— Ваше Величество, ваш старый слуга только что получил вести: ту партию чая раскупили дочиста!
Го Тяньян стоял подле Императора Цзина с сияющим от радости лицом!
— Как распродали за три с небольшим дня?! Разве Я не велел пускать товар ограниченными партиями?!
Император Цзин немного разгневался: чай раскупили слишком быстро, он даже не успел съездить в уезд Таоюань за новой партией, как товара не стало.
Изначально он рассчитывал продавать не спеша, а по прибытии в Таоюань первым делом отправить Го Тяньяна назад пополнить запасы.
А теперь из-за этой спешки возникнет простой.
— Сколько выручили?
Уловив недобрый тон Императора Цзина, Го Тяньян всё же едва заметно улыбнулся:
— Ваш старый слуга виноват тысячекратно! Но спрос оказался настолько бешеным, что ваш старый слуга не удержался. Подосланные спекулянты задирали цены одна выше другой, а спрос всё равно превышал предложение! Знать и знатные роды наперебой расхватывали чай, требуя по десять-двадцать цзиней за раз!
— За эти три дня всего выручено свыше тринадцати тысяч двухсот лянов серебра. За вычетом покупки лавок, оплаты слуг и расходов на закупку чистая прибыль составила десять тысяч пятьсот лянов!
— !!! Десять тысяч пятьсот лянов! Десять тысяч пятьсот лянов вернулись в Императорскую казну! Я должен докупить ещё две тысячи цзиней, немедленно едем в Таоюань.
Глаза Императора Цзина вмиг вспыхнули красным, он резко поднялся и зашагал взад-вперёд, непрестанно бормоча себе под нос.
Го Тяньян со сдержанной улыбкой смотрел на Императора Цзина: на этот раз он выполнил поручение блистательно! Даже при том, что чай распродали раньше срока, Ваше Величество ни за что не найдёт, к чему придраться.
Спустя мгновение Император Цзин вернул себе хладнокровие и сел.
А затем вдруг произнёс ледяным тоном: — Хм, а Мои чиновники, оказывается, весьма богаты, если покупают чай по нескольку десятков и сотен лянов за цзинь да ещё и партиями по десять-двадцать цзиней!
— Как деньги кончаются, они бегут ко Мне! Просят из казны! Во время наводнения в Цзяньцзяне погибло более трёх тысяч простых людей, и никто из них и гроша не пожертвовал, а тут у Моих любезных подданных есть время и средства смаковать чай.
— Хорошо, очень хорошо!
Го Тяньян хранил молчание, почтительно стоя подле, и заговорил лишь тогда, когда Император Цзин немного успокоился.
— Ваше Величество, есть ещё одно дело. Инспектор управы Хэнцзян прибыл в Столицу ещё ночью и сейчас ожидает аудиенции. Желаете призвать его?
— Отлично! Но не здесь, идем в императорский кабинет!
— Кстати, как там Ли Юань-чжао?
У Го Тяньяна тут же заболела голова, он нервно ответил: — Всё ещё висит в Императорском саду...
— Что?! Три дня?! Всё ещё висит?! Как он там?!
Император Цзин вмиг переполошился: на дворе же февраль! Неужели слуги не присмотрели за наследным принцем и впрямь продержали его подвешенным в Императорском саду три дня?!
У Го Тяньяна перехватило дыхание. Вообще-то он должен был напомнить государю об этом, но на радостях от продажи товара совсем выжил из ума.
— Ваше Величество, эти дни за наследным принцем присматривали в Императорском саду. Каждый день, когда он проголодается, его снимали поесть, а затем снова подвешивали. Ночью его получше укутывали.
— С наследным принцем всё в полном порядке!
Услышав его пояснения, Император Цзин перевёл дух и облегчённо вздохнул.
Этому непокорному сыну не повредит хорошая взбучка, но, подумав об этом, государь всё же ощутил укол укоры в душе.
— Приведи наследного принца в кабинет, Я хочу увидеть его.
— Слушаюсь!
Три дня! Трёх дней вполне достаточно, чтобы изменить человека.
Именно так произошло и с Ли Юань-чжао. В первый день он ещё надеялся вымолить прощение, а когда это не помогло, попытался переманить стражу на свою сторону, но стражники остались глухи.
На второй день он решил сбежать, воспользовавшись случаем отлучиться по нужде, однако был перехвачен дважды.
К третьему дню он окончательно опустил руки и научился любоваться садом, но под нос себе непрестанно что-то бубнил.
Го Тяньян во весь дух помчался в Императорский сад и велел немедленно снять наследного принца.
Ли Юань-чжао покорно позволял делать с собой что угодно. Увидев его в таком состоянии, Го Тяньян почувствовал сильную жалость.
— Ох! Наследный принц! Как вы?! Ваш старый слуга опоздал!!
Ли Юань-чжао холодно хмыкнул: — Ха! Это тот глупый правитель послал тебя?
Услышав столь дерзкие слова, Го Тяньян чуть не лишился чувств от ужаса и с безумным видом бросился вперёд, зажимая Ли Юань-чжао рот.
— Ваше Высочество! Нельзя говорить такое, ни в коем случае нельзя!
— Его Величество непрестанно беспокоится о вас! Разве эти дни вы мёрзли или голодали? Государь переживает за вас!
Обида Ли Юань-чжао хлынула подобно бурному потоку, и он закричал на Го Тяньяна:
— Три дня! Я висел целых три дня! Ты знаешь, каково мне было эти три дня?!
— Ни о чём он не переживает! Он думает только о себе!
Го Тяньян торопливо умалял: — Ваше Высочество! Ваше Высочество, государь неустанно думает о вас! Он ждёт вас в кабинете, идите скорее за вашим старым слугой.
— Ха, ну ладно, пойду взгляну на него!
У Го Тяньяна голова шла кругом: за эти три дня в подвешенном состоянии наследный принц будто тронулся умом!
Однако ничего не поделаешь, пусть государь сам разбирается со своими семейными делами!
Они быстро дошли до кабинета, и Ли Юань-чжао в гневе толкнул тяжелые двери.
Уставившись прямо на Императора Цзина, он громко выкрикнул: — Глупый...
— Юаньчжао, ты в порядке? — перебил его исполненный заботы голос Императора Цзина. Государь вышел из-за письменного стола, подошёл к сыну и похлопал его по плечу.
— Нет ли у тебя недомогания? В эти дни Я пренебрёг тобой, что было дурно с Моей стороны!
— Однако и тебе следует извлечь урок. Впредь при возникновении вопросов чаще слушай придворных чиновников и наставников, понял?
— Моё государство рано или поздно перейдёт к тебе, так что не будь таким своенравным. Твоя упрямость вредит всему Поднебесному царству.
— Я надеюсь, ты поймёшь Мои слова.
— ...
От такой искренней и наставительной речи глаза Ли Юаньчжао вдруг покраснели, а все злые слова, готовшиеся сорваться с языка, застряли в горле.
Как давно Император-отец не говорил с ним так? В памяти смутно всплыли образы из детства, когда он сидел на плечах у отца.
Чем больше он вспоминал, тем труднее было вымолвить хоть одно резкое слово, но признавать вину вслух не хотелось, и в итоге он лишь выдавил из себя три слова.
— Я всё понял...
Император Цзин удовлетворённо улыбнулся: похоже, его сын не вовсе бессердечен. Он снова похлопал его по плечу.
А затем сурово произнёс: — Ты ведь только что хотел назвать Меня глупым правителем? А ну иди и встань на колени в углу! Пока Я не разрешу, вставать не смей!
— ???
Ли Юаньчжао обомлел, но его пыл уже угас, и в душе он больше не смел перечить.
Он покорно поплёлся в угол, встал на колени и состряпал обиженную физиономию.
— Ваше Величество, инспектор управы Хэнцзян прибыл! Впустить его? — весьма вовремя подошёл Го Тяньян.
— Впусти!
— Ввести инспектора управы Хэнцзян, У Шэна!
В кабинет вошёл мужчина средних лет в чиновничьей одежде. Выглядел он крайне измождённым.
Два дня мчаться скачками день и ночь едва не загнали У Шэна насмерть, а внезапный вызов императора дёргал его жилы от страха, подтачивая последние силы.
Увидев государя, У Шэн медленно пал ниц.
— Ваш покорный слуга, У Шэн, бьёт челом Вашему Величеству!
Государь восседал с величественным видом и строго спросил: — Так ты и есть У Шэн?!
— Ты проделал долгий путь и наверняка устал, поэтому Я не стану терять время попусту.
— Отвечай Мне: ты знаешь уезд Таоюань?!
У стоящего на коленях У Шэна зрачки расширились, и всё его тело сотрясла дрожь!
#

Комментарии

Загрузка...