В первый день Нового года улицы повсюду были украшены фонарями и цветными тканями, и перед воротами каждого дома были наклеены новые персиковые обереги. На улице Утреннего рынка, как обычно, кипела жизнь: продавались пампушки, пирожки и вонтоны. Редкие прохожие, что прогуливались или шли навестить родных и друзей, покупали здесь утреннюю еду.
Молодой мужчина в бамбуковой шляпе и чёрной одежде остановился у лавки с пампушками и хрипло произнёс:
- Две коробки пампушек, отец.
- Сию минуту! - отозвался хозяин лавки и покосился на мужчину. Тот не только низко надвинул поля шляпы, но и половину лица, будто для защиты от ледяного ветра, плотно закрыл платком. Впрочем, в этот лютый месяц не было ничего необычного в том, чтобы закутываться как можно плотнее. Хозяин не придал этому значения. Он поднял крышку пароварки, и наружу вырвался белый пар. Своими покрытыми мозолями руками он проворно схватил обжигающие пампушки и быстро уложил их в промасленный бумажный пакет.
Внезапно с конца улицы донёсся стук копыт. Четыре или пять всадников-солдат промчались галопом по улице, и прохожие с обеих сторон поспешно шарахнулись в стороны. Мужчина тоже слегка отвернулся и ещё ниже надвинул шляпу. Когда солдаты умчались вдаль, прохожие, на которых от копыт полетели брызги грязи, принялись ворчать.
Хозяин лавки с пампушками тоже пожаловался:
- В такой большой праздник, чего это люди из управы всё не угомонятся?
Хозяин соседней закусочной, его знакомый, ответил:
- Говорят, вчера ночью убили человека. Убийца - какой-то задира из Южного Третьего переулка, позарился на чужое добро и погубил жизнь. Управа повсюду его ловит!
Услышав это, хозяин лавки с отвращением сплюнул:
- В новогодний праздник лишить человека жизни! У этого подонка совсем нет ни небес, ни совести!
С этими словами он протянул пакет с пампушками стоявшему рядом мужчине и, вытирая руки платком, сказал:
- Двадцать монет.
Мужчина, казалось, нисколько не интересовался их разговором. Взяв пампушки, он положил на стол связку монет и, развернувшись, ушёл. Хозяин взял деньги, пересчитал - ровно двадцать медяков. Он вытянул шею, глядя в ту сторону, куда ушёл мужчина, но на улице уже толпились люди, и его и след простыл.
Мужчина, похоже, хорошо знал город. Он выбирал самые безлюдные и тихие переулки. Если попадались какие-нибудь бездельники, которые, заметив его подозрительный вид, пытались увязаться следом, он несколькими поворотами стряхивал их в этих запутанных, но проходных закоулках. Дойдя до одного давно заброшенного жилища, он оглянулся - нет ли хвоста - и лишь потом толкнул дверь и вошёл.
Хоу Сяоань, услышав шорох, выглянул из разбитого окна и только тогда поспешно выбежал навстречу:
- Эр-гэ!
Сяо Ли снял бамбуковую шляпу, открыв всё ещё немного бледное, но по-прежнему красивое лицо, и, протянув ему пампушки, сказал:
- Отнеси, поешьте с матерью.
Дом этот пришёл в крайнюю ветхость. Одна из потолочных балок когда-то треснула, и из-за того, что долгие годы здесь никто не жил, в соломенной крыше зияли большие дыры. Подняв голову, можно было увидеть в дыры небо. Завывающий ледяной ветер задувал сквозь эти проломы, и внутри почти не было теплее, чем снаружи.
Это был заброшенный дом семьи Хоу Сяоаня. Место было глухое, дом обветшал. Когда его родные умерли, даже если бы он попытался продать его, то не выручил бы и нескольких монет. Так он и оставил его как память. Но без человеческого тепла стены пристройки за эти годы обрушились во многих местах, двор и крыша заросли бурьяном. Даже нищие не выбирали это место для ночлега. Снаружи казалось, что в этом доме и вовсе невозможно спрятаться.
С той самой минуты, как Хоу Сяоаня разбудили прошлой ночью, его сердце всё ещё висело на волоске. Он взял пампушки и спросил:
- Эр-гэ, а ты?
- У меня ещё дела, - ответил Сяо Ли, снова надевая шляпу.
Но тут доска погреба, устланная слоем сухой травы, вдруг приподнялась снизу. Из люка наполовину показалась Сяо Хуэйнян и с покрасневшими глазами окликнула его:
- Хуань!
У Сяо Ли при этих словах горько сжалось сердце. Он поднял голову и через силу изобразил улыбку, делая вид, что ничего не случилось:
- Мам.
- Куда ты идёшь? - со слезами в голосе спросила Сяо Хуэйнян. - Где Аюй? Что за беда стряслась? Если это всё из-за тех денег, что ты добыл раньше, то мы продадим дом. Да ещё и я все эти годы откладывала для тебя - сколько сможем, столько и вернём!
Его названые матери тоже высунули головы и наперебой заговорили:
- Да-да, Ахуань, у нас тоже кое-что припрятано! Пусть не хватит на то, что ты потратил, выкупая нас, но на чёрный день сгодится! Если у тебя случилась беда, мы выстоим вместе, разве есть такое препятствие, которое нельзя одолеть!
Услышав это, Хоу Сяоань тоже дал волю чувствам, скопившимся в груди. Он утёр глаза рукавом и сказал:
- Вот именно! Я тоже скопил денег! Мои деньги - это деньги Эр-гэ! Эр-гэ, хочешь, я сейчас же пойду и принесу их!
Сяо Ли слегка опустил голову. Хорошо, что широкие поля шляпы скрывали выражение его лица в этот миг. Он помедлил немного, а потом с обычной своей развязной ухмылкой сказал:
- Дело не в деньгах. И с Аюй всё в порядке. Не тревожьтесь. Ещё одна ночь - и всё образуется.
Он бросил последний взгляд на Сяо Хуэйнян и сказал:
- Мам, я купил пампушки с твоей любимой начинкой из тушёного мяса. Ешь, пока горячие.
С этими словами он поправил шляпу и зашагал к выходу.
Чувство тревоги в душе Сяо Хуэйнян стало ещё сильнее. Слёзы градом покатились по щекам, и она снова окликнула его в спину:
- Хуань!
На этот раз Сяо Ли не обернулся.
Хоу Сяоань провожал его до самых ворот и со слезами на глазах позвал:
- Э-ге...
Сяо Ли остановился. Он поднял руку, будто хотел, как обычно, потрепать его по голове, но в последний миг заколебался и вместо этого хлопнул его по плечу:
- Позаботься о маме вместо Эр-гэ.
Хоу Сяоань смутно догадывался, что это связано с тем тайным делом Хозяина, за которое взялся Сяо Ли. Он снова смахнул слёзы и кивнул:
- Вы с сестрицей Аюй должны вернуться живыми и невредимыми.
Сяо Ли на мгновение замолчал, потом ещё раз хлопнул его по плечу и сказал:
- Само собой.
Он притворил за собой дверь и широким шагом удалился. Глядя на затянутое серыми облаками небо, он ощутил, как в его чёрных зрачках завывающий ледяной ветер разрывает клубы убийственной ярости.
В ушах у него всё ещё звучали слова Вэнь Юй перед тем, как они разделились:
«Хо Кунь пристально следит за резиденцией правителя области. Обычному человеку туда не подобраться. Семьи Хань и Хэ грызутся между собой, и семья Сюй не упустит случая поймать рыбу в мутной воде. Я использую половину счётной книги как приманку, чтобы заставить семью Сюй провести меня в резиденцию и доложить об этом деле. Так мы избежим ушей и глаз Хо Куня».
«Но пока правитель области не стянет войска, ты должен сдерживать Хо Куня. Убеди его, что и книга, и письмо всё ещё у тебя. Иначе всё пойдёт прахом».
Путь вперёд и путь назад уже поглотила свирепая метель. Косые снежинки оставляли влажные следы на лице Сяо Ли. Он поднял платок, закрывая пол-лица, достал из кучи хвороста припрятанный секач и в одиночку шагнул в хаос снежной бури.
---
- Чёрт бы его драл! Куда этот Сяо со своей больной матерью мог запропаститься!
Несколько хулиганов из игорного дома с самой ночи рыскали вместе с солдатами и сейчас, вымотанные до предела, сидели на корточках в углу Утреннего рынка у Западных ворот, грызя только что купленные лепёшки.
Один из хулиганов покосился на стоявших поодаль солдат, которые завтракали, и проворчал:
- Ну и год! В первый день праздника эти господа солдафоны нами помыкают, гоняют туда-сюда, а завтрак ещё и из своего кармана оплачивай!
Другие тоже покосились туда же, полные затаённой обиды:
- Игорный дом опечатан. Что поделаешь?
Их отрядили следовать за солдатами и опознавать. Остальных братьев из игорного дома тоже согнали к четырём главным воротам - следить. Всех выходящих из города они должны были разглядывать, и пропускать, только если это не мать и сын Сяо.
Один из парней помладше, кусая лепёшку, мрачно проговорил:
- Сяо-гэ же только и сделал, что убил Ху Сяньбая. Это, скорее всего, сам Хозяин ему и велел. Так с чего это Хозяин теперь и нас заставляет вместе с управскими ловить его?
Стоявший рядом спешно оглянулся на солдат позади, а потом треснул его по голове и прошипел:
- Всё ещё зовёшь его «Сяо-гэ»? Головы на плечах не жалко? Не думай, что если ты с Хоу Сяоанем водился, так и он тебе брат!
Парень, получив по голове, заткнулся.
Тот хулиган, что говорил прежде, снова оглянулся назад, затем сделал знак остальным подойти ближе и сказал:
- Я слышал, как солдаты болтали о какой-то счётной книге. Скорее всего, книга Хозяина всё ещё у Сяо Ли. Управа хочет воспользоваться случаем и схватить Хозяина за живое. Хозяин, чтобы спасти колесницу, жертвует пешкой - вот и пришлось пожертвовать Сяо Ли.
От этих слов у всех хулиганов по спинам пробежал холодок.
Солдаты напротив, закончив завтрак и увидев, что они сгрудились вместе, прикрикнули:
- Чего разлеглись! А ну встать и продолжать поиски!
Тот хулиган, что раскрыл тайну, быстро доел лепёшку и поднялся:
- Ладно, как бы ни было тяжко, остались только старые переулки в нищем квартале у Западных ворот. Сегодня у всех четырёх ворот строгая охрана. Сяо с матерью, скорее всего, прячутся здесь, иначе что - им сквозь землю провалиться или на небо взлететь?
Не успел он договорить, как издали донёсся стук копыт. Хулиганы обернулись на звук и увидели, как всадник осадил коня и крикнул:
- Беглец у Южных ворот! Скорее на облаву!
Солдаты, услышав это, похватали сабли и ринулись к Южным воротам. Хулиганы застыли на месте. Один из них оглянулся на старые переулки впереди и пробормотал:
- Только мы дошли сюда - и тут же этот Сяо объявился?
---
Переулок был узок. Растоптанный снег, смешанный с застарелой пылью и грязью, в мгновение ока превратился в месиво. На сосульке под карнизом висела капля, готовая вот-вот упасть, и в ней отражался слабый ореол половины солнечного диска. Внизу, в переулке, царила сумятица из человеческих фигур и мелькающих клинков.
Солдаты, казалось, нескончаемым потоком вливались в этот тупик. На земле уже лежала груда тел. Сяо Ли уклонился от длинного клинка, обрушившегося на него, перехватил руку противника и резко вывернул её. Под вопли боли он ударил его рукоятью секача в затылок, и тот, спотыкаясь, полетел вперёд, столкнувшись с теми, кто вбегал со стороны входа в переулок.
Сяо Ли, сжимая в руке окровавленный секач, переводил дыхание и ещё крепче приматывал рукоять к ладони полосой ткани. Солдаты уже добрались до старого квартала у Западных ворот. Сяо Хуэйнян и остальные прятались именно там. Сяо Ли не смел рисковать. Ему оставалось лишь показаться у Южных ворот и отвлечь всех солдат на себя.
С мрачной яростью глядя на всё прибывающих солдат, он холодно усмехнулся:
- Человека мне велел убить Хань Танцзун, и книгу тоже он велел забрать. Я лишь потребовал с него плату за молчание. Обида - на обидчике, долг - на должнике. Господа солдаты, разве не Хань Танцзуна вам надо хватать?
Никто не ответил. Солдаты, перекрывшие вход в переулок, уже узнали, насколько он опасен, и больше не лезли вперёд очертя голову, а, как при облаве на дикого зверя, пытались измотать его силы.
В тот миг, когда капля с сосульки наконец упала, солдаты в переулке, улучив момент, снова бросились в атаку. Острый тонкий клинок рассёк каплю, и ледяное лезвие мгновенно устремилось ему прямо в лицо. Сяо Ли вскинул секач и парировал удар. Железо столкнулось с железом, издав пронзительный скрежет. Сила его рук была поразительна: даже истощив себя до такой степени, он всё ещё мог, уперев вторую руку в обух клинка, с рёвом оттеснить нападавшего десятника на несколько шагов и пинком отправить его в сточную канаву, полную грязной воды. Он снова поднял глаза на перекрывавших путь солдат. По виску его стекала кровь, и он с неистовой дерзостью выкрикнул:
- Ну же!
Точно и впрямь был свирепым волком.
---
За переулком.
Прибывший за новостями солдат из личной охраны Хо, видя, как из переулка снова выносят раненых, и слыша этот яростный рёв, спросил:
- Ещё не взяли?
Десятник, командовавший отрядом, и сам кипел от досады. Он сунул клинок за седло и ответил:
- Этот малый скользкий, как угорь! При нём только половина счётной книги, и он швырнул её как разменную монету. А вторую половину и то, что нужно генералу, он спрятал и теперь грозится сказать, где тайник, только если ему дадут повозку и выпустят за город!
Он с досадой добавил:
- Генералу нужно вернуть то, что пропало. Приходится брать его живьём.
Солдат из личной охраны Хо, услышав это, с некоторым удивлением заметил:
- А голова у него варит.
Десятник глянул на небо и нетерпеливо размял локтевой сустав:
- Да если бы я не был плохим стрелком и не боялся бы, что вызов лучников встревожит господина правителя области, разве позволил бы я ему бесноваться до сих пор?
Солдат из личной охраны Хо сказал:
- Давай лук сюда.
Десятник глянул на него, вдруг расхохотался и с силой хлопнул его по наплечнику:
- А я, дурак, и забыл: вы же при генерале все и наездники, и стрелки!
---
Резиденция правителя области.
Холодный ветер доносил треск хлопушек и колыхал тонкие бамбуковые шторы, закрывавшие от ветра галерею. Вэнь Юй бросила взгляд на дальний небосклон и слегка сжала пальцы. Уже пятая стража часа Чэнь. Прошлой ночью, когда она просчитывала план - прибыть в резиденцию, доложить обо всём, а затем стянуть войска, выходило, что самое раннее - это к третьей страже часа Сы. Как там Сяо Ли? Будем надеяться, что Хо Кунь попадётся на приманку с половиной счётной книги и он сможет продержаться до тех пор, пока правитель области не нанесёт удар первым. Хотя она и думала так, на сердце у неё уже было тяжело. Она знала, что это слишком большая надежда.
«Как твоё настоящее имя?»
В голове снова прозвучал его последний вопрос, и Вэнь Юй вдруг почувствовала, как мучительно сжалось сердце, и её охватило раскаяние. Что она тогда ответила? «Вернёшься - узнаешь». А сможет ли он вернуться? Вэнь Юй не знала. Но пока его тело не брошено к её ногам, пока Юнчжоу не перешёл в другие руки, пока всё ещё не решено - до самого конца стоит бросить на это все силы.
Госпожа Сюй, прижимая к себе ручную грелку, тоже ждала снаружи, пока её примет супруга правителя области. Ледяной ветер заставил её плотнее закутаться в соболью накидку. Она покосилась на стоявшую рядом молодую женщину, переодетую в платье её служанки. Та была с причёской из двух петель, но всё равно ничуть не походила на прислугу. Когда её спокойные, как вода, глаза смотрели на человека, тот невольно чувствовал себя ниже её. Сейчас она, казалось, глубоко задумалась, но плечи и спина были слегка выпрямлены, в естественной, ничуть не скованной позе, и даже прекраснее, чем осанка на картинах с красавицами.
Госпожа Сюй мысленно прикидывала её происхождение: смогла достать счета семьи Хань и использовала это как веский довод, чтобы она привела её в резиденцию правителя области и добилась встречи с его супругой. «Уж не враждует ли она лично с Хань и не ищет ли у госпожи правителя заступничества и справедливости?» - раздумывала она про себя. Падение Хань было ей только на руку, но если эта женщина вдруг станет просить госпожу правителя о чём-то неподобающем, то и она как посредница неизбежно попадёт в немилость. Подумав об этом, госпожа Сюй тихо проговорила:
- Я искренне сотрудничаю с вами, девушка, и привела вас сюда. Надеюсь, вы не навлечёте беду на мою семью.
Вэнь Юй очнулась от своих мыслей, подавила чувства и, глядя сквозь щели в бамбуковой шторе на слуг, подметавших двор, мягко произнесла:
- Госпожа может быть спокойна. После сегодняшнего дня купцы Юнчэна, возможно, будут смотреть на семью Сюй как на своего предводителя.
От этих слов у госпожи Сюй ёкнуло сердце. Но не успела она переспросить, как служанка в золотисто-оранжевой безрукавке, отдёрнув штору, объявила:
- Госпожа только что встала. Госпожа Сюй, прошу вас.
Госпоже Сюй пришлось оборвать расспросы. Она вошла, ведя за собой Вэнь Юй. Проходя мимо служанки, она сунула ей в руку расшитый изящным узором кошелёк. Её белолицее, полноватое лицо с двумя изогнутыми дугами бровей озарилось приветливой улыбкой:
- Благодарю за труды, девушка.
Служанка, приняв подарок, всё с той же лёгкой улыбкой придержала штору, пропуская обеих.
В комнате горели подпольные печи. Едва переступив порог, они ощутили волну тепла. Госпожа Сюй сняла с плеч накидку, и служанка из внутренних покоев тотчас приняла её, чтобы просушить. Она снова с улыбкой сказала «благодарю». Войдя в резиденцию, госпожа Сюй словно превратилась в комок теста - всем улыбалась и со всеми была любезна.
За нитями жемчужного занавеса уже виднелась величественная фигура за письменным столом из красного сандала. Госпожа держала тонкую бамбуковую палочку с тлеющим огоньком и собственноручно зажигала благовония в курильнице Бошань.
- Я слышала, вы с самого утра пришли в резиденцию с новогодними поздравлениями, - мягко проговорила она. - Очень любезно.
- Я поспешила с утра пораньше, чтобы припасть к источнику счастья и удачи у госпожи, - с улыбкой ответила госпожа Сюй.
Госпожа правителя знала, что та всегда умеет красиво говорить, и лишь слегка улыбнулась, приказав служанкам подать ей место. Когда госпожа Сюй села, она знаком велела Вэнь Юй поднести веерный лист в парчовой подарочной коробке, чтобы под этим предлогом представить её госпоже.
- Так совпало, - с улыбкой заговорила она, - что несколько дней назад на рынке Ваши я встретила вышивальщицу, искусную в сучжоуской вышивке. Зная, что госпожа любит картину Сюй Си «Пионы в нефритовом зале», я нарочно заказала ей вышить веерный лист с этими пионами и вот, пусть скромно, принесла в дар госпоже.
Она назвала это скромным даром, но повторить кистью хотя бы малую толику очарования «Пионов в нефритовом зале» художника прошлой династии Сюй Си было трудно даже в живописи, не говоря уже о вышивке. Однако сучжоуская вышивка как раз и славилась яркими красками, подвижными стежками и живостью вышитых предметов. Это пробудило в госпоже некоторый интерес.
- Вот как? - с лёгким удивлением произнесла она и, слегка встряхнув рукой, загасила огонёк на бамбуковой палочке. - Дайте-ка взгляну.
Вэнь Юй приоткрыла плоскую коробку и передала её подошедшей служанке. Та, увидев, что женщина закрывает лицо газовой вуалью, с мелькнувшим в глазах изумлением, но, поскольку это была служанка госпожи Сюй, а сама госпожа Сюй ничего не сказала, - не ей, простой прислужнице, было вмешиваться. Она лишь взяла коробку, раздвинула жемчужный занавес и, присев, поднесла её госпоже.
Госпожа правителя, опустив глаза, бросила взгляд - сначала рассеянный, но едва он коснулся вышитых пионов на веерном листе, как взгляд её застыл. Фактура листьев и цветов, линии, поза и очарование - всё было словно с подлинника «Пионов в нефритовом зале»! Она поспешно отставила чашку чая, которую уже было поднесла к губам, и своими ухоженными нефритовыми пальцами провела по слегка выпуклой текстуре веерного листа, поражённая до глубины души:
- Это и впрямь вышито?
Госпожа Сюй, видя, что веерный лист ей понравился, почувствовала себя увереннее и к месту заметила:
- Я подумала: раз это для веера, то хорошо бы, чтобы вышивка была с обеих сторон. А так как та мастерица умеет и двухстороннюю сучжоускую вышивку, я и заказала ей двухстороннюю.
Госпожа правителя при этих словах взяла веер с вышитыми пионами, но не успела рассмотреть узор на обороте, как заметила под веером сложенный лист бумаги. Она слегка нахмурилась и перевела взгляд за жемчужный занавес - на госпожу Сюй и её служанку. Госпожа Сюй всё так же приветливо улыбалась. А её служанка в газовой вуали смотрела на неё глазами, похожими на застывший тушью ледяной пруд. Госпожа правителя вдруг ощутила, что осанка и манеры этой служанки превосходят многих благородных девиц. Она что-то поняла и, словно повинуясь безмолвному знаку, развернула лист бумаги. Прочитав, она не смогла удержать даже парчовую коробку, лежавшую у неё на коленях, та с грохотом упала на пол.
- Госпожа! - служанки в испуге заметались и уже бросились было вперёд, но Вэнь Юй, отдёрнув занавес, опередила их. Прикрывая письмо рукавом, она поддержала госпожу правителя.
Личная служанка госпожи ещё никогда не видела столь дерзкой прислужницы и уже хотела было одёрнуть её, как услышала:
- Скорее! Просите господина правителя области пожаловать сюда! Скажите, что госпожа внезапно лишилась чувств. И пошлите за лекарем!
Говоря это, она не сводила спокойных глаз с госпожи правителя и крепко сжимала её внезапно похолодевшую нежную руку.
- Какая дерзость! Вы испугали госпожу своим подношением, да ещё и смеете касаться госпожи! - личная служанка, в порыве преданности, уже готова была оттолкнуть Вэнь Юй, но госпожа остановила её. Полуоткинувшись на спинку, почти задыхаясь, бледная до неузнаваемости, она лишь ошеломлённо смотрела на Вэнь Юй и, словно найдя в её спокойствии какую-то опору, слабо приказала слугам:
- Делайте, как она говорит. Не поднимайте шума. Позовите господина. Скажите, что я заболела.
Служанки в изумлении замерли:
- Госпожа!
Госпожа Сюй тоже была напугана этим внезапным происшествием. Не прошло и мгновения, а её спина уже взмокла от холодного пота. Она не знала, что делать - то ли поскорее отмежеваться от Вэнь Юй, то ли попытаться как-то успокоить госпожу.
Госпожа правителя, видя, что служанки не двигаются, уже сгорала от нетерпения и крикнула:
- Скорее!
Её личная служанка была вынуждена поспешно отправить людей за господином правителем и за лекарем.
Госпожа Сюй, заметив, что госпожа, кажется, не винит Вэнь Юй, поспешила сгладить неловкость:
· Госпожа, не случилось ли это оттого, что вы ещё не завтракали, и от недостатка крови и сил у вас закружилась голова? Может быть, послать на кухню за сладким отваром?
Служанка госпожи решила, что это вполне вероятно, и велела принести отвар из кухни, но сама всё недоумевала по поводу отношения госпожи к этой служанке. Не успела она додумать, как госпожа снова заговорила:
- Я очень устала и не могу больше принимать госпожу Сюй. Прошу вас, пройдите в боковой зал, отведайте чаю и угощения. А с этой твоей служанкой я нашла общий язык и хочу, чтобы она осталась со мной ненадолго поговорить.
Госпожа Сюй, разумеется, не посмела возражать и, пожелав госпоже скорейшего отдыха, вышла вслед за провожавшей её служанкой, но всё ещё чувствовала странность. Веерный лист она тоже рассматривала - в нём не было ничего дурного. Как же случилось, что, увидев его, госпожа испугалась до такой степени, но при этом ничуть не гневается на ту женщину? И та женщина только что... явно указывала госпоже, что делать. Сказаться больной, позвать правителя Юнчжоу и не поднимать шума - это явно для того, чтобы отвести глаза и не дать просочиться каким-то вестям... И даже то, что её саму пригласили в боковой зал отведать чаю, скорее всего, было скрытым задержанием. Сердце госпожи Сюй вдруг сжалось, и она вцепилась ухоженными ногтями в грелку. «Это явно к большой беде».
---
В комнате.
Личная служанка госпожи, выходя, всё ещё с беспокойством посмотрела на Вэнь Юй и сказала:
- Госпожа, я буду ждать за дверью. Если вам что-то понадобится, только позовите.
Госпожа правителя лишь слегка кивнула, и та, притворив дверь, вышла. Когда вокруг не осталось посторонних, госпожа, глядя на стоявшую перед ней женщину с закрытым лицом, со слезами на глазах спросила:
- Откуда у вас это письмо, девушка?
- Из семьи Хэ, что занимается речными перевозками, - ответила Вэнь Юй.
Услышав это, лицо госпожи снова омрачилось, и слёзы потекли по вискам:
- Мой супруг - всего лишь гражданский чиновник. Где ему тягаться с вояками?
Вэнь Юй крепко сжала её руку и сказала только:
- Война - это не драка вояк. Если опередить Хо Куня и первыми стянуть войска и выставить оборону, ещё неизвестно, чья возьмёт.
Слыша это, госпожа правителя всё пристальнее вглядывалась в Вэнь Юй.
- Осмелюсь спросить, кто вы, девушка? - спросила она.
Вэнь Юй на краткий миг замолчала. За её спиной из курильницы Бошань поднимался лёгкий дым, тонкий, как нить, такой, что дуновение ветра могло бы его рассеять, но казалось, что он готов подняться прямо к синим облакам.
- Моя фамилия Вэнь, - сказала она.

Комментарии

Загрузка...