святилища донесся глухой удар.
Бум.
Будто огромное сердце снова забилось под землей.
Следом раздался второй удар.
Бум.
Третий.
Бум.
Вся святыня дрожала. Каменные плиты пола раскололись, из трещин начал сочиться черно-золотой свет. Этот свет был густым, мертвенно-холодным и нел с собой дыхание глубокой, застарелой тленности.
У Хэн в ужасе уставился на расколотое Зеркало Чистой Души, его лицо побледнело.
Зеркало треснуло... — его голос дрожал. — Массивная печать контракта вот-вот очнется.
Чжу Цзинчунь сейчас очень сильно хотелось задать вопрос: есть ли в подземельях этого мира вообще страница подведения итогов?
Системная подсказка тут же выскочила следом.
[Внимание: обнаружена ключевая печать контракта Императорского жертвенного двора.]
[Состояние печати: пробуждается.]
[Уровень опасности: неизвестен.]
[Аномалия пространственного перемещения.]
В следующее мгновение зависшие в воздухе осколки зеркала резко перевернулись. Все осколки одновременно рухнули к центру. На прежнем месте Зеркала Чистой Души возник огромный черно-золотой водоворот. Внутри водоворота переплетались бесчисленные узоры контракта. Словно руки, тянущиеся из-под земли, они яростно схватили Чжу Цзинчунь.
Лицо Таньтай Су мгновенно переменилось. Он первым делом крепко сжал руку Чжу Цзинчунь, однако сила притяжения в водовороте резко возросла, увлекая за собой Договор Вечного Сна и некую более древнюю силу.
— Таньтай Су! — только успела выкрикнуть она, как системные подсказки замигали с бешеной скоростью.
[Перемещение зафиксировано.]
[Цель аномальна.]
[Текущий конфликт атрибутов божественной силы: водные жилы / горные хребты.]
[Хозяин вскоре покинет Домен Реки Су.]
Да ну нет. Неужели эта паршивая система не может выдавать предупреждения как-то заранее, а не когда ее уже почти отбросило?
В глазах Таньтай Су впервые промелькнула близкая к потере контроля паника.
— Чжу Цзинчунь! — этот голос прорвался сквозь осколки зеркала, старые контракты и бурлящий черно-золотой водоворот, тяжело рухнув ей в самое сердце.
Его голос и в обычное время был прекрасен. Когда он был холоден — он напоминал падение снега в глубокую реку, когда тих — падение нефрита на речное дно, и даже обращаясь к кому-то по имени, он неизменно звучал с отстраненной звенящей чистотой.
Но в этот момент от холода не осталось и следа, а в окончании фразы слышалось стремление удержать, граничащее с безумием.
Чжу Цзинчунь так сильно затянуло в воронку, что волосы встали дыбом, но в голове при этом совершенно некстати мелькнула мысль:
Ладно уж.
Умереть и напоследок увидеть разбитое сердце красавца — пожалуй, не зря попаданкой стала.
Однако тут же мысленно сплюнула: какое там «не зря».
Тот поцелуй в конце концов считался первым или нет, дайте мне спокойно все проанализировать, а!
В следующее мгновение черно-золотой водоворот резко сжался. Старые контракты из зеркала одновременно обвились вокруг Таньтай Су, накрепко запечатав его в пределах Домена Реки Су. Рука, державшая ее, стала медленно выскальзывать.
Чжу Цзинчунь отчаянно пыталась ухватить его, но ее пальцы были в крови, удержаться не получалось.
— Да вы издеваетесь! — ее затягивало в воронку, лицо едва ли не позеленело. — Снова телепортация? В вашем мире бессмертных нормального транспорта вообще не водится?!
Зрение Чжу Цзинчунь полностью заволокло темнотой. В последний момент она успела лишь заметить, как Таньтай Су бросился к ней, на его губах еще алела кровь от ее укуса, а взгляд был ледяным до грани распада.
Весь мир качнулся. Водоворот окончательно поглотил ее.
————
Когда Чжу Цзинчунь пришла в себя, ее первой реакцией была боль.
Второй реакцией — холод.
Третьей реакцией —
что-то твердое упиралось ей в поясницу.
Хмурясь, она приоткрыла глаза и обнаружила, что лежит на жертвенном столе.
Под ней валялось несколько диких фруктов, грубая глиняная пиала и наполовину раздавленные горные цветы.
Перед жертвенным столом тлели три палочки благовоний. Благовония прогорели уже наполовину. Дым вовсе не напоминал холодную белую сырость святилища Реки Су.
Аромат здесь был чистым. В нем чувствовались нотки целебных трав, соснового снега и легкого сандала. Словно горный лес после дождя, или же древнее божество, которому веками возносили молитвы в старом храме.
Чжу Цзинчунь ошеломленно замерла. Место походило на маленькую горную кумирню.
Храмик небольшой, но безупречно чистый.
На полу из синеватого камня зеленел тонкий мох, с покатой крыши свисала гирлянда еще не растаявшего горного снега. За жертвенным столом возвышалось изваяние. Синевато-белый камень, правильные черты лица, ниспадающие одежды, а на запястьях высечен обвивающий круг горного узора.
Это изваяние не казалось столь ледяным, как статуи в храме Реки Су. Оно было чересчур строгим. Чересчур безмолвным. Настолько безмолвным, что это внушало благоговейный трепет, исключающий любые дерзкие мысли.
Чжу Цзинчунь медленно приподнялась. Дикие фрукты из-под ее поясницы покатились по полу. Опустив взгляд, она посмотрела на них, затем на раздавленные цветы, и на душе у нее стало весьма тяжело.
Хорошая новость: она не погибла.
Плохая новость: она, кажется, снова свалилась на чужой жертвенник.
Почему другим при перерождении достаются небесные сокровища, а ей — падение в виде жертвенного дара?
В этот раздался мягкий голос:
— Божественная Дева.
Чжу Цзинчунь окаменела всем телом. Резко подняв голову,
она увидела, что перед жертвенным столом неизвестно когда появился человек. На нем были лунно-белые одежды, поверх которых накинута легкая бамбуково-зеленая накидка, а манжеты расшиты еле заметным горным узором. Длинные черные волосы собраны нефритовой заколкой, черты лица благородны и правильны, а стоял он так, будто изваяние из старого храма, которому веками молились люди, наконец соизволило склонить взор к миру смертных.
Его глаза были глубокого мягко-зеленого цвета. Напоминающие весенний лес в горах. Но эта мягкость не казалась податливой. Напротив, в ней ощущалась несокрушимая стабильность. Настолько незыблемая, что плачь она, шуми или пытайся бежать — он не шелохнулся бы ни на йоту.
От него исходил смешанный аромат трав, соснового снега и сандала. От этого на уровне инстинктов становилось спокойно.
Но Чжу Цзинчунь, только что выбравшаяся из тени божественных интриг, усвоила урок превосходно: божество, внушающее чувство безопасности, вовсе не обязательно является безопасным на самом деле.
Мужчина смотрел на нее, его взгляд задержался на надтреснутой деревянной заколке в ее волосах, на засохшей крови на губах, на оставшихся на запястьях водяных узорах, а затем вернулся к прижимаемым к груди Личным Записям Сан Нин.
Он не стал приближаться. Лишь слегка опустил ресницы, словно боясь ее спугнуть.
— Вы ранены.
Чжу Цзинчунь немедленно отползла назад. Забыв, что все еще сидит на алтаре, она наступила на жертвенный фрукт и едва не соскользнула со стола.
Мужчина взмахнул рукой. Потоки бирюзовой божественной силы бережно поддержали ее спину. Словно горный ветер подхватил готовую сорваться вниз листву.
Чжу Цзинчунь застыла. Подняв на него глаза, она спросила: — Кто ты?
Мужчина ответил не сразу. Бросив взгляд на алтарь, а затем на нее, он произнес всё тем же мягким тоном:
— Это Храм Владыки Горы Цинцэнь.
В груди у Чжу Цзинчунь всё оборвалось.
Храм горного владыки.
Системная подсказка всплыла в тот же миг.
[Обнаружено новое божество.]
[Идентификация личности: Владыка Горы Цинцэнь.]
[Божественное имя: Ци Чжаоцзэнь.]
[Уровень опасности: неизвестен.]
[Текущая локация: владения Горы Цинцэнь.]
[Подсказка: данное божество связано давним знакомством с Повелителем Реки Су.]
Уставившись на строчку «новое божество», Чжу Цзинчунь почувствовала, как перед глазами темнеет. Только что выбралась из подземелья речного бога — и сразу угодила в подземелье горного. Её путь попаданки строился исключительно на принципе непрерывной эстафеты божеств.
Ци Чжаоцзэнь посмотрел на ее лицо и протянул руку. С внутренней стороны его запястья проступал контур зеленого горного узора. Этот узор походил на миниатюрный горный хребет, обвивающий запястье, и таился под мертвенно-бледной кожей, излучая некую устойчивую и древнюю божественную ауру.
Мягким голосом он произнес:
— Божественному Девам не пристало сиживать на алтарях.
Настороженно глядя на него, Чжу Цзинчунь уточнила: — А где мне тогда сидеть?
Ци Чжаоцзэнь перевел взгляд перед статуей. Там находился помост, устланный нефритно-зелеными мягкими циновками.
Чистый.
Строгий.
Окруженный благовониями и горными цветами.
Его голос оставался мягким, звуча с какой-то само собой разумеющейся истовостью:
— Вам подобает восседать на священном помосте.
— ... — у Чжу Цзинчунь возникло дурное предчувствие.
Мужчина смотрел на нее безмятежно и сосредоточенно.
— Божественной Деве не стоит пугаться. Очутившись на Горе Цинцэнь, никто больше не посмеет причинить вам вред.
Не успела Чжу Цзинчунь хотя бы наполовину расслабиться, как услышала продолжение:
— Мир смертных полон скверны.
Раз уж вы ступили на гору, спускаться вниз вам больше не нужно.
— ... — медленно опустив голову, она посмотрела на жертвенный стол, где сидела, а затем на чересчур чистый божественный помост.
И до нее наконец дошло. Всё. Кончено. На этот раз этот товарищ, кажется, вовсе не собирался запирать ее взаперти. Он вознамерился сделать из нее объект поклонения.
Горный ветер завыл за стенами святилища. Три палочки благовоний на алтаре вспыхнули одновременно.
Владыка Горы Цинцэнь Ци Чжаоцзэнь стоял среди дыма благовоний и горного снега. Благородный облик, мягкий голос, звучащий так, будто он оглашает не подлежащее отмене божественное предзнаменование:
— Божественной Деве не нужно возвращаться в мир людей.
Смертные станут возносить вам молитвы сами.

Комментарии

Загрузка...