В комнате было сумрачно, для рукоделия света не хватало. Вэнь Юй подобрала валявшуюся у стены палку, подпёрла ею оконную раму и распахнула створку. Тотчас ворвался ледяной ветер, и снег, лежавший на оконном переплёте, с шорохом посыпался вниз.
Несколько снежинок упало ей на руку. Её длинные, тонкие пальцы со слегка розоватыми отметинами сыпи походили на листья орхидеи в цвету, цветом - на гладкий фарфор. Снежная пыль, полуприкрывшая эти следы, и впрямь вызывала в памяти образ «алых слив под снежным покровом»*
* «Алые сливы под снежным покровом» (红梅覆雪) - поэтический образ, означающий контраст белого и красного, часто используется для описания женской красоты.
Тыльная сторона ладони остыла от холода, но Вэнь Юй не стряхнула ледяные крошки. Она смотрела на бескрайнее снежное небо за оградой двора. У неё появилось временное пристанище и способ связаться со своими людьми. Оставалось лишь надеяться, что доверенные лица, увидев условный знак, поскорее разыщут её. Она и так слишком задержалась в пути, а положение Фэнъяна было критическим - нужно было как можно скорее добраться до Южной Чэнь и просить войска.
В этот момент в дверь постучали. Вэнь Юй обернулась, не в силах угадать, кто бы это мог быть. Поколебавшись мгновение, она произнесла:
- Войдите.
Дверь открылась, отдёрнулась занавесь - и вошёл тот самый задира. Он стоял спиной к свету, огромная фигура почти полностью заслоняла проём, а поднятые на неё глаза сверкали, как чёрный агат. Вэнь Юй почти инстинктивно напряглась всем телом, пальцы, лежавшие на подоконнике, сжались сильнее. Вся она казалась хрупкой, но каждая косточка, каждый мускул застыли в подавленной настороженности. Атмосфера от их нахождения вдвоём в одной комнате напоминала встречу двух диких зверей, каждый из которых был царём на своей горе, но теперь их принудительно свели вместе. Один притворно ослаблял оборону, а другой, тесня, выискивал брешь.
Вэнь Юй старалась придать своему лицу как можно более боязливое и безобидное выражение.
- У вас ко мне какие-то указания? - тихо спросила она и для виду прикрыла губы, закашлявшись. Про себя же думала: неужто он явился бранить её за то, что после еды не убрала посуду? Она тогда хотела убрать, но этот задира, поев, сам собрал всё со стола и унёс, так что ей было неловко бежать следом и навязываться с работой.
Сяо Ли заметил, что стоящая у окна женщина вся как струна, вот только от страха это или от чего ещё - непонятно. На тыльной стороне её ладони, лежавшей на подоконнике, истаял тонкий слой снега, превратившись в ледяные капли, что просачивались меж пальцев; кончики пальцев, упиравшиеся в оконную раму, покраснели от холода и невольно приковывали взгляд. Сяо Ли нахмурился, но взгляда на ней не задержал. Он шагнул к стоявшему в углу сундуку и бросил:
- Одежду возьму.
Вэнь Юй будто током пронзило, всё её напряжённое тело онемело, и даже в глазах отразилась оторопь. Она во все глаза смотрела, как задира направляется в угол, поднимает крышку сундука и вынимает оттуда явно мужскую одежду, а затем идёт обратно к выходу. У самого порога он непонятно отчего задержал шаг, обернулся и весьма холодно произнёс:
- У моей матери доброе сердце. Узнает, что ты на холодном ветру рукодельничаешь и опять заболеешь - непременно начнёт себя корить. В доме угля не настолько мало, чтобы на этом экономить.
Сказал - и вышел, опустив занавесь.
Вэнь Юй всё ещё пребывала в остолбенении. Она с запоздалым осознанием перевела взгляд на узкую деревянную кровать. Так эта комната была комнатой того самого задиры? Осознание оказалось слишком ошеломляющим, в голове у Вэнь Юй помутилось.
Она услышала, как снаружи задира крикнул Сяо Хуэйнян:
- Мам, я сегодня ночевать не вернусь!
Из внутренней комнаты донёсся ответ Сяо Хуэйнян, наказывавшей ему быть осторожнее на скользких от снега дорогах. Затем раздались удаляющиеся шаги задиры, и вскоре стукнула входная дверь, очевидно, он ушёл.
Вэнь Юй ещё долго простояла столбом, а потом, словно желая в чём-то удостовериться, отдёрнула занавесь и вышла из комнаты. Сяо Хуэйнян отдыхала у себя, в главной горнице никого не было. Вэнь Юй отворила дверь во двор. Густой, с лебяжий пух, снег сплошной сетью валил на землю; там, где утром лежал лишь тонкий слой, теперь при каждом шаге слышалось «хрусь-хрусь». На закраине чана для воды снега навалило так, будто туда положили белый лисий воротник. Вэнь Юй вглядывалась сквозь метель в очертания двора, но видела лишь сарайчик, приспособленный под кухню. Похоже, других комнат в доме и впрямь не было. Она невольно обернулась к лежанке возле очага. Выходит... прошлые две ночи этот задира спал там, кое-как примостившись?
---
Сяо Ли добрался до игорного дома уже ближе к часу Шэнь**. Несмотря на бамбуковую шляпу, целый ворох снега набился ему за шиворот. Парень, карауливший снаружи, лузгавший жареные семечки и болтавший с приятелем, едва завидя его, тут же бросил семечки обратно в тарелку и кинулся навстречу:
** временной промежуток с 15:00 до 17:00.
- Сяо-гэ, пришёл!
Сяо Ли снял шляпу и швырнул ему, смахнул снег с шеи и, не останавливаясь, прошёл внутрь.
- Как обстановка?
Парень покачал головой и, покосившись по сторонам, понизил голос:
- Плохо дело. Эта гнида Ван Цин всё наушничает на тебя перед Хозяином, говорит, будто ты получил взятку от Чэнь Шелудивого и нарочно дал ему уйти. Да кому не ясно, что у него на уме? Просто увидел, что брат Сун ушёл с должности старшого, и хочет на истории с Чэнем раздуть дело, чтобы с тобой за место старшого потягаться!
Сяо Ли презрительно хмыкнул:
- Ему только это и мерещится.
Однако парень всё ещё выглядел мрачным:
- Но, по-моему, и Хозяин сегодня хмурый. Только что счетовода наверх позвал.
Сяо Ли, услышав это, слегка нахмурился. Парень хотел сказать что-то ещё, но Сяо Ли движением руки остановил его. Парень поднял глаза и заметил, что впереди, у входа в главный зал, вся ватага, что только что бражничала и играла в кости, вдруг как по команде уставилась на них. Один из них, с короткой щетиной, пнул скамью, скрестил руки на груди и встал, вызывающе уставившись на Сяо Ли. За ним, подражая, поднялась и стайка прихлебателей. Кто же ещё, если не Ван Цин.
Парень с тревогой посмотрел на Сяо Ли и прошептал:
- Хозяин ведь в здании. Чего он задумал?
Сяо Ли промолчал и только тогда, повернувшись к противнику, изобразил на лице свою обычную нахально-легкомысленную улыбку:
- Нынче снегопад знатный. Я ради хозяйского дела с самого утра по всему городу долги выбиваю, а Цин-гэ со своими братцами в тепле винцо пьёт да в картишки режется - ни ветерком не обдует, ни снегом не застудит. Прям завидки берут!
У Ван Цина дёрнулось лицо, но он кое-как сдержал гнев и лишь насмешливо процедил:
- Знаю я твой острый язык, братец Сяо. Но то, что ты продался и упустил Чэнь Шелудивого, непреложный факт. Прибереги-ка своё красноречие для Хозяина!
Сяо Ли всё с той же развязной усмешкой ответил:
- Перед Хозяином я, конечно, объяснюсь. Заодно избавлю себя от закулисных интриг.
- Ты!.. - Ван Цин опустил скрещённые руки, в глазах у него загорелась злоба. Его прихлебатели тоже приняли угрожающий вид.
Парень за спиной Сяо Ли тут же выкрикнул:
- Что, решили навалиться скопом, пока остальные наши братья по городу долги собирают?!
Сяо Ли подхватил с подноса со сластями мандарин, небрежно подкинул его пару раз и, лениво глядя на противников, улыбнулся:
- А может, просто хотели по случаю наступающего Нового года отвесить земной поклон своему господину Сяо?
И в тот самый миг, когда лицо Ван Цина исказилось от ярости, мандарин в руке Сяо Ли уже полетел ему прямо в лоб. Ван Цин дёрнулся в сторону, уклоняясь, а Сяо Ли, перемахнув через деревянные перила, уже ворвался во внутреннюю часть зала. Какой-то прихлебатель, возомнив о себе, кинулся на него, Сяо Ли надавил ему на затылок, и голова того с грохотом врезалась в стол. Когда же он разжал руку, бедолага рухнул наземь с окровавленным лбом. Сяо Ли ушёл в сторону, уклоняясь от скамьи, которой замахнулся следующий, и локтевым ударом отбросил его, шатающегося, прочь, затем пинком опрокинул ещё одного, пытавшегося выхватить нож. Продолжая как ни в чём не бывало приближаться к Ван Цину, он всё с тем же приветливым тоном произнёс:
- Не спешите. Если хотите поклониться своему господину Сяо, по очереди, никто не уйдёт обделённым.
Шестёрки уже не решались нападать. По мере того как Сяо Ли шаг за шагом приближался, они отступали. Ван Цин чувствовал себя униженным, скрежетал зубами от ненависти и, хлопнув по столу, рявкнул:
- Всем разом, навались!
Орава подручных с ножами и дубинами снова бросилась на Сяо Ли, но он поперечным ударом скамьи сбил с ног передних, и снова на полу оказалась куча народу.
Поднятый шум наконец привлёк внимание наверху. Управляющий заведением появился на галерее второго этажа у деревянных перил и прикрикнул:
- Чего расшумелись? Хозяин за счетами работает!
Подручные с ножами и дубинами тотчас не посмели продолжать, поглядывая на Ван Цина. Тот сделал знак отступить, и они разошлись.
Сяо Ли, задрав голову, показал своё красивое, с оттенком дерзости лицо и обратился к управляющему:
- Почтенный распорядитель, моей вины тут нет. Я вернулся доложить Хозяину о сборах, а Цин-гэ, вишь ты, так расщедрился - велит своим ребятам бить мне челом и кланяться с новогодними поздравлениями.
Управляющий с парой тонких усиков над губой на это ничего не ответил и лишь сказал:
- Хозяин ждёт тебя в кабинете. Поднимайся.
Сяо Ли проворно отозвался и зашагал вверх по лестнице. Только в темноте его взгляд окончательно помрачнел. Шум внизу стоял такой, что Хозяин не мог не слышать. Не раньше и не позже - остановил именно тогда, когда он уже почти разгромил всю свору Ван Цина. Это чтобы сохранить лицо Ван Цину, иначе как бы тот дальше держался в игорном доме? Истинный же смысл молчаливого попустительства Хозяина этому представлению заключался в том, чтобы руками Ван Цина осадить его, Сяо Ли, спесь.
Поднявшись на второй этаж, Сяо Ли уже спрятал всю мрачность. Он всем улыбался на три десятых*** - всё тот же разбитной и нахальный вид, что и обычно. Управляющий с усиками подвёл его к элегантной комнате, дважды постучал в дверь и почтительно сообщил:
*** Улыбался на три десятых - образное описание дежурной, неглубокой улыбки.
- Хозяин, привёл его.
Изнутри раздался мягкий, культурный голос:
- Войдите.
Управляющий распахнул дверь и жестом пригласил Сяо Ли войти. Тот перешагнул порог, изобразив на лице с трудом подавляемый гнев:
- Хозяин, вы нынче сами видели: этот Ван Цин со своими ребятами нарочно на меня взъелся.
Никакого желания молча проглатывать обиду. Хозяин игорного дома по фамилии Хань, сухощавый мужчина слегка за сорок, слушая его жалобы, даже головы не поднял от счётной книги.
- Ты понёс ущерб? - только и спросил он.
- Да куда там! - усмехнулся Сяо Ли.
Только тогда Хозяин поднял глаза, указал на круглый стул напротив стола и сказал:
- Садись.
Сяо Ли не стал церемониться, подошёл и вальяжно уселся.
- В пятнадцать лет ты вместе с Сун Цинем пришёл ко мне в игорный дом, - заговорил Хозяин. - Вот уже шесть лет минуло. Тебя вырастил Сун Цинь. В драке во всём заведении тебе нет равных. Все эти годы ты отлично справлялся с делами. По-хорошему, когда Сун Цинь ушёл, его освободившееся место старшого я должен был отдать тебе.
Он сделал паузу, пристально посмотрел на Сяо Ли и продолжил:
- Но Ван Цин - тоже старый служащий нашего заведения. Прежде им помыкал Сун Цинь. Теперь, когда тот ушёл, если ты - молокосос, который младше его на целый десяток лет, снова будешь им помыкать, ему трудно будет стерпеть.
Сяо Ли презрительно фыркнул:
- В нашем деле разве не кулаки решают?
- Так-то оно так, - ответил Хозяин, - но если ты во всём будешь его забивать, он просто не смирится. А тут ещё в такой момент ему удалось ухватить твой промах. Теперь весь игорный дом знает, что ты взял у Чэнь Шелудивого взятку и потому отпустил его. Если я после этого дам тебе место старшого, какой пример это подаст остальным?
Сяо Ли проговорил:
- Хозяин, вы уж извините за прямоту. Случай с Чэнем - мой промах. Отдайте место старшого Ван Цину, и дело с концом.
Однако Хозяин, глядя на него, возразил:
- Кто сказал, что я отдам это место ему?
Он откинулся назад и добавил:
- Ты с самого начала был тем, за кем я присматривал.
Сяо Ли поднял глаза и встретился с ним взглядом. Хозяин улыбнулся:
- У меня есть для тебя одно дельце. Выполнишь - и счёты с Чэнем сразу спишутся. Заодно и проверим твою преданность.

Комментарии

Загрузка...