Снегопад закончился, небо очистилось, стало безоблачно-синим. Сухой, холодный ветер с шумом трепал трактирные флаги вдалеке.
Сяо Ли полуприсел на корточки, небрежно положив локоть на колено. Кожаные напульсники, стянутые у запястий, уже порядком поистрепались. С улыбкой на лице, тёплой и приветливой, он заговорил тоном, каким ведут переговоры:
- Господин Чэнь задолжал игорному дому сорок лянов серебра и тянет уже полгода. Когда соизволит вернуть?
У работорговца на лбу выступил холодный пот. Он выдавил из себя жалкую, нелепую улыбку, больше похожую на гримасу боли:
- Сяо Эр-гэ... вы... вы не смейтесь надо мной, мелким людишкой. Да как я посмею перед вами величаться господином? Это вы мой господин! Деньги за игорный дом я железно верну. Да будь у меня храбрости на десять небес, я б не посмел в Юнчэне не заплатить старшему хозяину Ханю!
Сяо Ли коротко хмыкнул, поднял обронённый работорговцем кнут и, изогнув его рукоятью, пару раз хлестнул того по острой, как у обезьяны, скуластой физиономии. Тон его, однако, был равнодушным:
- Не посмел? А чего ж ты тогда эти полмесяца от братьев бегал?
Один из парней позади подал голос:
- Эр-гэ, этот гад скользкий, как угорь. Сломаем ему сначала ногу, чтоб знал, что к чему!
Работорговец от страха запричитал, умоляя:
- Не надо, не надо! Сяо-гэ, господин Сяо! Я отдам деньги! Я эти полмесяца в Юнчжоу не сидел сложа руки - искал товар. С трудом раздобыл нескольких девок, думал продать подороже и сразу расплатиться с игорным домом! Кто ж знал, что эта дрянь выкинет фокус: крапивницей прикинулась, будто у неё моровая язва. Перепугала хозяйку «Пьяного красного терема» так, что та не стала брать у меня остальных. Я и сам поверил, струхнул, что девки заразные и останусь с ними на руках. Пришлось всех за бесценок спустить, даже своего не вернул!
Он ткнул пальцем в Вэнь Юй и, заливаясь слезами, свалил всю вину на неё.
Вэнь Юй только-только отпустила острая боль в спине, как этот жест работорговца заставил её сердце сжаться от страха. Эти люди явно пришли не с добром. Если они не смогут вытрясти деньги из работорговца и узнают, что у неё нет заразы, что, если им придёт в голову мысль продать её в дом терпимости, как только спадут красные пятна?
В голове у Вэнь Юй мгновенно созрел план. Она так и осталась лежать на земле и зашлась в приступе слабого, надсадного кашля, одновременно хватая ртом воздух. Вкупе с кровавым рубцом на спине, это выглядело так, будто в ней едва теплится последний вздох. Словно невзначай она повернула голову, демонстрируя мужчинам свой покрытый сыпью профиль.
Трюк и впрямь сработал. Один из сборщиков долгов присвистнул и с отвращением выдал:
- Да он её чуть до смерти не забил! Рожа распухла, как осиное гнездо, - взглянешь, и вчерашний ужин наружу просится!
Услышав это, Сяо Ли снова перевёл взгляд на лежащую ничком девушку. Он на пару вдохов задержался глазами на её худой спине и ужасном следе от удара.
Работорговец в ужасе зачастил:
- Крапивница - дело такое, пройдёт со временем! Я её всего разок и ударил, не помрёт...
Договорить он не успел - всё та же лоснящаяся плеть упёрлась ему в подбородок. Работорговец затравленно забегал мышиными глазками, но увидел лишь чётко очерченную челюсть Сяо Ли и нарастающее раздражение в его глазах:
- Чэнь Шелудивый, ты хочешь, чтобы я ещё и за твои убытки расплачивался, что ли?
Работорговец опешил и спешно замотал головой:
- Не смею, не смею... Просто... сейчас у меня и впрямь туго с деньгами...
Сяо Ли надавил кнутом сильнее, так что кожа на подбородке работорговца продавилась внутрь. Его чёрные ресницы опустились, наполовину скрывая глаза.
- Нет денег платить по счетам? Ладно, - лениво протянул он. - Тогда отдай руку и ногу в уплату.
С этими словами он протянул руку назад, к товарищу, будто прося нож.
Работорговец едва не обмочился. Когда кто-то другой грозится отрубить руки-ноги, это может быть пустой угрозой, но этот живой Князь Ада перед ним не шутил! Дрожащими руками он вытащил из-за пазухи кошель с деньгами, по лицу его потекли сопли и слёзы:
- Сяо Эр-гэ! Господин Сяо! Это всё, что у меня есть! Дайте мне ещё немного отсрочки, умоляю! У меня дома старики и дети!
Сяо Ли взвесил кошель на ладони, бросил его своему спутнику и, глядя на зареванного работорговца, сказал:
- Ладно, даю тебе два дня. Если через два дня серебра не будет...
Он взмахнул плетью, не сходя с места. Раздался жалобный вопль работорговца - на его лице тут же вспух кровавый рубец.
Бросив кнут, Сяо Ли выпрямился и, глядя сверху вниз, произнёс:
- Ты знаешь мои правила.
Работорговец зажимал рукой не перестававший кровоточить нос и рот, скрючившись от боли. Он проблеял дрожащим голосом:
- Знаю, знаю... Через два дня я обязательно верну долг...
Прохожие с этого угла рынка Ваши разбежались ещё в самом начале разборок. Рубец на спине Вэнь Юй мучительно ныл, руки по-прежнему были накрепко привязаны к телеге. Девушка лишь сильнее вжалась в свой угол, стараясь стать как можно незаметнее.
Теперь, увидев, что парень поднялся и вместе с приятелями направляется в её сторону, она прикрыла глаза, притворяясь совсем обессиленной, и старалась не смотреть на них. Однако, проходя мимо, юноша, видимо, оказался совсем близко - подхваченная холодным ветром пола его халата слегка задела её посиневшие от холода пальцы. Она, наверное, так долго мёрзла, что в этот миг ей показалось, будто край того халата был на удивление тёплым.
Когда эти люди ушли достаточно далеко, работорговец, охая и причитая, поднялся с земли. Его кожаный тулуп, весь в снежной грязи, пришёл в негодность, шапка свалилась, обнажив лысую, паршивую голову. Ледяной ветер продувал до костей.
Крепко связанные руки Вэнь Юй, лежащие в снежной грязи, сжимали обломок кирпича. Из-под спутанных волос её чёрные глаза смотрели на работорговца молча, с отчаянной решимостью идти до конца. У неё был только один шанс.
Работорговец с опухшей, как свиная голова, физиономией пытался унять кровь из носа. Удар плети Сяо Ли наискось рассёк ему лицо, едва не сломав переносицу. Он рвал тряпки и засовывал их в ноздри, но любое прикосновение к носу отзывалось резкой болью, заставляя шипеть сквозь зубы. Кое-как заткнув нос, работорговец злобно плюнул в сторону, куда ушли обидчики, но тут же застонал и скривился от боли в сведённых лицевых мышцах, а в глазах у него засверкали слёзы.
- Ублюдок, рождённый шлюхой... - вполголоса выругался он.
Повернувшись к Вэнь Юй и корчась от боли, у него уже не было сил злиться на неё. Он лишь рявкнул:
- Живо полезай обратно в телегу!
Теперь, зная, что моровая язва у неё - обман, он, разумеется, не собирался её отпускать. Вэнь Юй упёрлась ладонями в землю и с трудом приподнялась, но не встала сразу. Она молча следила за работорговцем, а когда тот повернулся, чтобы поднять с земли оброненный кнут, она обеими руками что есть силы ударила его обломком кирпича по голове.
Вот только она была слишком слаба. Работорговец заорал от боли, но не упал сразу, а лишь пошатнулся и пролетел на пару шагов вперёд. Схватившись за кровоточащую голову, он почувствовал, будто небо рушится на землю. С недоверием уставившись на Вэнь Юй, чьи руки были по-прежнему накрепко связаны, он даже не понял - от испуга или от злости, но его рука с плетью, указывающая на неё, слегка дрожала:
- Ах ты, сучка, да я тебя до смерти запорю!
Он замахнулся для удара, но Вэнь Юй, не помня себя от отчаяния, швырнула в него оставшийся в руках обломок кирпича, а сама развернулась и бросилась к оглобле телеги, пытаясь развязать верёвку.
Увернувшись от кирпича, работорговец с пустой плетью рванул за ней, собираясь снова приняться за избиение. Но тут со стороны улицы раздалось ленивое:
- Эй.
Услышав этот голос, работорговец аж переменился в лице. С трудом нацепив льстивую улыбку, он обернулся. Сяо Ли стоял, прислонившись к стене на углу улицы, скрестив руки. Неизвестно, как долго он уже наблюдал за происходящим. Боясь, что Сяо Ли мог слышать и брань, которую он только что выкрикнул в его адрес, работорговец улыбался подобострастно как никогда, но на лбу у него вновь выступил холодный пот:
- Сяо Эр-гэ, какие ещё будут указания?
Сяо Ли швырнул ему обратно тот самый пустой кошель, что тот отдал ему прежде, и ушёл, бросив на ходу:
- Я, взыскивая долги, не беру ничего, кроме серебра.
К кошельку была прицеплена потрёпанная кисточка-подвеска с оберегом. Оберег ещё в прошлом году его мать вымолила для него в храме. Получив обратно кошель, работорговец, напуганный Сяо Ли, разумеется, больше не стал срывать злость на Вэнь Юй. Он вертел кошель в руках, так и не понимая, зачем Сяо Ли нарочно вернулся, чтобы отдать ему эту вещь.
Вэнь Юй уже и не надеялась избежать жестокой порки. Увидев, что работорговец больше к ней не лезет, её напряжённые нервы, скрученные в тугой узел у края телеги, слегка расслабились. Из-под спутанных волос она подняла глаза и бросила взгляд в ту сторону, куда ушёл молодой человек.
---
В тот же день, пытаясь поскорее сбыть Вэнь Юй с рук, работорговец объехал нескольких своих собратьев по ремеслу. Но как бы красноречиво он ни распинался, стоило покупателю увидеть усыпанное сыпью лицо Вэнь Юй - либо сразу же следовал вежливый отказ, либо цену сбивали до предела. Работорговцу срочно нужны были деньги, и уступать её за бесценок он не желал.
В конце концов он на своей воловьей упряжке, попетляв по переулкам, заехал в какой-то частный двор. На стук вышел тощий мужчина. Увидев, в каком виде работорговец, он не удержался от возгласа:
- Ого, Чэнь Шелудивый, что у тебя с лицом?
Чэнь Шелудивый уныло махнул рукой:
- И не спрашивай, брат. Выручай меня в этот раз...
Вкратце обрисовав ситуацию, он указал на Вэнь Юй в телеге:
- Эта девка - настоящий неогранённый алмаз. Купи её, брат, а потом перепродай на Цветочную улицу - точно в барыше останешься!
Когда тощий мужчина посмотрел на неё, Вэнь Юй вновь применила старый трюк и показала ужасающее лицо, покрытое сыпью. Мужчина тут же засомневался, не решаясь покупать её лишь на словах работорговца, но и отказывать напрямую, портя дружбу, не хотел.
- Глупость ты сделал, - сказал он. - Даже если эту девку вылечить и продать в «Пьяный красный терем», больше десяти лянов не выручишь. Разве покроет это твой карточный долг? Лучше сделай широкий жест - подари эту девку тому малому по фамилии Сяо. Попроси ещё отсрочки, а сам за это время найдёшь новый товар и соберёшь денег.
Лицо Чэнь Шелудивого выражало полную безнадёгу:
- Ты же видишь, какая она сейчас. Ещё долго не поправится. Как я посмею её этому злому духу Сяо на глаза показать?
Тощий хитро прищурился:
- Пару дней назад Сяо Ли приходил в контору по найму - хотел купить служанку для своей матери, но никого подходящего не выбрал. Скажешь, что даришь служанку в услужение его матери. Даже если этот демон поначалу не простит тебе долг, ты пока затаись на время. А как увидит красотку, когда та выздоровеет, разве будет сердиться?
Услышав такую подсказку, Чэнь Шелудивый просиял улыбкой:
- Вот что значит светлая голова, брат! Мой тебе поклон.
В тот же день, разведав, что Сяо Ли нет дома, Чэнь Шелудивый притащил Вэнь Юй к его дверям. Вэнь Юй, голодная и замёрзшая за целый день, со следом от удара на спине и крапивницей, уже в дороге начала гореть в лихорадке. В голове у неё всё плыло.
Когда Чэнь Шелудивый, грубо стащив её с телеги, постучал в дверь, наружу вышла женщина с серебристыми нитями на висках. Одета она была в выцветший от стирок старый ватник. Даже несмотря на сеть мелких морщинок у глаз, было заметно, что в молодости она была красавицей. Но, похоже, здоровье у неё было очень слабое: за то короткое время, что она открывала дверь, она уже несколько раз зашлась кашлем, опираясь на дверной косяк. Она смерила Чэнь Шелудивого оценивающим взглядом:
- Вы к кому?
Чэнь Шелудивый натянул улыбку на лицо:
- Тётушка, это ведь дом Сяо Эр-гэ, Сяо Ли?
Взгляд Сяо Хуэйнян скользнул за спину Чэнь Шелудивого, где стояла хрупкая, со связанными руками Вэнь Юй.
- Да... - неуверенно начала она. - Но сына сейчас нет дома. Если он вам нужен, зайдите попозже.
- Нет-нет, не надо! - замахал руками Чэнь Шелудивый. - Главное, что это дом Сяо Эр-гэ. Я пришёл подарить вам служанку.
С этими словами он вытолкнул Вэнь Юй вперёд:
- Живо поприветствуй госпожу!
От резкого толчка Вэнь Юй пошатнулась, спутанные волосы качнулись, открыв покрасневшие от ледяного ветра глаза. В них скопилось слишком много усталости, смешанной с болезнью и ранами - почти отупение. Но в самой глубине зрачков, казалось, что-то ещё поддерживало её, горело свирепым пламенем, заставляя даже в таком жалком состоянии стоять с выпрямленной спиной.
Сяо Хуэйнян немало людей перевидала на своём веку. Одного взгляда хватило, чтобы в этой несчастной, оборванной девушке различить какое-то невыразимое благородство. Она сразу поняла: дело тут непростое. Женщина перевела взгляд на Чэнь Шелудивого:
- Кто вы такой? Зачем дарите мне служанку?
Чэнь Шелудивый поспешил объясниться:
- Я Чэнь Лаолю, промышляю на рынке найма. Всегда пользовался покровительством Сяо Эр-гэ. Слышал, он на днях искал для вас служанку, да не нашёл подходящую. А у меня как раз эта девка на руках. Из-за крапивницы продать её сейчас не получается, вот я и решил подарить её вам в услужение.
Как только Сяо Хуэйнян услышала, что он работорговец, её лицо тут же похолодело:
- Я, старуха, ещё сама за собой ухаживаю. Мне никто не нужен. Забирай её обратно.
Она уже хотела закрыть дверь, но Чэнь Шелудивый придержал её:
- Тётушка, тётушка! У меня и в мыслях не было ничего дурного! Девка эта с норовом: чтобы её не продали в дом терпимости, сама себе лицо испортила. Мне сейчас срочно надо ехать по делам в Пусянь, товарищи ждут меня у городских ворот. Если вы не возьмёте её, мне останется только продать её за бесценок на Цветочную улицу.
Узнав, что девушка, лишь бы не попасть в публичный дом, решилась изуродовать своё лицо, Сяо Хуэйнян невольно прониклась сочувствием. Поколебавшись, она всё же смягчилась:
- Раз так, оставь её.
Чэнь Шелудивый пришёл в дикий восторг. Он вытащил из-за пазухи конверт и протянул Сяо Хуэйнян:
- Здесь её купчая. Прошу, передайте это Сяо Эр-гэ.
Сяо Хуэйнян взяла конверт и кивнула, а затем отступила в сторону, освобождая проход:
- На дворе лютая стужа. Зайди, выпей чашку горячего чая.
Чэнь Шелудивый спешил удрать, так что задерживаться он и не думал. Он быстро проговорил:
- Благодарю, тётушка, чай пить не буду. В следующий раз навещу Сяо Эр-гэ и вас!
Сказав это, он бегом бросился прочь из переулка.
Сяо Хуэйнян проводила его взглядом, пока он не скрылся из виду, а затем повернулась к Вэнь Юй. Выражение её лица смягчилось:
- Не бойся, дитя. Отныне это твой дом. Входи со мной.
Она протянула руку, чтобы взять Вэнь Юй за руку, но та, державшаяся до последнего, превозмогая простуду и жар, достигла предела и рухнула без чувств.

Комментарии

Загрузка...