Стояла лютая стужа девятой девятидневки зимы*. Земля на рынке Ваши покрылась инеем, и когда по ней проезжала повозка, запряжённая волом, под колёсами хрустела ледяная крошка.
* Девятая девятидневка зимы - период самых сильных холодов по традиционному китайскому календарю.
- Поберегись! Дорогу! Не загораживай!..
На рыночной площади Ваши было шумно и людно. От окрика работорговца, щёлкнувшего кнутом, многие прохожие останавливались и начинали тыкать пальцами в девушек, сидевших в деревянной клетке на повозке.
- Опять Чэнь Шелудивый везёт товар в «Пьяный красный терем»**?
** дословный перевод названия публичного дома
- Девки-то на этой повозке все как на подбор, свеженькие. Небось опять беженки из Лодо...
- Сменилась власть - такова их судьба. Даже та самая Ханьянская Ваньчжу***, которую прозвали Первой красавицей Великой Лян, пока её отец, Чанлэ-ван, не взошёл на трон и она не стала принцессой Лян, и та сейчас мечется, переходя из рук в руки к разным князьям.
*** Ваньчжу (翁主) - титул дочери удельного князя (вана), рангом ниже принцессы.
Одни прохожие качали головами и вздыхали, в глазах других читалась похоть.
Девушки в повозке слышали эти пересуды и начинали тихонько всхлипывать.
Одна лишь Вэнь Юй неподвижно сидела, прислонившись к деревянной решётке. Её лицо было полностью скрыто спутанными волосами и рваным шерстяным платком, отгораживая от всех любопытных взглядов снаружи. Под упавшими прядями полуопущенные глаза девушки хранили выражение почти отстранённого спокойствия, холодного и ясного, словно луна. Худая спина, обтянутая тонкой холщовой рубахой, напряжённо изогнулась, словно стебель увядающего, но ещё не сломленного лотоса.
По пути сюда она уже вдоволь наслушалась таких речей.
Род Вэнь, императорская династия, теперь был тем самым оленем, которого травят мятежники со всех сторон!
В Поднебесной воцарился хаос ещё в годы предыдущей династии. Почти сотню лет князья и удельные правители воевали и боролись друг с другом, пока наконец Лянский Чэн-цзу, Вэнь Шиань, не объединил Юг и Север, положив конец междоусобицам и основав государство Великая Лян.
После смерти Вэнь Шианя вдовствующая императрица возвела на престол Шаоцзин-ди, а сама стала править из-за бамбуковой занавеси. С этих пор родня императрицы деспотично заправляла при дворе. Чтобы избавиться от несогласных, они подставляли и обвиняли в измене бессчётное число верных подданных и заслуженных генералов, из-за чего едва просуществовавшее несколько десятилетий государство Великая Лян вновь погрязло в старых недугах и пороках.
Шаоцзин-ди, будучи слабовольным, попал под полный контроль вдовствующей императрицы. К тому же он был болезненным и едва мог иметь наследников. Преданные сановники при дворе, потеряв надежду на него, возложили её на следующего правителя и выбрали отца Вэнь Юй из боковой ветви рода Вэнь в качестве наследного принца. Однако её отец расходился во взглядах с вдовствующей императрицей и её роднёй, за что те постоянно подавляли его. Перед смертью Шаоцзин-ди вдовствующая императрица и её клан Ао даже устроили дворцовый переворот, пытаясь отстранить её отца от наследования трона и поставить вместо него нового послушного марионеточного правителя.
Вот только никто не ожидал, что Пэй Сун, цепной пёс, выращенный вдовствующей императрицей и кланом Ао, получив приказ взять войсковую бирку и привести войска для поддержки переворота, внезапно поднимет мятеж. Императорская столица, город Лодо, за одну ночь утонула в крови. Пять великих родов, включая главенствующий род Ао, были вырезаны до девятого колена.
Её отец со старшим братом, сопровождаемые толпой сановников, спешно отступили в бывшую вотчину - Фэнъян, откуда разослали призыв всем удельным князьям идти к ним с войсками на помощь.
Но северные рубежи как раз подверглись нашествию варваров, и оттуда просто невозможно было выделить войска. Южные же пределы, полагаясь на защиту заставы Байжэнь, обороняли границу в обороне и не держали много войск, поэтому тоже не могли оказать военную поддержку.
Доведённый до крайности, её отец был вынужден приказать самым доверенным людям, переодетым под торговый караван, тайно вывезти её в Южную Чэнь, минуя осведомителей мятежников в провинциях. Давным-давно, когда сын правителя Южной Чэнь боролся за престол и попросил у её отца войска, они заключили помолвку. Теперь же ей предстояло преодолеть тысячи ли в далёкую Южную Чэнь, чтобы выполнить брачный договор и попросить войска на помощь Фэнъяну.
Вот только никто не ожидал, что по пути на них нападут, и она потеряет связь со своими доверенными людьми, а работорговцы схватят её и привезут в эти края.
Ледяной ветер усилился. Вэнь Юй, терпя всё более явный зуд на лице, молча уткнулась носом и ртом в старый шерстяной платок. С детства она страдала крапивницей от одного запаха шерсти животных. Работорговец, похоже, намеревался продать их всех в дом терпимости. Она несколько раз пыталась бежать, но безуспешно; сегодня был её последний шанс.
Воловья повозка проехала через рынок Ваши и, свернув ещё пару раз, оказалась на длинной улице, увешанной фонарями. Работорговец остановил телегу у самого величественного публичного дома и крикнул привратнице, подметавшей у входа:
- Эй, быстро зови матушку У!
Через мгновение из заведения выплыла, покачиваясь, хозяйка с большим красным цветком в волосах и, зевая, спросила:
- С самого утра, чего раскричался?
Двое дюжих вышибал стояли за её спиной, всем своим видом внушая страх. Работорговец тут же принялся подобострастно улыбаться:
- Да как же, матушка У, я вам денежные деревца привёз!
Хозяйка покосилась на него:
- Ишь ты, губа не дура.
Работорговец хлопнул ладонью по деревянной клетке на телеге и осклабился, показав жёлтые зубы:
- Сами взгляните!
Хозяйка перевела взгляд на клетку. Она подбирала девушек много лет, глаз у неё был намётанный. Даже не видя лиц, по одной фигуре она могла рассортировать этот воз девушек по сортам. Заметив в углу Вэнь Юй, она расцвела довольной улыбкой:
- Та, что в самой глубине, по стати - готовый бриллиант для будущей королевы цветов! Скорее выводи её, дай рассмотрю хорошенько!
Работорговец подольстил:
- До чего же верный у вас глаз!
Отпирая цепи на клетке, он грубо выволок Вэнь Юй наружу:
- С норовом девка, сколько раз сбежать пыталась. Я, чтоб ваше денежное деревце не попортить, даже не наказывал, только парой обедов наказал.
Хозяйка понимала, к чему клонит работорговец, и протянула руку, чтобы приподнять подбородок Вэнь Юй и рассмотреть её лицо:
- Ладно, если на лицо окажется так же хороша, о цене договоримся.
Работорговец тут же затараторил:
- Я, Чэнь Лаолю, в нашем деле столько лет, а краше этой девки лицом ни разу не видывал. Готов поручиться, вы, матушка, и при всём желании не смогли бы покривить душой, сказать, что она дурнушка...
Не успел он договорить, как хозяйка вдруг истошно завизжала, словно увидела какое-то чудовище. Она отпрянула на несколько шагов и разразилась бранью на работорговца:
- Совсем рехнулся, Чэнь Шелудивый?! Ты кого вздумал мне больную подсунуть?!
Хозяйку трясло так, что даже жир на лице ходил ходуном. Она принялась яростно оттирать руку, которой только что касалась подбородка Вэнь Юй, носовым платком.
Работорговец от такой брани опешил, отвёл рукой спутанные волосы с лица девушки и тоже испуганно отшатнулся. Лицо, на котором перед выходом было всего лишь несколько едва заметных красных точек, теперь сплошь покрывала густая сыпь из алых узелков и волдырей! Зрелище было ужасающее. Девушка, руки которой были крепко стянуты верёвкой перед собой, надрывно кашляла, задыхаясь и едва стоя на ногах, видно было, что её терзает тяжёлый недуг.
Работорговец и сам обалдел:
- Да к-как... как такое могло? Перед выходом всё же нормально было!
Он схватил какую-то тряпицу, чтобы через неё ухватиться за руку Вэнь Юй, и задрал рукав её одежды. На посиневшей от холода коже руки тоже красовалась густая алая сыпь. Тут уж и работорговец в страхе отскочил. А хозяйка, ещё не оправившись от испуга, зашлась в ругани пуще прежнего:
- Ах ты, проклятый Чэнь Шелудивый, живо убирай отсюда свой воз с заразой! Я давно слыхала, что среди беженцев из Лодо завелась моровая язва. У неё уж сыпь пошла, а ты её ко мне припёр, смерти моей захотел, да?!
От этих криков зеваки из других публичных домов тоже принялись высовываться и глазеть. Работорговец поспешно задрал рукава другим девушкам в повозке. Увидев, что у них сыпи нет, он с огромным облегчением перевёл дух и попытался предложить хозяйке посмотреть остальных.
Но хозяйка больше не хотела ничем рисковать. В Юнчэне и раньше случались вспышки моровой язвы. Бывало, ещё вчера человек был здоровёхонек, а наутро внезапно покрывался сыпью и умирал. Она ткнула пальцем в лицо работорговцу и разразилась жестокой бранью, под конец пригрозив, что если он сейчас же не уберёт девок, она заявит властям.
Работорговец, выслушав ругань, кипел от злости, но мог лишь признать свою неудачу и злобно сплюнуть на землю. Он понятия не имел, действительно ли у девушки моровая язва, но позвать лекаря не смел. Во-первых, плата за осмотр - сумма немалая. А во-вторых, если и впрямь выявят заразу, лекарь по закону обязан донести властям. Дойди дело до управы, больных девушек полностью заберут в казённое ведение, он не только потеряет всё, но ещё и пойдёт под суд за торговлю людьми и получит палок, а сверху разорительный «штраф для почтения».
Поразмыслив, работорговец решил, что самое меньшее зло - поскорее сбыть по дешёвке тех, у кого сыпи нет, чтобы хоть вернуть часть денег. Но после того, как хозяйка «Пьяного красного терема» растрезвонила про заразу на всю округу, на соседних цветочных улицах новости разносились быстро, и теперь никто не отважился бы брать у него девушек.
Делать нечего, работорговец развернулся и повёз девушек обратно на рынок Ваши. Но Вэнь Юй он больше не решался запирать вместе с остальными. Привязав к верёвке, стягивавшей её запястья, ещё одну, он примотал другой конец к оглобле повозки, заставляя её идти следом пешком, и процедил с лютой ненавистью:
- Чтоб никто твоего лица не видел, не то прямо здесь живьём до смерти забью!
Он бы и рад был хлестнуть её пару раз кнутом в отместку, но боялся ненароком сам заразиться. Так и сидел, кипя от злобы, на козлах, обернувшись к оставшимся в клетке девушкам и нарочито грубо и злобно наставляя их:
- Повезу вас на рынок Ваши искать покупателей. Не вздумайте проболтаться об этом деле. Если подхватите заразу у меня, подохнете в ожидании. А коли повезёт, встретите добросердечного хозяина - глядишь, и выживете.
Девушки, не желавшие ни в дом терпимости, ни умирать от болезни, с испуганными лицами закивали.
Работорговец сильно хлестнул кнутом, и воловья повозка покатила обратно, давя заиндевевшую землю. Вэнь Юй, которую тянула за руки верёвка, спотыкаясь, побрела следом. Её давно заледеневшие ступни при каждом шаге пронзала острая боль, словно от игл. Но Вэнь Юй не проронила ни стона. В её ясных глазах таилась мрачная решимость и скрытая ненависть, столь же безжалостная, как этот пронизывающий северный ветер.
Моровая язва в народе была настоящим бедствием, способным за ночь превратить целый город в мёртвый; её боялись все без исключения. Когда Вэнь Юй впервые схватили работорговцы, она, пытаясь скрыть внешность, намеренно вызвала у себя сыпь: лишь слегка вдохнула запах лошадиной гривы — и на лице появились редкие красные точки. А перед тем как её погнали на телегу, предназначенную в дом терпимости, она пошла до конца. Садясь в повозку, она намеренно потёрлась платком о гриву, набрав на него побольше волос, а потом всю дорогу дышала через эту ткань, прижимая её к носу и рту. В итоге сыпь высыпала невиданно густо.
Однако местные власти некоторых областей в борьбе с моровой язвой применяли крайне жестокие меры. Стоило обнаружить в народе больного заразой, порой даже без осмотра лекаря человека просто уводили. Народу говорили, будто их забирают под присмотр казённых врачей, на деле же сгоняли всех заражённых в одно место и сжигали заживо, чтобы предотвратить распространение хвори. Поэтому по пути Вэнь Юй ни разу не стала кричать в толпе о своей «болезни». Во-первых, она не знала, как здешние власти поступают с заразными больными. Во-вторых, многие провинциальные начальники уже переметнулись к мятежникам, а позиция властей Юнчжоу была пока неясна. Если бы она раскрыла свою личность, неизвестно, поверят ли ей чиновники. А если и поверят, то, возможно, решат выдать её мятежникам в знак преданности — и тогда этот шаг стал бы для неё добровольной ловушкой.
Но по мере того как крапивница усиливалась, Вэнь Юй всё сильнее чувствовала жар и боль во всём теле, и дышать становилось трудно. Похоже, она всё же не рассчитала дозу: слишком долго вдыхала шерсть. Стиснув зубы и до крови впиваясь ногтями в ладони, она твердила себе, что нельзя терять сознание. Работорговец до сих пор не бросил её. Видимо, ещё не оставил надежду всучить её какому-нибудь несведущему покупателю. Если повезёт попасть в добрую семью, где она сможет временно укрыться и связаться со своими верными людьми, это было бы лучшим исходом. Но если продать её не удастся, а выбросить, позволив умереть своей смертью, он тоже не захочет - тогда придётся искать иной выход.
Вдыхая ледяной воздух, Вэнь Юй с трудом приподняла веки.
На рынке Ваши работорговец за бесценок распродал остальных девушек. Возле телеги, привязанная за руки, осталась только Вэнь Юй. Сидя на козлах и пересчитывая медяки, работорговец во весь голос зазывал прохожих:
- Девицу на продажу!.. Тётка, не нужна ли служанка в дом?
Проходившая мимо женщина отмахнулась и зашагала дальше. Навстречу попался какой-то бродячий лекарь в соломенных сандалиях на босу ногу, с заплечной корзиной, полной целебных трав. Он всё посматривал на Вэнь Юй. Завидев его, работорговец привычно затянул:
- Не желаете купить служанку? Всего за пятьсот монет отдам!
Вэнь Юй с усилием подняла голову и увидела, что жидкобородый лекарь по-прежнему пристально её разглядывает. Но вместо ответа он вдруг обратился к работорговцу:
- Купи у меня пару пучков трав. У неё, видать, крапивница — то ли запах какой вдохнула, то ли съела что неподходящее. Дело на пару десятков медяков вылечить.
Вэнь Юй вся оцепенела. Работорговец сначала опешил, а потом до него дошло. Вспомнив, сколько он потерял, продав за бесценок остальных девушек, он пришёл в бешенство.
- Купить ей трав?! Да эта тварь мне в убыток ввела! - заскрежетал он зубами. - Прибью паскуду!
С этими словами он спрыгнул с козлов, держа в руке кнут. Вэнь Юй, стиснув зубы, рванулась бежать, но верёвка на руках намертво привязывала её к телеге. Лоснящийся от грязи и жира кнут со свистом рассёк морозный воздух. Вэнь Юй пыталась сжаться в комок, но когда удар обрушился ей на спину, она почувствовала лишь ожог, словно ужалила ядовитая змея. Грубая холщовая рубаха мгновенно пропиталась кровью в месте удара, жгучая боль растеклась по всему телу от раны. Вэнь Юй глухо вскрикнула и рухнула на колени в снежную грязь. От судорожных попыток разорвать верёвку её запястья уже были стёрты до мяса. Ненависть в её взгляде в этот миг казалась почти осязаемой.
- Ах ты, сучка, нарочно всё подстроила, да? - работорговец шагнул ближе, замахиваясь для второго удара, но на мгновение застыл, встретив её взгляд. В этот краткий миг промедления его занесённую с кнутом руку перехватила большая, жилистая ладонь.
- Какого хрена лезешь в дела дядюшки Чэня... - Работорговец, разъярённый и опешивший, что кто-то посмел вмешаться, начал было ругаться, но, обернувшись и увидев, кто перед ним, осёкся, будто язык проглотил.
Солнце в этот час ярко сияло, снег подтаивал, с карнизов домов вдоль улицы капала вода. Вэнь Юй, дрожа ресницами, на которых повисли капельки пота, подняла глаза. Незнакомец оказался очень высокого роста, заслонив собой солнечный свет перед ней. Она не успела погасить свирепый блеск в своих глазах, и её взгляд вонзился прямо в его дикий, волчий взор. Впервые она видела столь агрессивные глаза, напоминавшие дыхание хищного зверя. Один лишь его взгляд заставил Вэнь Юй ощутить полную невозможность пошевелиться.
Но при всём этом у него было лицо, способное приманить «рукава, зовущие во все башни»****, красивые брови и глаза, тонкие и изящные черты лица. Слегка склонив голову, он кривил губы в насмешливой, немного развязной улыбке. Перехватившая кнут рука, согнутая в локте, даже под простой грубой тканью одежды выдавала мощные мышцы.
**** «Рукава, зовущие во все башни» (满楼红袖招) - отсылка к классической поэзии, описывающая красавцев, привлекающих внимание куртизанок в публичных домах.
Его взгляд скользнул по Вэнь Юй и переместился на работорговца. Он отпустил кнут, а затем пнул мужчину так, что тот кубарем отлетел и шмякнулся в снег с грязью.
- Ну и ну! Господин Чэнь, а я-то тебя обыскался! - заговорил он небрежным тоном, словно обращаясь к старому знакомому.
Нахальный и опасный.
Двое здоровенных парней вышли с другой стороны рынка и, скрестив руки на груди, встали, окончательно перекрывая работорговцу все пути к отступлению. Стало ясно: они пришли сводить счёты.
Вэнь Юй, лёжа на земле, старалась дышать медленно и ровно. На висках у неё выступил холодный пот. Рассыпавшиеся волосы беспорядочно налипли на щёки, платье измазалось в грязи - вся она была словно увядшая в слякоти белая камелия. Работорговец, увидев юношу, побледнел. Упираясь руками в снежную грязь, он попытался отползти, выдавив из себя жалкое подобие улыбки, больше похожей на гримасу плача:
- Сяо... Сяо Эр-гэ...*****
***** Эр-гэ (二哥) - «второй старший брат», уважительное обращение в уличной среде к неформальному лидеру.
---
Примечание автора:
Дорогие читатели, зашедшие на огонёк, не волнуйтесь: самые тяжёлые времена для главной героини - прямо здесь, в начале. Дальше начнётся путь её возвышения!

Комментарии

Загрузка...