Вэнь Юй прикрыла за собой ворота и направилась к дому. Не успела она сделать и нескольких шагов, как стук в дверь раздался снова. Решив, что тот мужчина всё не оставляет своих гнусных намерений, она не обратила внимания и пошла дальше. Но человек снаружи, подождав немного и не дождавшись, что ему откроют, постучал опять. Потеряв терпение, Вэнь Юй повернула обратно и, распахнув дверь, начала:
- Да когда же вы...
Голос её осёкся. За воротами стоял не кто иной, как Сяо Ли. Крупные, словно соль или ивовый пух, хлопья снега падали на его волосы и плечи. Его чёрные глаза спокойно смотрели на Вэнь Юй. Запёкшаяся кровь на его виске засохла и стала тёмной, и весь он походил на одинокого раненого волка, вернувшегося в логово.
Увидев кровь на его лице, Вэнь Юй вздрогнула:
- Эр-е? Вы ранены?
Она переступила порог, и её юбка всколыхнулась на ледяном ветру, словно крылья бабочки. Она протянула руку, чтобы поддержать его. Кончики её пальцев уже коснулись его локтя, но он, будто только очнувшись, слегка отстранился и сказал:
- Кровь чужая.
Однако его взгляд больше не осмеливался упасть на неё. Войдя во двор, он спросил:
- Где моя мать?
Вэнь Юй не заметила этой лёгкой странности в его поведении. Вновь заложив засов, она ответила:
- Тётушка пошла в лечебницу присмотреть за Сяоанем. Мне велела дожидаться вас дома.
И попутно кратко пересказала всё, что случилось после его ухода.
Сяо Ли зачерпнул воды из покрытого тонким льдом чана во дворе и кое-как смыл кровь с лица, сказав:
- Позже я тоже схожу в лечебницу проведать.
Ледяная, пронизывающая до костей вода плеснула ему в лицо, и все те чувства, что нельзя было выказывать перед людьми, ушли глубоко-глубоко в сердце. Сяо Ли вдохнул морозный воздух ледяного дня, моргнул, и капли воды на его ресницах скользнули вниз. Но тут прямо над полем его зрения вдруг появился хлопковый платок. Рука, державшая этот платок, была длинной, тонкой и белой, с изящными косточками и ровной плотью. Даже со всё ещё заметными следами красноватой сыпи на тыльной стороне ладони она была необычайно красива. Сяо Ли перевёл взгляд выше и увидел спокойное, мягкое лицо Вэнь Юй. Она, кажется, знала, что её внешность пугает, и потому редко смотрела на людей в упор, так было и сейчас. Но в том, что она показывала, не было и тени робости или уничижения, напротив, было нечто милосердное и нежное, словно любовь ко всем живым существам этого мира.
Ветер шумел слишком громко, заглушая биение его сердца в этот миг.
Видя, что он не берёт платок и молчит, лишь вдруг каким-то потерянным взглядом уставился на неё, Вэнь Юй пришлось снова протянуть ему платок:
- Вытрите лицо. Такой холод, легко заболеть.
Только тогда Сяо Ли очнулся, пробормотал благодарность, взял платок и небрежно вытер лицо.
Вэнь Юй подумала, что он переживает из-за сегодняшнего дела, и сама начала разговор:
- Вы подрались?
Сяо Ли кивнул.
Снаружи снег и ветер усилились. Постояв совсем немного, можно было покрыться тонким слоем снежной крупы. Он вытер платком капли воды с рук и сказал:
- Пойдём в дом, поговорим.
Они вошли в главную комнату. Сяо Ли подбросил в очаг дров, и затухавшее было пламя мгновенно вспыхнуло ярко.
Вэнь Юй сказала:
- От Сяоаня я немного узнала, с чего всё пошло. Раз люди из игорного дома использовали как предлог то, что Чэнь Шелудивый обманом отдал меня в услужение тётушке, в какой-то мере это касается и меня...
- Это мои счёты с Чэнь Шелудивым, - перебил её Сяо Ли, ковыряя тонкой веточкой в золе очага, то так, то эдак.
Вэнь Юй оборвали на полуслове, но в душе у неё шевельнулось удивление. Смысл его слов... выходило, что к ней это не относится? Она про себя снова немного изменила мнение о нём и продолжила:
- Тётушка отнеслась ко мне с немалой добротой, а теперь на неё внезапно обрушилась такая беда. Мне всё равно тяжело на сердце. Сяоань сказал, что эти люди - из шайки твоего заклятого врага Ван Цина. В игорном доме много всякого люду, и, как сказал Сяоань, старожилы в той или иной степени знают о твоей семье. Но ты враждовал с Ван Цином столько лет, и они ни разу не пытались ужалить тебя через тётушку, а тут за эти два дня повели себя так беспредельно...
Тут она на мгновение запнулась, бросила взгляд на Сяо Ли и продолжила:
- Я подумала: может, этот Ван Цин почувствовал, что у него появилась какая-то опора, или получил некий намёк, что теперь он может взять над тобой верх, и потому осмелился зайти так далеко?
Рука Сяо Ли, ковырявшего веточкой в золе, замерла. В его зрачках отразился огонь:
- Продолжай.
Вэнь Юй была уверена, что намекнула достаточно ясно. Таков был обычный приём сдержек и противовесов, которым пользуются те, кто наверху. Мелкие стычки между ним и его заклятым врагом - ещё куда ни шло. Но чтобы дело дошло до такого кровопролития - тут уж наверняка они прощупали намерения вышестоящего. Иначе, стоило бы Сяо Ли в отместку обрушиться на своего врага, а тому, поскольку он сам неправ и не получит защиты сверху, разве не пришлось бы пожинать плоды собственной глупости? Вэнь Юй хоть и презирала подобных людей, знала, что и при дворе, и в рыночных кварталах всегда хватало таких вот крыс, что держат нос по ветру.
Не решаясь говорить слишком прямо, она спросила:
- Ты сегодня повздорил с этим Ван Цинком. Что сказал ваш Хозяин?
Тонкая веточка в руке Сяо Ли полетела в огонь и мгновенно исчезла в пламени. Он опустил глаза, глядя на неё, и с невесёлым смешком проговорил:
- Вот, значит, каким способом он меня принуждал...
Наказал всех его братьев, дал волю прихвостням Ван Цина чернить и позорить его мать среди соседей, избил Хоу Сяоаня до тяжёлых ран. Заставил его ненавидеть собственное бессилие, жаждать раздавить Ван Цина, защитить свою семью и братьев - и согласиться навеки оставить в чужих руках зацепку в виде убийства.
Вэнь Юй увидела, что он, кажется, всё понял. Хоть она и не знала, к чему именно его принуждали, она не стала больше расспрашивать, а лишь слегка опустила глаза и дала совет:
· Если Хозяин вашего игорного дома и впрямь ценит Ван Цина, то сейчас тебе, конечно, приходится туго. Но если обнаружится, что Ван Цин вовсе не так ему предан, он снова возвысит тебя, чтобы осадить Ван Цина.
Боясь, что он заподозрит, откуда ей всё это известно, она сама добавила:
- Мой отец прежде работал на одного богатого купца. Тот купец так же обращался и с моим отцом, и с другими приказчиками.
Враждующие партии при дворе вели себя так же - точь-в-точь. Никто не мог оставаться вечным победителем, потому что в руке императора никогда не бывало только одного клинка. Если лезвие затупится - его сменят. Если оно слишком остро - его начнут опасаться. Как соблюсти эту меру, было искусством, которое придворные всех династий пытались постичь на протяжении веков.
Услышав это, Сяо Ли лишь усмехнулся:
- Неважно. Ван Цин ему больше не пригодится.
Улыбка его была небрежной, но веяло от неё холодом.
В глазах Вэнь Юй мелькнуло недоумение, но Сяо Ли больше ничего не стал объяснять. Он поднял глаза и сказал:
- Есть что поесть? Я проголодался.
С утра он лишь съел две пампушки и ушёл. Сейчас время уже близилось к сумеркам.
- На кухне есть, я вам принесу, - сказала Вэнь Юй.
Через мгновение она уже несла миску с рисом. Сверху на рисе лежала маленькая порция зелёных овощей - маслянисто-зелёных и нежных, не пережаренных, и с виду очень аппетитных. Сяо Ли уже видел, что она даже огня развести не умеет, и только что спросил про еду, лишь бы перевести разговор, а она и впрямь приготовила обед. Он слишком хорошо знал стряпню своей матери и с первого взгляда понял, что это блюдо никак не могло быть приготовлено ею. То, что Вэнь Юй вдруг явила своё кулинарное мастерство, признаться, слегка его удивило.
Сяо Ли принял миску и палочки и поблагодарил. Отвлёкшись на удивление, он не заметил того тревожно-выжидательного выражения, с каким Вэнь Юй ждала, пока он попробует. Когда кусочек овоща попал ему в рот, он был такой солёный, что ему показалось, будто он жуёт соленья, квасившиеся восемнадцать лет. Сяо Ли уже хотел было выплюнуть его, но перед лицом Вэнь Юй кое-как сдержался. Когда же она спросила, как на вкус, он, кое-как прожевав, ответил:
- Сойдёт, сойдёт...
И тут же принялся заглатывать рис, пытаясь перебить во рту эту невыносимую соль. Но когда рис попал в рот, он на этот раз и впрямь не сдержался и выплюнул его. На улице темнело, и в доме было сумрачно. Раньше он и не заметил, сварился ли рис. Теперь же, повернув миску к свету, он с крайним изумлением поднял глаза на Вэнь Юй:
- Сырой?
Странным было и то, что попахивало гарью.
Вэнь Юй тоже смутилась и сухо спросила:
- Не сварился?
- Недоварен, - сказал Сяо Ли. - Ты разве не ела?
- Я только недавно закончила готовить, - с неловкостью ответила Вэнь Юй.
Это случилось так: она нанесла контур веерного листа тушью и ждала, пока она высохнет. Думая о том, что Сяо Хуэйнян придётся ухаживать в лечебнице за Хоу Сяоанем, а Сяо Ли неизвестно когда вернётся, она решила хоть что-то сделать и пошла на кухню приготовить этот обед.
Сяо Ли провёл ладонью по лицу, взял миску и пошёл на кухню:
- Ничего, добавим воды и ещё поварим - сойдёт.
Увидев, что он идёт на кухню, Вэнь Юй ещё больше смутилась и поспешно бросилась следом:
- Давайте я переварю заново...
Но было уже поздно. Сяо Ли поднял обгоревшую с одного края деревянную крышку котла и, увидев прилипший ко дну слой чёрной, обугленной рисовой корки, долго не произносил ни слова.
Вэнь Юй стояла у входа на кухню, не решаясь от стыда шагнуть дальше, и сконфуженно проговорила:
- Я не умею варить рис в этой посудине. Я видела, как тётушка раньше добавляла в котёл воду и варила рис, - вот и попробовала сделать так же...
В княжеской резиденции она под руководством повара жарила овощи и знала, что при жарке воды не должно быть слишком много. Поэтому, положив рис в котёл, она подумала, что варит рассыпчатый рис, а не кашу, и тоже не добавила много воды. Кто бы мог знать, что через короткое время он пригорит до такого состояния.
Сяо Ли спросил её:
- Ты ведь раньше почти не заходила на кухню, верно?
Вэнь Юй на мгновение замерла в нерешительности. Перед этим фактом, который нельзя было скрыть, она в конце концов перестала бояться, что он может заподозрить что-то о её семье, и лишь кивнула.
Сяо Ли посмотрел на чёрный слой рисового угля в котле и сказал:
- Тогда впредь тебе, пожалуй, лучше и не заходить на кухню.
Вэнь Юй, наполовину пристыженная, наполовину сконфуженная, ответила:
- За испорченный котёл риса и потраченные дрова, когда я получу деньги за вышивку от семьи Сюй, я заплачу по полной цене.
Сяо Ли взглянул на неё:
- Разве я просил платить?
Вэнь Юй, ещё больше не понимая, что он имеет в виду, сказала лишь:
- Это была моя оплошность, и я должна возместить.
Кадык Сяо Ли дрогнул, он, казалось, хотел ещё что-то сказать, но промолчал. Взяв стоявшую рядом железную лопатку, он стал соскребать со дна котла подгоревший рисовый уголь и проговорил:
- Через полчаса будем есть. Иди пока погрейся у огня.
Вэнь Юй подумала, что должна хоть что-то сделать. Он сам здесь готовит, а она пойдёт греться у огня и ждать ужина - как ни посмотри, странно.
- Я могу помочь вам с огнём, - сказала она и уже шагнула было за очаг, но Сяо Ли ответил:
- Не надо.
И, будто желая как-то прикрыть свои слова, добавил:
- Ты переводишь дрова.
Вэнь Юй стало ещё более неловко. Ей показалось, что этот задира вдруг сделался до крайности язвительным.
- Все расходы на кров и стол, что вы с тётушкой потратили, пока я здесь, я в своё время возмещу, - проговорила она и, развернувшись, ушла.
Слушая звук её удаляющихся шагов, Сяо Ли вдруг бросил лопатку, упёрся обеими руками о край очага и уставился на котёл с рисовым углём, надолго потерявшись в мыслях.
Что же это за семья, в которой могла вырасти девушка, что не умеет пользоваться даже трутницей, почти не бывала на кухне, но имеет столь широкий кругозор и столь незаурядную стать?..
***********************************
«Сы Цзинь»
Пройдя через предательство и смерть в прошлой жизни, она получает шанс «выткать» свою судьбу заново. Ее новая жизнь и будущее, которое она строит своими руками, мстя врагам и защищая близких, и используя знания прошлого, чтобы создать новый, великолепный узор своей жизни.
В оригинале произведение называется 似锦 (sì jǐn) и переводится - "как парча"(подобно парче), а также это слово состоит из двух слов имен главных героев: Цзян Сы и Юй Цзинь.

Комментарии

Загрузка...