Ли Сюнь устроил Фань Юаня и его воинов в одной из монастырских келий, чтобы они немного отдохнули. Когда подошёл Сяо Ли, Ли Сюнь сказал:
- Ваньчжу, кажется, искала верного мужа Сяо. Прошу вас, пройдите в боковой зал, в келью для уединения.
На душе у Сяо Ли в этот миг царил полный хаос, и он не знал, зачем Вэнь Юй зовёт его. Слова тех воинов заставили его чувствовать, что клыки того огромного зверя в его груди вот-вот пробьют грудную клетку, и хлынувшие наружу ревность и злые помыслы ударили прямо в мозг. Лишь та струна, что звалась рассудком, ещё была натянута и не позволяла окружающим заметить слишком явных перемен. Услышав это, он лишь с несколько холодным видом кивнул.
---
Вэнь Юй как раз собирала вещи, что накопились за несколько дней пребывания в монастыре. Услышав стук в дверь кельи, она спокойно произнесла:
- Войдите.
Сяо Ли толкнул дверь и увидел, что она расставляет на книжной полке священные книги. Широкий рукав её золотисто-оранжевого весеннего платья, когда она подняла руку, чтобы достать книгу, соскользнул до самого локтя, обнажив пол-руки, белой, словно снежный нефрит. Её брови и глаза были опущены, и она сосредоточенно разбирала книги в руках. В соседнем пустующем отделении полки стоял горшок с удумбарой, с концов её свисающих ветвей свешивались белые цветы, и в этом тусклом, сумрачном покое всё это делало её ещё более похожей на женщину с картины.
Сяо Ли бросил лишь один взгляд и тут же, под оглушительный стук собственного сердца, отвёл глаза. Казалось, он на мгновение не знал, как к ней обратиться, и лишь произнёс:
- Ты искала меня?
Голос его, если вслушаться, прозвучал низко и спокойно.
Вэнь Юй подняла на него глаза. Заметив, что он стоит с холодным лицом и полуопущенными веками, избегая встречаться с ней взглядом, она слегка нахмурилась и спросила:
- Ты всё ещё обижаешься на меня за то, что я самовольно приняла за тебя решение?
- Нет, - ответил Сяо Ли.
Вэнь Юй подняла руки и поставила книгу на полку. Из-за того, что руки были высоко подняты, рукав спустился ещё ниже. К тому же весь храм был построен прямо на склоне горы, и в этой келье в боковом зале, чтобы сохранить как можно больше духа чань, одну целую стену оставили нетронутой, то была каменная стена самой горы. Книжный шкаф стоял как раз в тёмном углу этой каменной стены, и Вэнь Юй уже не могла разобрать названий книг, что лежали выше. Под рукой у неё было ещё много книг, которые нужно было вернуть на свои места.
- Принеси мне светильник, - сказала она Сяо Ли.
Сяо Ли оглядел комнату, взял со стола медный светильник, зажёг его трутницей и поднёс к книжному шкафу. Он стоял в шаге от Вэнь Юй, позади неё. Оказавшись так близко, он уловил ноздрями слабый запах сандалового пепла, верно, она пропиталась им в зале Будды, и ещё какой-то неописуемый холодный аромат, похожий на прозрачную воду из лотосового пруда под луной, чистый, но удивительно приятный. Трудно было сказать, исходил ли он от самой Вэнь Юй или от цветов удумбары рядом.
При тусклом жёлтом свете масляной лампы Вэнь Юй одну за другой возвращала взятые книги на их места и спокойно объясняла тому, кто держал для неё свет:
- Я велела тебе пойти с генералом Фанем в этот поход и захватить казённое серебро для того, чтобы, когда ты прибудешь в Пинчжоу, у тебя уже были заслуги и ты мог как можно скорее там прочно встать на ноги. Если в будущем ты вступишь в пинчжоускую армию, у тебя также будут добрые отношения с генералом Фанем, и он сможет тебе кое в чём помогать.
Тут она на мгновение остановилась и, повернув голову, посмотрела на человека позади себя. Её всегда мягкие и спокойные глаза из-за румян, подведённых в уголках, приобрели какой-то приподнятый, летящий оттенок то была холодная, неосознанная надменность, что приковывала взгляд:
- Ты понимаешь?
Сяо Ли чувствовал, что от жара масляной лампы в его руке ему становится душно. А может, оттого, что пространство было слишком узким, и этот необъяснимый, едва уловимый аромат всё время проникал в его дыхание, ладони его постепенно покрылись тонкой испариной. Когда же он встретился с этим взглядом Вэнь Юй, ему показалось, что невидимый крючок с невероятной точностью зацепил самую зудящую, самую чувствительную струну его сердца. Ладони его вспотели ещё сильнее. Пальцы, сжимавшие ручку медного светильника, слегка разжались, а затем снова сомкнулись. Под взглядом Вэнь Юй он с трудом сохранил на лице холодное спокойствие и кивнул.
Вэнь Юй отвернулась и продолжила расставлять книги:
- Когда дело касается власти, многое становится сложным. Преданность драгоценна, но на одной лишь преданности не собрать достаточно сильную власть. Поэтому и существует искусство сдержек и противовесов. Поначалу я не хотела, чтобы ты влезал в эту мутную воду. Я лишь хотела, когда найду своих прежних сторонников, позволить тебе стать тем, кто в покое и довольстве проведёт остаток дней в своей усадьбе. Но в мире и так слишком много тягот. Прежние князья и знать в смуте военной гибли, словно травы под косой, что уж говорить о простолюдинах? Пока в Поднебесной нет мира, нигде нельзя навеки укрыться от военного пожара.
Взгляд её слегка омрачился. Вспомнив все картины разорённых гор и рек, что она видела на этом пути, она сказала:
- Дорогу, по которой тебе идти, ты тоже должен выбирать сам...
Эта книга должна была встать на самую верхнюю полку. Когда Вэнь Юй подняла руку, чтобы поставить её, ей удалось лишь зацепить краешек тома за край полки, и из-под широкого рукава обнажилась почти вся её белоснежная рука. Осознав неловкость, она уже хотела отдёрнуть руку, но человек позади неё вдруг шагнул вперёд. Его длинная рука поднялась, и грубоватая ткань его узкого рукава скользнула по коже её руки. Его пальцы с чёткими костяшками легли на корешок книги и вдвинули её на полку.
От прикосновения этой ткани по руке Вэнь Юй пробежала дрожь. После этой неожиданности она инстинктивно обернулась и обнаружила, что человек позади ещё не отступил. Его высокая, могучая фигура, словно железная стена, заперла её между его грудью и книжным шкафом, что стоял вплотную к каменной стене. Ворвавшийся в окно порыв ветра загасил медный светильник в его руке, и келья в тот же миг погрузилась во мрак.
Сердце Вэнь Юй сильно забилось. Наконец она ощутила что-то неладное. В полутьме никто не произносил ни слова. Это больше походило на безмолвное противостояние. И те смутные, двусмысленные чувства, что рождались в вырывавшемся наружу дыхании, в этой тишине расползались и ширились. Его дыхание было очень глубоким и тяжёлым. Просто дыша тем же воздухом в этом тесном пространстве, Вэнь Юй тоже постепенно ощутила этот жар. Одна её рука всё ещё упиралась в полку книжного шкафа за спиной. Это чувство будто её накрыл и взял на прицел дикий зверь заставляло её инстинктивно ощущать опасность. Всем телом она невольно откинулась назад, но её обнажённая белоснежная шея, на которую упали пряди волос, по неосторожности задела белый цветок удумбары. От прикосновения прохладных лепестков она слегка повела шеей и невольно вздрогнула.
В темноте Вэнь Юй не могла разглядеть выражения лица Сяо Ли. Он же с опущенными глазами до мельчайших подробностей вбирал в себя каждое выражение, что проступало на её цветущем лице. Его взгляд скользнул по её алым, от изумления слегка приоткрытым губам, упал на её шею белую до почти прозрачной белизны, что мелко дрожала в такт её дыханию. В его мрачных, потемневших глазах, казалось, кипела магма. На кончике носа уже выступил пот. Он сжал ручку сплошного медного буддийского светильника так, что та погнулась, и лишь тогда обрёл несколько остатков рассудка.
- Я, разумеется, сам знаю, по какой дороге мне идти, - сказал он и отступил на шаг назад.
В тот же миг все незримое давление и духота отступили. Вэнь Юй почувствовала, что дышать стало куда свободнее. Она всё ещё стояла, привалившись спиной к книжному шкафу, и, опустив длинные ресницы, не смотрела на него. Казалось, она и сама не понимала, как они вдруг очутились в такой странной, напряжённой атмосфере. Немного выровняв дыхание, она произнесла:
- Вот и хорошо. У меня больше нет никаких дел. Можешь идти.
Сяо Ли ещё не успел двинуться с места, как со двора донёсся голос юного послушника:
- Здесь ли госпожа дарительница? Настоятель прослышал, что вы спускаетесь с горы, и приготовил для вас скромный подарок.
Вэнь Юй бросила взгляд наружу, отозвалась: «Здесь!» - и, воспользовавшись случаем, вышла первой.
Сяо Ли, слушая доносившиеся снаружи голоса, поднял глаза на тот белый цветок удумбары, что только что коснулся шеи Вэнь Юй. Протянув руку, он сорвал его, смял в комок, засунул в рот и проглотил, а затем, опершись о подоконник, выпрыгнул в заднее окно.
Когда Вэнь Юй вернулась в комнату с подарком от настоятеля Храма Пути, внутри уже никого не было, и лишь заднее окно стояло распахнутым настежь. Она слегка перевела дух, отложила подарок и, легонько нахмурив брови, снова бросила взгляд на книжный шкаф. То был лишь беглый взгляд, но она вдруг заметила, что один цветок удумбары сорван, и голая, общипанная тонкая плеть свешивается вниз, бросаясь в глаза.
Вэнь Юй застыла. Осознав, что произошло, она, то ли от затаённого гнева, то ли от какого-то другого чувства вдруг ощутила, как её щёки начал заливать жар. А затем брови её снова сомкнулись ещё плотнее, её охватил более глубокий страх и тревога. То чувство, что Сяо Ли питал к ней, было подобно этому сломанному цветку удумбары его следы уже проступили слишком явственно.
Он... не может любить её. А если и любит, то должен запрятать это чувство глубоко-глубоко в сердце. На всём пути на юг, кроме той ночи в пещере, он так хорошо подавлял это чувство. Что же случилось теперь?
Вэнь Юй прижала руку ко лбу.
Они вот-вот вступят в Пинчжоу. Если он будет вести себя так и кто-нибудь заметит, это навлечёт на него беду. Старые слуги Великой Лян не потерпят, чтобы он питал к ней хоть какие-то неподобающие чувства. Её союз с Южной Чэнь - это всего лишь брак по расчёту, но если Чэнь-ван узнает, он тоже не оставит его в живых. Это было одной из причин, по которой она надеялась, что Сяо Ли останется в Пинчжоу. Если он останется там, со временем, возможно, забудет её и начнёт свою собственную жизнь. Но если он последует за ней в Южную Чэнь, не говоря уж об опасностях, она ни капли не сможет ответить на его чувства и лишь погубит его.
После короткого раздумья Вэнь Юй опустила глаза на деревянную подвеску-рыбку, что всё ещё так некстати висела у неё на поясе, и отвязала её.
Возможно, за долгое время бегства, когда они жили,зависели друг на друга, они размыли многие границы, оттого и сложилось нынешнее положение. Но всё должно вернуться на свои места. Иногда её мягкосердечие лишь губит его.
---
В последующие два дня по пути к главному городу Пинчжоу Вэнь Юй больше не давала Сяо Ли никаких поручений. Если у неё были дела, она звала Ли Сюня, советовалась с ним, а уже тот передавал распоряжения остальным. Посторонние ещё не заметили этой её незаметной, бесшумной отчуждённости, но Сяо Ли уже ясно ощутил её. Он решил, что она сердится на него за ту дерзость в храме, и сам понимал, что тогда был слишком порывист. Он молча принял её решение.
Новобранцев, которых они навербовали из беженцев, было около пятисот. Когда прежде они вместе с этими людьми шли грабить уездного начальника Тунчэна, Чжао Юцай и его компания ещё думали, что он переметнулся к новому господину. Узнав же, что они держатся за такую опору, как Пинчжоу, который куда богаче Тунчэна, а они и в армию-то шли лишь за куском хлеба, они без лишних слов последовали за ним дальше. В пути, когда они сталкивались с преследователями и пережили несколько кровавых стычек, часть людей разбежалась, но те, что остались, все до единого видели боевое мастерство Сяо Ли и готовы были идти за ним хоть на край света. Хотя Вэнь Юй велела Фань Юаню командовать всеми солдатами, Фань Юань знал меру, он лишь обучал его принятой в армии системе управления, но никогда не вмешивался ни во что, переходя ему дорогу. За этот путь Сяо Ли, можно сказать, привёл эту толпу новобранцев-беженцев к полному повиновению.
Чжао Юцай, с его острым языком и сметливым умом, братаясь с регулярными войсками Пинчжоу, то и дело выуживал у них кое-какие общие сведения о пинчжоуском военном лагере и самом городе, а потом, высунув язык, бежал докладывать Сяо Ли, выслуживаясь. Разобрав все эти сведения, Сяо Ли понял, что и в самом городе Пинчжоу бурлят подводные течения. Он подумал, что Вэнь Юй сердится и не желает с ним разговаривать, но он может сам подойти к ней, чтобы обсудить эти важные дела, и тем самым взять на себя инициативу и немного смягчить их отношения.
Поскольку сопровождавшие их Ли Сюнь, Фань Юань и все остальные уже считали его доверенным лицом Вэнь Юй, то, когда он приблизился к повозке, где она находилась, никто не остановил его, даже несмотря на то, что Ли Сюнь ещё стоял подле повозки, склонив голову и о чём-то докладывая Вэнь Юй. И та фраза Ли Сюня: «Посланники Южной Чэнь, что едут встречать невесту, уже в пути, и через несколько дней должны прибыть в Пинчжоу», - так и влетела в уши Сяо Ли.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Комментарии

Загрузка...