Вэнь Юй пристально посмотрела на Сяо Ли в течение двух вздохов, затем подняла руку и знаком велела Чжао Бай увести Янь Цюэ.
Чжао Бай отпустила большой палец, упиравшийся в ножны, и сказала Янь Цюэ:
– Следуй за мной.
Янь Цюэ, незаметно бросив ещё один взгляд на Сяо Ли, вышел вслед за Чжао Бай из комнаты. Дверь затворилась, и в доме воцарилась тишина.
– Встань, – произнесла Вэнь Юй.
Она всё ещё была в парадном храмовом одеянии из узорчатой парчи. На чёрно-красном платье золотые нити плотно сплетались в сложные, изысканные узоры. Яркий грим делал её лицо, и без того лишённое малейшего изъяна, вызывающе прекрасным, словно лотос, что распустился на высокой скале власти, уже не всякому дано было его сорвать. Казалось, она не понимает, отчего он примчался сюда в такой спешке. Взяв со стола доклад и читая его, она спокойно спросила:
– Что случилось в армии?
Увидев воочию, что она цела и невредима, Сяо Ли постепенно выровнял дыхание. Её спокойствие и невозмутимость заставили его спрятать те обжигающе горячие чувства, что бушевали в груди, и он лишь сказал:
– Ты прежде говорила, что нужно присоединить соседние с Пинчжоу области и округа, чтобы они стали тем дверным засовом, который в будущем отрежет войска Южной Чэнь. Какую область брать первой мы с генералом Фанем и остальными совещались много дней, и теперь есть ясность.
Вэнь Юй некоторое время пристально смотрела на него, а затем сказала:
– Это нельзя считать срочным военным делом. Можно было прислать гонца, или дождаться следующего совета, генерал Фань доложил бы сам, и дело с концом.
После этих слов в комнате снова надолго воцарилось молчание.
Вэнь Юй знала истинную причину, по которой он пришёл. Она решила затронуть её прямо, чтобы сказать ему: такого больше не должно повториться. Он должен спрятать свои чувства. На этот раз он порыве примчался обратно и, хоть и прикрылся военным делом как предлогом, проницательный глаз всегда заметит здесь скрытый изъян. В этом водовороте власти нужно взрастить в себе выдержку и умение скрывать мысли. Выставлять всё своё наружу, поступок глупый и опасный.
Вэнь Юй не сказала этого прямо, но Сяо Ли понял смысл её слов. Он и сам знал, что, услышав весть о покушении на неё, сразу же бросился назад это было слишком заметно. Но с того самого мига, как он узнал эту новость, в голове у него стало пусто, и он уже не мог думать ни о чём другом. Всю дорогу сюда в голове его билась лишь одна мысль, он защищал её на тех нескольких сотнях ли до Пинчжоу, и, кроме того случая, когда их окружили и убивали ястребы и псы Пэй Суна, и она, спасая его, резанула себя по горлу, во всё остальное время он не давал пострадать и волоску на её голове. Почему же теперь, в Пинчжоу, когда подле неё столько людей, на неё всё равно совершили покушение? В её окружении завёлся предатель? Или эти люди не в силах обеспечить ей безопасность? У него не оставалось мыслей на то, чтобы придумывать, под каким предлогом её увидеть. Он знал лишь одно: если она ранена, он должен быть подле неё и отсечь все возможности, что ещё могут причинить ей вред. Словно повинуясь звериному инстинкту.
То, чего она остерегалась и чуралась, для него ничего не значило. С рождения он был закован в бесчисленные оковы. Он карабкался вверх из грязи, разбивая их одно за другим, и никогда не признавал этих правил, и они были ему безразличны. Потому что он привык ничего не иметь, и в его жизни самым важным всегда были лишь несколько человек. Это Вэнь Юй дорожила теми оковами, и он, видя, что те оковы и правила наделяют князей, сановников и простых людей разными вещами, стал следовать им за ней. Но было в нём и одно упрямое чувство, что всё время билось напролом, стремясь сломать самую крепкую из тех оков, бросить вызов тому правилу, что «князья и сановники – разве это передающийся по наследству род?». То, что Чэнь-ван мог дать ей, он в недалёком будущем тоже принесёт ей сторицей и тысячерицей. Но он ещё не сломал тот слой правил, и то, что было пустыми словами без доказательств, он не смел произнести, да и боялся, что Вэнь Юй не сможет ждать.
Сейчас же, столкнувшись с этим вопросом Вэнь Юй, что резал, словно тупой нож, он в конце концов лишь с притворной развязностью усмехнулся:
– Если способ, который я придумал, я не доложу тебе лично, что, если кто-нибудь присвоит мои заслуги?
Этот тон заставил Вэнь Юй нахмуриться, и она заново оглядела его. Дни, проведённые в армии, казалось, не сточили его углов, а, напротив, лишь сильнее выявили его дерзость и развязность. В этих боевых доспехах его и без того резкие черты лица стали ещё выразительнее, так что никто бы и не заподозрил в нём человека, вышедшего из рыночных низов, скорее уж он походил на отпрыска знатного рода, которого с детства бросили в армию для закалки. Когда на него находила эта развязность, весь он источал какое-то необъяснимое озорство и дикость.
Вэнь Юй серьёзно посмотрела на него и чуть понизила голос:
– Сяо Ли, я рекомендовала тебя в армию. Может быть, ты вовсе не дорожишь этим местом, но раз уж ты согласился пойти туда, то должен соблюдать армейские правила и не действовать по своей прихоти.
В конце концов, он не был её подчинённым, и между ними была связь общей жизни и смерти, так что Вэнь Юй не могла давить на него начальственным тоном. Она понимала, что это выдуманная им отговорка, но это дело нельзя было просто так замять шутками и балагурством.
– Ты должен знать, – сказала она, – что сейчас в Пинчжоу ещё неспокойно, и многие только и ищут моих промахов. В глазах посторонних ты – моё доверенное лицо, а значит, и та заноза, которую они хотят вырвать. То, что ты сегодня в спешке, опрометчиво примчался обратно, это значит дать в руки тем людям улику против тебя и ввергнуть себя в опасность. Ты понимаешь?
Развязная улыбка на губах Сяо Ли угасла. Те чувства, что всё это время копились и давили на сердце, казалось, в этот миг нашли выход. Он помолчал немного и с трудом произнёс:
– Я тревожился о тебе.
Вэнь Юй опешила. Она не ожидала, что он скажет это так прямо. Слишком долго она ступала по тонкому льду и во всяком деле должна была разгадывать людские сердца. И когда кто-то вдруг с такой обнажённой искренностью раскрыл ей своё сердце, она на мгновение растерялась. После короткого изумления Вэнь Юй отвела взгляд и сказала:
– Спрячь это. На арене власти никогда не давай никому знать, о чём ты думаешь.
Но Сяо Ли уловил в её словах второй смысл и спросил:
– Значит... а что прячешь в своём сердце ты?
Вэнь Юй снова перевела на него взгляд, и их глаза встретились. Несколько мгновений их взгляды были крепко сплетены, а затем она безразлично уронила два слова:
– Многое.
– Что же именно? – настойчиво спросил Сяо Ли.
Или, вернее, он хотел спросить: есть ли в этом место для него? Вэнь Юй снова села за стол и, чуть приподняв уголки глаз, ответила:
– Разве я не сказала? Никогда нельзя давать другим узнать.
Она оборвала этот разговор:
– Рассказывай. Какую же область вы решили брать первой?
Сяо Ли ощутил укол разочарования. Он чувствовал, что Вэнь Юй относится к нему как-то иначе, но это было то близко, то далеко, и он никак не мог ухватить, а каждый раз, когда он пытался проникнуть глубже, Вэнь Юй отбрасывала его назад. Чтобы раскрыть этот ответ, он должен был стать достаточно сильным настолько, чтобы она сама захотела рассказать ему. Зверь беспокоен, но в иные минуты он может быть и бесконечно терпелив.
Сяо Ли подавил беспорядочные мысли в душе и снова обратил всё своё внимание к делу:
– У тебя есть карта?
Вэнь Юй встала, достала с книжной полки карту и расстелила её на столе. Сяо Ли подошёл ближе и, указывая на Пинчжоу, заговорил:
– Торговые пути Пинчжоу открыты во все стороны. Лишь опираясь на южную заставу Байжэнь, он стал горлышком для всего юга Великой Лян. Но с севера нет естественных преград, и потому при столкновении с любым врагом ему приходится особенно трудно. Чтобы этот дверной засов стал прочным, нужно, чтобы Пинчжоу возвёл линию обороны и на севере.
Говоря это, он стал необычайно сосредоточенным. В его чёрных глазах, казалось, и впрямь к северу от Пинчжоу медленно поднималась железная стена. Вэнь Юй, сама того не замечая, тоже заслушалась.
– Синьчжоу как раз загораживает Пинчжоу прямо с севера, и рельеф у неё обрывистый, так что поначалу она и была первым выбором, его длинные пальцы, покрытые мелкими шрамами и болячками, указали на другую область на карте. – Но именно потому, что в её пределах много горных хребтов и местность труднопроходима, взять Синьчжоу одним ударом будет наверняка тяжело. К тому же ты и раньше говорила, что за спиной у Синьчжоу, скорее всего, стоит Вэй Цишань. Чтобы, когда армия Южной Чэнь вступит в наши пределы, она не задержалась в Пинчжоу, а как можно скорее захватила земли и обосновалась, нельзя выбирать самую трудную для атаки Синьчжоу...
– Тогда остаются лишь Таоцзюнь и Ичжоу – слева и справа от Синьчжоу, – произнесла Вэнь Юй.
Сяо Ли кивнул и, подавшись вперёд, указал на Ичжоу, собираясь подробно объяснить Вэнь Юй. Но Вэнь Юй, произнеся эти слова, вдруг резко выпрямилась, и её лоб с силой ударился о его подбородок. Сяо Ли издал сдавленный стон. Вэнь Юй же показалось, что она ударилась лбом о камень, от удара её отбросило на шаг назад, и она тоже, схватившись за лоб, тихо застонала.
Чжао Бай, устроив Янь Цюэ и вернувшись, уже подняла руку, чтобы постучать, но, услышав эти странные стоны изнутри, застыла. Лицо её, словно палитра, несколько раз меняло выражение. Поколебавшись мгновение, она отступила к воротам двора и, точно ледяной страж, встала там, преграждая кому бы то ни было путь к главному дому.
В комнате.
Вэнь Юй растирала ноющий, тупо болящий лоб, и ей казалось, что даже глазницы ломит до горечи. Она вскочила слишком резко, и удар вышел особенно сильным. Подняв глаза, она увидела, как Сяо Ли с тихим шипением вытирает кровь с губ, кажется, на губе у него была ссадина. Поняв, что вина здесь лежит на ней, она нахмурилась и спросила:
– Кровь? Это серьёзно?
Сяо Ли стёр с пальцев следы крови. Кончиком языка он коснулся ранки на нижней губе, оставленной ударом о зубы, и, чувствуя колющую, как от иглы, боль, ответил:
– Кожу содрало немного. Ничего страшного.
Вэнь Юй, слегка досадуя на свою неловкость, взяла стоявший рядом чайник и налила чашку остывшего чая, протянув ему:
– Прошу прощения. Выпей чаю, прополощи рот.
Сяо Ли взял чашку и поблагодарил. Уже поднося её к губам, он заметил на краю чашки слабый отпечаток губной помады. Он покосился на деревянный поднос с чайной утварью подле Вэнь Юй и понял, что чашка, которую она ему дала, та, что стояла ближе к её руке, должно быть, она взяла её по привычке, наливая чай. Вэнь Юй ничего не заметила. Лоб её слегка покраснел, и она всё ещё тёрла его рукой. Увидев, что Сяо Ли разглядывает её стол, она невольно спросила:
– В чём дело?
– Ничего, – ответил Сяо Ли и, запрокинув голову, осушил чашку до дна. Ставя чашку обратно, он большим пальцем незаметно стёр с края остатки помады и снова перевёл разговор на карту:
– За спиной у Таоцзюня и Ичжоу нет никакой опоры, в одиночку им не устоять. Какую бы из них ни взяла армия Южной Чэнь, оставшаяся область непременно заключит союз с Синьчжоу. Но худший случай – если Синьчжоу заранее присоединит к себе обе эти области и они объединёнными силами подавят Пинчжоу.
Всё внимание Вэнь Юй снова было приковано к разговору. Прижав руку ко лбу, она сказала:
– Этого-то я всё время и опасаюсь. Единственное, на что можно надеяться, – это на то, что армия Южной Чэнь будет стремительна и, пока Синьчжоу ещё не перетянула к себе те две области, полностью уничтожит одну из них, а затем, сочетая милость и угрозу, склонит к сдаче другую, изолировав Синьчжоу.
Она посмотрела на Сяо Ли:
– Ты сказал, что у тебя есть способ. Что это?
Сяо Ли тоже взглянул на неё:
– Я вспомнил, как ты, выдав себя за Тунчэн, набирала войско и переводила беду на другого. Синьчжоу и несколько соседних крупных областей ещё до твоего прибытия в Пинчжоу постоянно тёрлись друг с другом, борясь за территории. Мы можем заставить Синьчжоу и любую из областей – Таоцзюнь или Ичжоу – начать войну друг с другом.
Глаза Вэнь Юй блеснули:
– Продолжай.
Указательный палец Сяо Ли лёг на реки на карте:
– Армейские лазутчики донесли, что на днях у Ичжоу появилась флотилия торговых судов, что закупает зерно и лекарственные травы для Пэй Суна. Что, если наши люди, переодевшись солдатами Ичжоу, захватят суда Пэй Суна и свалят вину на Синьчжоу?
Нельзя было не признать: прогресс Сяо Ли поразил Вэнь Юй. Она довольно долго молча смотрела на него.
Сяо Ли поднял глаза:
– Неудачно?
Вэнь Юй не сказала ни «да», ни «нет». Она лишь спросила:
– Ты сам это придумал?
Не понимая, что именно имеет в виду Вэнь Юй, Сяо Ли ответил как есть:
– Я думал по твоему способу – заимствовать силу, чтобы ударить ею. Но, возможно, я слишком увлёкся пустыми мечтами.
– Ты уже говорил об этом с Фань Юанем? – снова спросила Вэнь Юй.
Сяо Ли кивнул:
– Генерал Фань сказал, что наши люди не искусны в водном бое, и захватывать торговые суда слишком рискованно. А свалить вину на Синьчжоу тоже не так-то просто. Товар с судов не увезти – значит, этот манёвр с переводом беды на другого не удался. А если увозить товар с собой, то, не выйдя ещё из пределов Ичжоу, нас уже настигнет погоня.
Вэнь Юй легонько постучала кончиками пальцев по столу:
– Генерал Фань уже ясно изложил тебе все «за» и «против». Почему же ты всё равно говоришь мне, что это выполнимый план?
Едва эти слова сорвались с губ, Вэнь Юй уже пожалела о них. Она, разумеется, понимала, какова была главная причина, по которой он примчался сюда. Она отвела взгляд и уже хотела было замять эту тему, как вдруг услышала:
– Потому что я считаю, что это выполнимо.
Вэнь Юй снова перевела на него глаза и встретилась с его чёрным, глубоким и тёмным взглядом:
– Я сам поведу людей на захват судов. Если груз не удастся вывезти, я смогу сжечь его прежде, чем армия Ичжоу настигнет нас.
В это мгновение Вэнь Юй и сама не могла сказать, что она видит в его глазах амбиции или свирепую жажду убийства. Но то и другое, проявившись в человеке, который ещё никогда не водил войска в бой, уже было достаточно пугающим. Подавив эту невесть откуда взявшуюся смутную тревогу, она лишь сказала:
– Но разве в таком случае намерение свалить вину не станет слишком уж явным?
Сяо Ли, казалось, глубоко задумался над её словами, а затем сказал:
– Тогда я и впрямь подумал слишком поверхностно.
– Раз подумал поверхностно, – сказала Вэнь Юй, – думай дальше, вглубь. Как можно смыть с нас подозрение в подлоге и клевете?
Сяо Ли ещё немного подумал, но всё равно покачал головой.
В глазах Вэнь Юй, казалось, таилось звёздное море, и она терпеливо, шаг за шагом наставляла его:
– Когда плетёшь любую сеть, нельзя смотреть лишь на одну точку, нужно обозревать всю доску. Я смогла выдать себя за Тунчэн и набирать войско, потому что знала: уездный начальник Тунчэна – это та крыса, что видит лишь выгоду и забывает о долге. Я не доверяла ему, и Пэй Сун тоже не стал бы ему доверять. Такой человек как он льнёт к тому, кто в силе. Ты хочешь с помощью захвата торговых судов Пэй Суна разжечь противостояние между Ичжоу и Синьчжоу. Но ключ здесь на самом деле не в том, поверит ли Ичжоу, а в том, поверит ли Пэй Сун.
Сяо Ли не совсем поспевал за ходом её мыслей:
– Я не понимаю.
– Ты полагаешь, – пояснила Вэнь Юй, – что Ичжоу придёт в ярость оттого, что Синьчжоу, выдав себя за них, захватил торговые суда. Но истинная причина здесь в том, что Ичжоу испугается гнева Пэй Суна. А что, если Пэй Сун распознает нашу уловку и не станет гневаться?
– Ичжоу, возможно, и станет враждовать с Синьчжоу, – сказал Сяо Ли, – но до войны дело не дойдёт.
– Вот именно, – кивнула Вэнь Юй. – Твой способ плеснуть грязной водой и на Ичжоу, и на Синьчжоу. Это полезно, но не слишком действенно. Если же кто-то надоумит их и они поймут, что это мы подбросили улики, тогда, глядишь, это ещё и подтолкнёт их к союзу.
Рука Сяо Ли, лежавшая на столе, сжалась в кулак:
– Прости. Я всё слишком упростил и едва не испортил дело своей неловкостью.
– Этот замысел можно использовать, – сказала Вэнь Юй. – Просто нужно просчитать на один ход дальше и устроить так, чтобы и Пэй Сун не знал, кто же на самом деле захватил его добро.
Сяо Ли чувствовал, что, обсуждая это с Вэнь Юй, он узнаёт даже больше, чем из книг и из разборов расстановки войск в прошлых битвах Пинчжоу. Он невольно спросил:
– Как заставить Пэй Суна поверить?
Вэнь Юй дважды легонько постучала пальцами по столу:
– Мы раньше уже догадывались: кто стоит за спиной у Синьчжоу?
– Вэй Цишань, – ответил Сяо Ли.
– Вот именно, – сказала Вэнь Юй. – Мы просто вытащим на свет то, что за спиной у Синьчжоу стоит Вэй Цишань. И твой замысел превратится в то, что это Вэй Цишань захватил добро Пэй Суна.
Все те спутанные нити, что так долго мучили Сяо Ли, в нескольких словах Вэнь Юй одна за другой связались воедино. И снова, под её терпеливым, шаг за шагом, наставлением, он с невероятной ясностью увидел расстановку сил во всей Поднебесной. Ладони его покрылись тонкой испариной.
– Как это вытащить на свет? – спросил он.
Вэнь Юй посмотрела на него и сказала:
– Самый действенный способ, верно, заставить их самих раскрыть свою опору.
---
Когда Сяо Ли вышел из комнаты Вэнь Юй, он всё ещё был глубоко задумчив. Он никак не ожидал, что та флотилия, которую он предлагал захватить, с самого начала принадлежала Вэнь Юй. В ней было ещё так много всего, чего он не знал. Сяо Ли не пал духом напротив, это лишь укрепило мысль в его сердце: стать сильнее.
Дело с захватом северного заслона для Пинчжоу прояснилось, теперь оставалось лишь шаг за шагом развернуть всё это. К тому же Вэнь Юй подбросила ему ещё один вопрос, над которым он не мог не задуматься: «Если пятьдесят тысяч войска Южной Чэнь ударят по заставе Байжэнь, а у Пинчжоу будет лишь десять тысяч, как оборонять заставу?» Сейчас в Пинчжоу, по самым щедрым подсчётам, было около пятнадцати тысяч солдат. То, что она предположила войну с Южной Чэнь, не значило ли это, что у неё уже есть намерение не выходить замуж в Южную Чэнь?
От этой мысли взгляд Сяо Ли невольно стал глубже. Шаги его невольно ускорились; ему хотелось лишь одного в мгновение ока вернуться в военный лагерь и вызубрить назубок всё расположение войск Пинчжоу и все важнейшие стратегические точки и заставы. Проходя через ворота двора, он заметил, что та дева-воительница Вэнь Юй смотрит на него с особой недоброжелательностью, но ему было уже не до того. Его взгляд лишь скользнул по ней, и он широким шагом удалился.
Чжао Бай своими глазами видела, как этот наглец вышел из комнаты её госпожи, и на губе у него была ранка, которой прежде не было. И в ярости, и в тревоге, она готова была взглядом содрать с него кожу. Но тот лишь равнодушно скользнул по ней взглядом и прошёл мимо словно бросая вызов. Чжао Бай застыла на месте, а затем в ещё большей ярости с силой топнула ногой, так что треснул один из синих кирпичей под ногами. Она развернулась и вошла в дом к Вэнь Юй.
Вэнь Юй всё ещё была погружена в размышления о нынешней расстановке сил. В эти дни ей нужно было уладить слишком много дел. Поход на север она целиком передоверила Чэнь Вэю, Ли Сюню и целому сонму подчинённых им советников пусть совещаются, сама она об этом не слишком задумывалась. Но сегодня способ, предложенный Сяо Ли, разом открыл ей новое направление мысли.
Вот только... Сяо Ли говорил, что мысль о захвате судов пришла к нему под влиянием её набора войска в Тунчэне. Но для обострения противоречий он почти как о чём-то само собой разумеющемся подумал о том, чтобы сжечь груз. Этот приём, в котором уже смутно проступала жестокость и беспощадность, поистине внушал ей тревогу. Человек военный с каждым разом будет лишь всё больше убивать. Она не хотела, чтобы Сяо Ли впал в крайность.
Вэнь Юй некоторое время в рассеянности смотрела на карту. Потом, когда она захотела налить себе воды и, пошарив рукой, не нашла чашки, то покосилась в сторону и обнаружила, что её обычной чашки нет на месте. Она, кажется, что-то вспомнила, перевела взгляд туда, где только что стоял Сяо Ли, и увидела ту чашку на углу стола. Вэнь Юй застыла, а затем снова рассердилась на себя: верно, в последние дни она и впрямь слишком много тревожилась и размышляла, что же это за рассеянность всё время? Но, хорошо ещё, он, наверное, не заметил?
Мысли её, однако, невольно уплывали куда-то далеко. Очень часто она и сама уже не могла распутать свои чувства к Сяо Ли. Когда-то он был её благодетелем, а на всём пути бегства повсюду оберегал её, и потому в их отношениях всё время так и не прочертилась ясная граница. Она не знала, что это, благодарность и признательность к Сяо Ли, или же зависимость, рождённая общей жизнью и смертью. А может, ещё раньше, когда он всегда был резок в словах, но ни разу не обошёлся с ней худо, когда он явно разглядел её тайну, но сделал вид, что не знает, уже тогда он стал для неё чем-то иным?
Но что бы это ни было, ответ уже не имел значения. Правильно было продолжать идти по нынешнему пути.
Снаружи раздался стук в дверь. Вэнь Юй сказала: «Войдите». Это была Чжао Бай. Гнев в её душе ещё не утих, и, открыв рот, она сразу выпалила:
– Ваньчжу, этот, по фамилии Сяо...
Вэнь Юй перебила её:
– В армии случилось дело, он повёл себя непочтительно, я уже отчитала его. Что сказал Янь Цюэ?
Чжао Бай пришлось проглотить вертевшиеся на языке наветы, но, видя, что лицо Вэнь Юй спокойно и, кажется, она вовсе не держит того человека в сердце, на душе у неё сразу полегчало. Испокон веку среди княжеских дочерей и знатных дам было немало таких, что, не поладив с супругом, заводили себе фаворитов. Лишь бы её госпожа не отвлеклась из-за этого типа от великого замысла, а Чжао Бай не видела беды в том, чтобы держать какого-нибудь охранника или генерала в качестве фаворита. Впереди у неё ещё будет сколько угодно случаев настроить Ваньчжу против этого Сяо. Поэтому сейчас она сдержала свои чувства и с несколько помрачневшим лицом сказала:
– Янь Цюэ говорит, что Мянь Юэ – предательница.

Комментарии

Загрузка...