Из дома вдруг донёсся слегка приглушённый голос:
- Аюй.
Вэнь Юй на мгновение растерялась и лишь затем сообразила, что задира зовёт её. С тех пор как она назвала ему своё имя, он обратился к ней так впервые. Решив, что её подслушивание раскрыто, она, не смея обращать внимания на внутреннюю неловкость, сделала ещё пару взмахов метлой и лишь потом обернулась с таким видом, будто ровным счётом ничего не знает:
- Я здесь.
В доме было слишком темно, и разглядеть выражение лица задиры в этот миг она не могла. Он, казалось, помедлил долю мгновения, а затем швырнул ей связку медяков:
- Сходи в лавку «Сюйцзи», купи коробку паровых пирожков.
Медяки упали к ногам Вэнь Юй, пробив в снегу небольшую ямку. Это означало, что её хотят отослать, чтобы продолжить разговор без неё. Вэнь Юй отозвалась, подобрала деньги и вышла со двора. Только за воротами на лицо её легла задумчивость.
Похоже, неприятности, которые навлёк на задиру этот проходимец Чэнь Шелудивый, были нешуточными. Иначе, даже если бы хозяин игорного дома заставил задиру из своего кармана покрыть карточный долг Чэнь Шелудивого, не было бы нужды отсылать её. Сколько бы там ни было подводных течений, её это, по идее, не касалось. Но став невольной причиной всей этой свары, она вряд ли могла остаться в стороне. Разве что... как можно скорее вернуть себе свободу и порвать все связи с семьёй этого задиры.
Однако связь с доверенными людьми через тайный знак на платках была всего лишь способом испытать удачу, и полагаться на него целиком нельзя. Если связаться с ними не удастся, единственным оставшимся способом вернуть свободу было заплатить за Чэнь Шелудивого те тридцать лянов игорного долга.
Погружённая в эти размышления, Вэнь Юй незаметно вышла из переулка. В столь ранний час в метель прохожих было мало, и потому звуки перебранки, доносившиеся с улицы, ударили ей в уши с особенной отчётливостью.
- ...Да тот Чэнь Эрлан раньше все платки по десять монет за штуку брал! А ты, парень, почему только семь даёшь?
- Если Чэнь Эрлан брал твои платки по десять монет, к нему и ступай! Ко мне чего пристала?
Поодаль Сяо Хуэйнян несколько раз зашлась кашлем, но всё же продолжила, обращаясь к коробейнику со свирепым лицом:
- Так Чэнь Эрлан со всей семьёй в деревню на Новый год уехал! Пришлось тебя просить. Ты погляди внимательнее - это же сучжоуская вышивка! Работа отменная, фасон новый. Такой платок хоть и вдвое дороже продавай на рынке Ваши - всё равно с барышом будешь. Ладно бы простые платки, но как же можно такие - и по одной цене с обычными?
- Сучжоуская не сучжоуская - платок он и есть платок! - нетерпеливо отрезал коробейник. - У меня цена одна. Хочешь продавать - продавай, не хочешь - не отнимай время!
Хоть и говорил он так, его раскосые, с тройным белком глаза уже косили на Сяо Хуэйнян, и он даже отсчитал связку медяков, всем своим видом показывая: стоит ей уступить - и он тут же заплатит. Однако Сяо Хуэйнян, поглядев на платки тонкой работы в своей корзине, неожиданно покачала головой:
- Тогда я не продаю.
С этими словами она взяла корзину и пошла обратно, но на холодном ветру её снова одолел кашель. Коробейник потому и посмел так сбивать цену, что видел: одета она бедно, беспрестанно кашляет и явно слаба здоровьем, видно, нужда в деньгах крайняя. А она вдруг взяла и отказалась. Тогда он крикнул ей вслед:
- Ладно, ладно! За те платки с сучжоуской вышивкой дам по десять монет!
Он в несколько шагов нагнал её и принялся совать связку медяков в руки, а другой рукой тянуться к корзине:
- Всем в Новый год нелегко! Продашь платки - глядишь, на выручку хоть какой-никакой новогодней снеди купишь!
Сяо Хуэйнян поспешно заслонила корзину и оттолкнула навязанные деньги:
- Да что ж ты за человек! Сказала же - не продаю!
Вэнь Юй, видя, что там вот-вот дойдёт до рук, поспешно крикнула:
- Что же это делается? Средь бела дня решили силой заставить продать?
Коробейник всего лишь хотел поторопить Сяо Хуэйнян, чтобы та скрепя сердце согласилась, и вовсе не собирался принуждать её силой. Услышав такой окрик, он невольно обернулся на голос. Увидев, что кричит женщина с красной сыпью на лице, он и вовсе не стал церемониться:
- Какое ещё «силой»? Коим глазом ты увидела, что я силой заставляю?
- Тётушка ясно сказала, что не продаёт, а ты всё равно лезешь за её вещами. Что же это, как не принуждение силой?
- Да ты!..
Коробейник на миг осёкся. В их торговом деле, когда торгуются и сбивают цену до такого, принято действовать именно так. Теперь же, когда его уличили, он и сам понял, что не прав, и отдёрнул руку. Он хотел было возразить ещё что-то, но Сяо Хуэйнян первая заговорила с Вэнь Юй:
- Ладно, ладно, не стоит с ним препираться.
Затем она повернулась к коробейнику:
- Я не притворялась, будто не хочу продавать, чтобы набить цену. Этой сучжоуской вышивке - если ты не понимаешь её ценности, то другие поймут. Раз ты не можешь дать хорошую цену, нам и толковать не о чем.
Коробейник считал, что и так пошёл на уступки, и был уязвлён отказом. Эта женщина казалась ему до крайности неразумной. Он хмыкнул:
- Ну и ладно! Таскайся со своими платками как с золотыми слитками да продавай сама! Посмотрю, кто купит!
С этими словами он взвалил на плечо коромысло с товаром и зашагал прочь.
Только тогда Вэнь Юй подошла поддержать Сяо Хуэйнян:
- Тётушка, вы в порядке?
- Всё хорошо, - кашляя, ответила та. - А ты чего пришла?
- Дома гость. Эр-е велел мне сходить в лавку «Сюйцзи» купить паровых пирожков.
- В «Сюйцзи»? - нахмурилась Сяо Хуэйнян. - Да это же в Восточном городе, почти полгорода перейти! Зачем он тебя в такую даль за пирожками послал?
Она решила, что сын всё ещё гневается на Вэнь Юй из-за дела Чэнь Шелудивого и нарочно гоняет её, и тут же выругалась:
- Ах он, дрянной мальчишка!
Похлопав Вэнь Юй по руке, она сказала:
- Не бойся. Вот вернусь - задам ему. Чэнь Шелудивый сам по себе, ты сама по себе. Даже если он зол на Чэня, нечего на тебе зло срывать!
Вэнь Юй понимала, что Сяо Хуэйнян ошибается, но её заступничество тронуло девушку до глубины души. Вспомнив к тому же о возможных неприятностях, в которые попал задира, она подумала: изначально она лишь хотела поскорее освободиться, вернув тридцать лянов, но теперь, помня об этой доброй защите, она, если сможет хоть чем-то помочь, непременно отплатит за милость.
- Может, это Эр-е сам любит пирожки из «Сюйцзи», - сказала она с улыбкой, а затем перевела взгляд на корзину в руках Сяо Хуэйнян: - Раз вы не отдали эти платки тому коробейнику, куда же теперь их продать?
Сяо Хуэйнян вздохнула:
- Чэнь Эрлан, что всегда брал мои платки, уехал в деревню на Новый год. Он цену давал справедливую. Придётся ждать, когда он вернётся после праздников.
Вэнь Юй задумалась:
- А разве мы не могли бы сами продать их в вышивальной лавке или прямо на рынке?
Сяо Хуэйнян покачала головой:
- У вышивальных лавок свои вышивальщицы, их товар и так залёживается. Станут ли они ещё и на стороне покупать? А на рынке... только коробейники ставят лоток, раскладывают всякую всячину и торгуют понемногу с утра до вечера. Самому продать - разве это так просто...
Тут она вдруг осеклась и опустила взгляд на те несколько сучжоуских платков в корзине. Прочие, может, и не пошли бы, но эти-то - сучжоуская вышивка, да и узор новый... Она подняла глаза на Вэнь Юй, и Вэнь Юй тоже смотрела на неё.
- Ну и память же у меня! - воскликнула Сяо Хуэйнян. - Эти твои платки как раз берут и работой, и узором. Так давай же попытаем счастья на рынке Ваши!
---
Когда они добрались до Вацзы*, рынок там был открыт уже давно. Снег на земле давно растаял под ногами прохожих, превратившись в сплошное месиво. Выкрики торговцев на разных наречиях и звуки торга сливались в сплошной оглушительный гул. Границей служили оборонительные «рогатки» посреди Вацзы: на Восточном рынке торговали хлопком, пенькой, шёлком и всякой хозяйственной утварью, а на Западном - скотом и живностью.
* Вацзы (瓦子) - рынок, изначально - «черепичный», название обширных рыночных кварталов в старом Китае.
Вэнь Юй и Сяо Хуэйнян обошли Восточный рынок, приглядываясь, как торговцы зазывают и ведут дела. Вэнь Юй заодно очень внимательно запоминала цены на все товары в Вацзы. У покойного императора не было сыновей, и ещё в ранние годы её отца избрали наследным принцем из числа императорских сородичей. Наставником, которого отец пригласил для старшего брата, был Юй Тайфу** - из рода, что три поколения кряду служили императорскими учителями. Как-то раз Юй Тайфу задал брату урок: самому досконально изучить все рыночные цены в народе. Брат со своими соучениками целый месяц составлял реестр цен, но когда они поднесли его Юй Тайфу, тот даже не раскрыл тетрадь. В тот день Вэнь Юй случайно зашла к брату и, спрятавшись за дверью, услышала, как Юй Тайфу с вздохом спросил:
** Юй Тайфу (余太傅) - «Тайфу» (太傅) - титул Великого наставника, один из трёх высших сановников.
- Осмелюсь спросить: всё ли, записанное в этом реестре, молодой господин видел собственными глазами?
На утончённом лице брата отразился стыд, и он низко поклонился Юй Тайфу:
- Учитель, ваш ученик уразумел твой урок.
Вэнь Юй потребовалось много времени, чтобы постичь смысл того разговора между Юй Тайфу и братом. За каждой ценой и вещью на рынке стоит жизнь народа. В первый раз её, как предмет, привезли на этот рынок Ваши, а теперь она хотела запомнить все «вещи» и все язвы, которым здесь не место. Запомнить, чтобы в будущем изменить.
---
Закончив обход, Вэнь Юй и Сяо Хуэйнян выяснили цены на вышитые платки: все торговцы в один голос просили по двадцать пять монет за штуку. Но это была цена на обычные платки. Они обошли весь рынок, но так и не увидели нигде сучжоуских вышитых платков. Посовещавшись, Вэнь Юй и Сяо Хуэйнян на первый раз скромно оценили сучжоуские платки в пятьдесят монет за штуку.
Вот только они не ожидали, что на рынке Ваши окажется так много пожилых и молодых женщин, что, держа корзину, торгуют всякой вышивкой. Благодаря тому, что те уже громко зазывали, Вэнь Юй и Сяо Хуэйнян с корзинами на локтях даже не нужно было надрывать горло - прохожие и так знали, чем они торгуют. Но где много продавцов, там нелегко заполучить покупателя. Сяо Хуэйнян, выкликая «сучжоускую вышивку», привлекла нескольких женщин поглядеть на платки, но, услышав цену в пятьдесят монет, все они покачали головой и ушли.
После нескольких таких попыток Сяо Хуэйнян засомневалась и обсудила с Вэнь Юй:
- Цену назначили высокую, никто не берёт. Может, сбавить до тридцати монет за штуку?
Вэнь Юй, вспоминая все виденные по пути прилавки, вдруг сказала:
- Давай пройдёмся к тем рядам, где торгуют тканями.
Сяо Хуэйнян заколебалась:
- Это... получится ли? Боюсь, хозяева тканевых рядов прогонят...
Все, кто торговал мелкой вышивкой, теснились в своём углу и не смели соваться к торговцам тканями, опасаясь, что их выдворят. Вэнь Юй шепнула что-то на ухо Сяо Хуэйнян. Лицо той несколько раз переменилось, но в конце концов она согласилась.
Когда обе снова появились у тканевых прилавков, Вэнь Юй прикрыла лицо - ту его половину, где сыпь была всего заметнее, - сучжоуским платком с вышивкой тёмной орхидеи. Она делала вид, будто выбирает ткань. Благодаря её прекрасной осанке и незаурядной внешности, даже с закрытым лицом она то и дело привлекала взгляды женщин и девушек, выбиравших ткани. Торговец тканями уже готов был прогнать их, решив, что они явились сбивать покупателей, как вдруг закутанная в белую газовую вуаль женщина спокойно произнесла:
- Хозяин, а есть ли этот шёлк других цветов? Покажите мне, я погляжу, какие подойдут для носовых платков.
В один миг она превратилась в покупательницу. Холодное лицо торговца тканями тут же сделалось приветливым, и он уже не смел прогонять их от прилавка. Вэнь Юй же, делая вид, что выбирает ткань, вынимала один за другим платки с причудливыми и красивыми узорами и прикладывала их к разным тканям, сравнивая, какой узор к какому цвету лучше подходит. Стоявшие рядом покупательницы, даже если изначально не думали покупать платки, невольно бросали взгляд на эти новые узоры и тонкую вышивку, и у них возникало желание. Ткань ценой в несколько сотен, а то и тысяч монет за отрез уже куплена, а платок за несколько десятков монет - чем не довесок? И платили они на удивление охотно.
Не прошло и двух четвертей часа, как все платки в корзине Вэнь Юй были распроданы. Многие, кому не досталось платков с модным узором, допытывались, придут ли они снова в следующий базарный день. Вэнь Юй прикинула, что узоры с проданных сегодня платков скоро переймут - чего она, собственно, и желала, но, чтобы удержать покупателей, с улыбкой ответила, что в следующий раз принесёт платки с новыми узорами.
Когда же она взяла приглянувшийся ей отрез шёлка и протянула торговцу, прося отрезать ей несколько чи***, тот, явно тоже усмотрев для себя выгоду, с необычайной любезностью обратился к ней:
***около 0.33 метра
- Девушка, не хотите ли повести долгое дело?
Ресницы Вэнь Юй слегка дрогнули. Пол-лица её было скрыто вуалью, и улыбка в её глазах была едва уловимой, почти призрачной:
- Это можно обсудить.

Комментарии

Загрузка...