Это был обычный для Нижнего города таунхаус — один из тех тесно прижатых друг к другу домиков, какими пестрили эти кварталы. Построенные прямо на крутых склонах, они ярусами сбегали вниз, образуя своеобразные каменные террасы по всему Нижнему городу Каслдуна. Перед каждым таким зданием тянулся узкий переулок, вымощенный грубым булыжником.
Это был обычный для Нижнего города таунхаус — один из тех тесно прижатых друг к другу домиков, какими пестрили эти кварталы. Построенные прямо на крутых склонах, они ярусами сбегали вниз, образуя своеобразные каменные террасы по всему Нижнему городу Каслдуна. Перед каждым таким зданием тянулся узкий переулок, вымощенный грубым булыжником.
Сезон дождей в Каслдуне тянулся бесконечно. И хотя Нижний город лежал на холмах, из-за чего почти все улочки здесь круто уходили вверх или вниз, потоки воды не затапливали мостовые — вдоль дорог тянулись крытые сточные каналы, уводившие дождевую воду прямиком в реку Данэй.
Сезон дождей в Каслдуне тянулся бесконечно. И хотя Нижний город лежал на холмах, из-за чего почти все улочки здесь круто уходили вверх или вниз, потоки воды не затапливали мостовые — вдоль дорог тянулись крытые сточные каналы, уводившие дождевую воду прямиком в реку Данэй.
В Нижнем городе фонарями освещались разве что главные проспекты. Переулок же, где жила Эми, тонул в кромешной тьме. Лишь изредка на влажные камни падали блеклые световые пятна — отсветы из окон соседних домов. Две девушки — полукровки-эльфийки — давно привыкли к этим потемкам. Они уверенно шагали впереди, а Рой послушно следовал за ними.
В Нижнем городе фонарями освещались разве что главные проспекты. Переулок же, где жила Эми, тонул в кромешной тьме. Лишь изредка на влажные камни падали блеклые световые пятна — отсветы из окон соседних домов. Две девушки — полукровки-эльфийки — давно привыкли к этим потемкам. Они уверенно шагали впереди, а Рой послушно следовал за ними.
Домик находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от библиотеки, практически на самой границе с центром. Вскоре троица подошла к деревянной лестнице. Эми со своей подругой снимали здесь крошечную мансарду, куда вел отдельный наружный вход...
Домик находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от библиотеки, практически на самой границе с центром. Вскоре троица подошла к деревянной лестнице. Эми со своей подругой снимали здесь крошечную мансарду, куда вел отдельный наружный вход...
Рой остановился у подножия лестницы. Немного помешкав, он посмотрел на стоявшую перед ним Эми — не по годам смышленую, хваткую эльфийку-полукровку, и негромко спросил:
Рой остановился у подножия лестницы. Немного помешкав, он посмотрел на стоявшую перед ним Эми — не по годам смышленую, хваткую эльфийку-полукровку, и негромко спросил:
— Эми, почему ты мне помогаешь?
— Эми, почему ты мне помогаешь?
Эми, которая уже занесла ногу над первой ступенью, обернулась. На ее губах играла едва заметная, чуть насмешливая улыбка.
Эми, которая уже занесла ногу над первой ступенью, обернулась. На ее губах играла едва заметная, чуть насмешливая улыбка.
— Наверняка этот мерзавец Пелей обвел тебя вокруг пальца, раз уж ты, пересилив гордость, пришел сюда.
— Наверняка этот мерзавец Пелей обвел тебя вокруг пальца, раз уж ты, пересилив гордость, пришел сюда.
Рой оглядел себя с ног до головы. Ему вовсе не казалось, что он выглядит настолько жалко...
Рой оглядел себя с ног до головы. Ему вовсе не казалось, что он выглядит настолько жалко...
Опершись на хлипкие деревянные перила, Эми устремила взгляд вдаль, туда, где в темноте угадывалось море. Она тихо вздохнула:
Опершись на хлипкие деревянные перила, Эми устремила взгляд вдаль, туда, где в темноте угадывалось море. Она тихо вздохнула:
— Будь Уинса жива, она бы наизнанку вывернулась, но вернула за Пелея долг. Но ее больше нет. И помочь тебе — последнее, что мы можем сделать ради ее памяти.
— Будь Уинса жива, она бы наизнанку вывернулась, но вернула за Пелея долг. Но ее больше нет. И помочь тебе — последнее, что мы можем сделать ради ее памяти.
С этими словами она вместе с подругой начала подниматься, больше не обращая внимания на застывшего внизу юношу.
С этими словами она вместе с подругой начала подниматься, больше не обращая внимания на застывшего внизу юношу.
Раз уж он проделал этот путь, отступать было глупо. Рой решил подняться вслед за ними. Если среди вещей отыщется то, ради чего он здесь, он это заберет. Если же там окажутся лишь девичьи безделушки Уинсы, он просто вежливо откажется под каким-нибудь предлогом и оставит их подругам.
Раз уж он проделал этот путь, отступать было глупо. Рой решил подняться вслед за ними. Если среди вещей отыщется то, ради чего он здесь, он это заберет. Если же там окажутся лишь девичьи безделушки Уинсы, он просто вежливо откажется под каким-нибудь предлогом и оставит их подругам.
Крохотная мансарда едва насчитывала двадцать квадратных метров, причем добрую половину этого скромного пространства безжалостно срезала низкая скатная крыша. Под самым скосом ютились две простые постели. Очага или плиты здесь не было — готовить в комнате строго запрещалось, так что питаться бедняжкам приходилось всухомятку или в дешевых уличных лавках. В углу сиротливо стоял ящик с хлебными плодами — судя по всему, их основной рацион.
Крохотная мансарда едва насчитывала двадцать квадратных метров, причем добрую половину этого скромного пространства безжалостно срезала низкая скатная крыша. Под самым скосом ютились две простые постели. Очага или плиты здесь не было — готовить в комнате строго запрещалось, так что питаться бедняжкам приходилось всухомятку или в дешевых уличных лавках. В углу сиротливо стоял ящик с хлебными плодами — судя по всему, их основной рацион.
Единственный в комнате письменный стол ломился от стопок увесистых фолиантов. Рядом с медным подсвечником были небрежно разбросаны исписанные листы дешевой бумаги. Повседневная одежда висела на грубо оструганной деревянной вешалке-перекладине, под которой стоял таз для умывания. Нельзя сказать, что в каморке царил хаос, но и до идеального порядка здесь было далеко.
Единственный в комнате письменный стол ломился от стопок увесистых фолиантов. Рядом с медным подсвечником были небрежно разбросаны исписанные листы дешевой бумаги. Повседневная одежда висела на грубо оструганной деревянной вешалке-перекладине, под которой стоял таз для умывания. Нельзя сказать, что в каморке царил хаос, но и до идеального порядка здесь было далеко.
Переступив порог, Эми сразу направилась к своей кровати. Она опустилась на колени и принялась шарить в темноте под матрасом.
Переступив порог, Эми сразу направилась к своей кровати. Она опустилась на колени и принялась шарить в темноте под матрасом.
— Знаешь, почему Уинса жила у меня? — спросила она, не оборачиваясь.
— Знаешь, почему Уинса жила у меня? — спросила она, не оборачиваясь.
Рой вежливо застыл у дверей. Он не спешил проходить внутрь и старался не разглядывать скромный девичий быт.
Рой вежливо застыл у дверей. Он не спешил проходить внутрь и старался не разглядывать скромный девичий быт.
Тем временем Эми с усилием вытащила из-под кровати плетеный сундучок.
Тем временем Эми с усилием вытащила из-под кровати плетеный сундучок.
Ее подруга молча подошла к столу, зажгла огарок свечи в подсвечнике и тихо присела на край соседней постели, не собираясь ни вмешиваться, ни помогать.
Ее подруга молча подошла к столу, зажгла огарок свечи в подсвечнике и тихо присела на край соседней постели, не собираясь ни вмешиваться, ни помогать.
В неровном пламени свечи кожа Эми казалась синевато-серой. Хоть она и была полукровкой, доминантные гены ночных эльфов проявились в ней гораздо ярче. В ее живых, умных глазах светилась недюжинная смелость — на Роя она смотрела открыто и дерзко.
В неровном пламени свечи кожа Эми казалась синевато-серой. Хоть она и была полукровкой, доминантные гены ночных эльфов проявились в ней гораздо ярче. В ее живых, умных глазах светилась недюжинная смелость — на Роя она смотрела открыто и дерзко.
Плетеный сундучок оказался совсем небольшим и легким. Поставив его перед юношей, Эми щелкнула медной застежкой, откинула крышку и устало произнесла:
Плетеный сундучок оказался совсем небольшим и легким. Поставив его перед юношей, Эми щелкнула медной застежкой, откинула крышку и устало произнесла:
— В последний месяц она с ума сходила, пытаясь отыскать брата. Все сбережения раздала разным пронырам за любые слухи. Так что это все, что от нее осталось.
— В последний месяц она с ума сходила, пытаясь отыскать брата. Все сбережения раздала разным пронырам за любые слухи. Так что это все, что от нее осталось.
Внутри почти ничего не было. Сверху лежало аккуратно сложенное платье из тонкого льна абрикосового цвета, под ним — дневник в потертом пергаментном переплете, старое тонкое одеяло и простая деревянная расческа.
Внутри почти ничего не было. Сверху лежало аккуратно сложенное платье из тонкого льна абрикосового цвета, под ним — дневник в потертом пергаментном переплете, старое тонкое одеяло и простая деревянная расческа.
— И это все? — спросил Рой, бегло оглядев сиротливое содержимое.
— И это все? — спросил Рой, бегло оглядев сиротливое содержимое.
Эми лишь молча кивнула.
Эми лишь молча кивнула.
Не притрагиваясь к одежде и одеялу, Рой осторожно потянулся к дневнику. Он раскрыл его на первой странице. На пожелтевшем пергаменте неровным, прыгающим почерком по-эльфийски было выведено: «Моей любимой сестренке Уинсе». А чуть ниже красовалась подпись: «Пелей».
Не притрагиваясь к одежде и одеялу, Рой осторожно потянулся к дневнику. Он раскрыл его на первой странице. На пожелтевшем пергаменте неровным, прыгающим почерком по-эльфийски было выведено: «Моей любимой сестренке Уинсе». А чуть ниже красовалась подпись: «Пелей».
Рой на мгновение задумался, а затем, приподняв книжку, спросил:
Рой на мгновение задумался, а затем, приподняв книжку, спросил:
— Могу я забрать дневник?
— Могу я забрать дневник?
Эми, не сводившая с него пристального взгляда, торопливо кивнула.
Эми, не сводившая с него пристального взгляда, торопливо кивнула.
Бережно прижав дневник к груди вместе с библиотечными книгами и учебником, Рой выпрямился и отвесил девушке безупречный, истинно джентльменский поклон.
Бережно прижав дневник к груди вместе с библиотечными книгами и учебником, Рой выпрямился и отвесил девушке безупречный, истинно джентльменский поклон.
— Спасибо тебе, Эми.
— Спасибо тебе, Эми.
Он осторожно переступил порог, вышел на скрипучую лестничную площадку и быстро спустился во тьму переулка.
Он осторожно переступил порог, вышел на скрипучую лестничную площадку и быстро спустился во тьму переулка.
***
***
В мансарде девушки тут же прильнули к узкому слуховому окну, провожая его взглядом. Подруга Эми смотрела, как силуэт Роя скользит по темному проулку, пока наконец не растворяется в свете уличных фонарей на перекрестке. Она недоуменно нахмурилась:
В мансарде девушки тут же прильнули к узкому слуховому окну, провожая его взглядом. Подруга Эми смотрела, как силуэт Роя скользит по темному проулку, пока наконец не растворяется в свете уличных фонарей на перекрестке. Она недоуменно нахмурилась:
— Эми, зачем ты отдала ему эти вещи?
— Эми, зачем ты отдала ему эти вещи?
Эми, уже стоявшая у таза с водой, обернулась. Она лукаво приподняла бровь:
Эми, уже стоявшая у таза с водой, обернулась. Она лукаво приподняла бровь:
— Неужели он не показался тебе знакомым?
— Неужели он не показался тебе знакомым?
Подруга лишь растерянно покачала головой.
Подруга лишь растерянно покачала головой.
На лице Эми проступила торжествующая улыбка.
На лице Эми проступила торжествующая улыбка.
— Это же новый жрец-послушник из храма Богини Свободы. На последних службах я его сразу приметила.
— Это же новый жрец-послушник из храма Богини Свободы. На последних службах я его сразу приметила.
Девушка изумленно прикрыла рот ладонью. Память наконец подсказила ей нужный образ:
Девушка изумленно прикрыла рот ладонью. Память наконец подсказила ей нужный образ:
— Тот самый, который раздавал нам святую воду?!
— Тот самый, который раздавал нам святую воду?!
Эми приложила к лицу влажное полотенце и, промокнув кожу, шагнула к подруге:
Эми приложила к лицу влажное полотенце и, промокнув кожу, шагнула к подруге:
— Наконец-то вспомнила! У него очень запоминающаяся внешность, согласись.
— Наконец-то вспомнила! У него очень запоминающаяся внешность, согласись.
— И только поэтому ты отдала ему дневник?
— И только поэтому ты отдала ему дневник?
— Конечно, — вздохнула Эми, бессильно прислонившись к стене у окна. — Это все равно лучше, чем нести эти вещи ленивым и бесполезным эльфийским стражам...
— Конечно, — вздохнула Эми, бессильно прислонившись к стене у окна. — Это все равно лучше, чем нести эти вещи ленивым и бесполезным эльфийским стражам...
***
***
Разумеется, Рой не слышал девичьих перешептываний. Он уже собирался пешком идти до Браун-стрит через Нижний город, когда заметил длинную пассажирскую карету, спускающуюся из Верхнего города. Планы тут же изменились. Юноша взмахнул рукой, и тяжелый экипаж, скрипнув тормозами, послушно замер у обочины.
Разумеется, Рой не слышал девичьих перешептываний. Он уже собирался пешком идти до Браун-стрит через Нижний город, когда заметил длинную пассажирскую карету, спускающуюся из Верхнего города. Планы тут же изменились. Юноша взмахнул рукой, и тяжелый экипаж, скрипнув тормозами, послушно замер у обочины.
Поднявшись в салон, Рой с удивлением обнаружил, что на задней деревянной скамье в полном одиночестве сидит леди Сабрина. Она задумчиво разглядывала ночной город за окном и даже не повернула головы на стук закрывшейся двери. Рой тихо устроился на сиденье прямо перед ней.
Поднявшись в салон, Рой с удивлением обнаружил, что на задней деревянной скамье в полном одиночестве сидит леди Сабрина. Она задумчиво разглядывала ночной город за окном и даже не повернула головы на стук закрывшейся двери. Рой тихо устроился на сиденье прямо перед ней.
Заметив его лишь тогда, когда он уже уселся, девушка подалась вперед и легонько коснулась его плеча. Рой обернулся.
Заметив его лишь тогда, когда он уже уселся, девушка подалась вперед и легонько коснулась его плеча. Рой обернулся.
— Ты разве проводишь в академии не только первую половину дня? — негромко спросила она.
— Ты разве проводишь в академии не только первую половину дня? — негромко спросила она.
Еще пару недель назад Сабрина ни за что не заговорила бы с ним первой. Однако в последнее время Мойра повадилась помогать Рою с тренировками, заставляя его часами отрабатывать базовые боевые приемы. Если у Роя что-то совсем не ладилось, Мойра без зазрения совести тащила Сабрину на балкон в качестве живого манекена. Эти совместные тренировки принесли поразительные плоды: Рой совершил невероятный рывок в фехтовании. По крайней мере, на уроках боевой подготовки грозный инструктор Нора Эбботт больше не грозилась вышвырнуть его с курса.
Еще пару недель назад Сабрина ни за что не заговорила бы с ним первой. Однако в последнее время Мойра повадилась помогать Рою с тренировками, заставляя его часами отрабатывать базовые боевые приемы. Если у Роя что-то совсем не ладилось, Мойра без зазрения совести тащила Сабрину на балкон в качестве живого манекена. Эти совместные тренировки принесли поразительные плоды: Рой совершил невероятный рывок в фехтовании. По крайней мере, на уроках боевой подготовки грозный инструктор Нора Эбботт больше не грозилась вышвырнуть его с курса.
— Решил заглянуть в библиотеку, нужно было кое-что разузнать, — объяснил Рой, бережно перехватив стопку книг.
— Решил заглянуть в библиотеку, нужно было кое-что разузнать, — объяснил Рой, бережно перехватив стопку книг.
Сабрина смотрела на него пристально. На ее безупречно бледном лице сквозило странное сочетание холодного высокомерия и искреннего любопытства.
Сабрина смотрела на него пристально. На ее безупречно бледном лице сквозило странное сочетание холодного высокомерия и искреннего любопытства.
— Ты очень изменился в последнее время... — негромко заметила она.
— Ты очень изменился в последнее время... — негромко заметила она.
Рой неловко потер щеку, пытаясь свести все к шутке:
Рой неловко потер щеку, пытаясь свести все к шутке:
— Правда? А мне кажется, я все такой же.
— Правда? А мне кажется, я все такой же.
Сабрина не стала спорить. Она снова отвернулась к окну. Ночной ветер врывался в приоткрытую створку, мягко трепля ее шелковистые золотые волосы. Тень тяжелых воспоминаний легла на ее красивое лицо, заставив девушку невольно нахмуриться.
Сабрина не стала спорить. Она снова отвернулась к окну. Ночной ветер врывался в приоткрытую створку, мягко трепля ее шелковистые золотые волосы. Тень тяжелых воспоминаний легла на ее красивое лицо, заставив девушку невольно нахмуриться.
Тем временем карета, покачиваясь на рессорах, стремительно неслась вниз по склону.
Тем временем карета, покачиваясь на рессорах, стремительно неслась вниз по склону.
***
***
Вернувшись домой, Рой по привычке решил повторить пройденные за день боевые связки.
Вернувшись домой, Рой по привычке решил повторить пройденные за день боевые связки.
Ночная прохлада, напоенная солеными брызгами моря, приятно освежала просторный балкон. Наскоро ополоснувшись после долгой дороги, Рой вышел на тренировку. Вскоре из-за балконной решетки показалась любопытная макушка Мойры. Подобно пугливому сурку, она ухватилась тонкими пальцами за перила и осторожно заглянула внутрь. Девочка всегда деликатно шуршала или покашливала перед тем, как появиться, чтобы не напугать Роя до полусмерти...
Ночная прохлада, напоенная солеными брызгами моря, приятно освежала просторный балкон. Наскоро ополоснувшись после долгой дороги, Рой вышел на тренировку. Вскоре из-за балконной решетки показалась любопытная макушка Мойры. Подобно пугливому сурку, она ухватилась тонкими пальцами за перила и осторожно заглянула внутрь. Девочка всегда деликатно шуршала или покашливала перед тем, как появиться, чтобы не напугать Роя до полусмерти...
Мойра втайне сетовала на свою слишком темную кожу — в сумерках она буквально сливалась с ночными тенями. То ли дело Сабрина! Ее кожа сияла благородной белизной слоновой кости, мягко светясь даже в глубокой темноте. К тому же Сабрина была настоящей статной красавицей, возвышаясь над подругой на целые две головы. Ее бесконечно длинные ноги, казалось, начинались там, где у самой Мойры была талия.
Мойра втайне сетовала на свою слишком темную кожу — в сумерках она буквально сливалась с ночными тенями. То ли дело Сабрина! Ее кожа сияла благородной белизной слоновой кости, мягко светясь даже в глубокой темноте. К тому же Сабрина была настоящей статной красавицей, возвышаясь над подругой на целые две головы. Ее бесконечно длинные ноги, казалось, начинались там, где у самой Мойры была талия.
— Ты сегодня задерживаешься... — заметив, что юноша повернулся к ней, Мойра ловко перемахнула через ограждение и тихо опустилась на цыпочки в углу балкона.
— Ты сегодня задерживаешься... — заметив, что юноша повернулся к ней, Мойра ловко перемахнула через ограждение и тихо опустилась на цыпочки в углу балкона.
— Провел остаток дня в библиотеке, взял почитать пару трактатов, — ответил Рой, принимая исходную стойку для отработки эльфийских боевых движений.
— Провел остаток дня в библиотеке, взял почитать пару трактатов, — ответил Рой, принимая исходную стойку для отработки эльфийских боевых движений.
Мойра принялась привычно поправлять его положение рук и ног, не забывая болтать о всяких пустяках. Когда Рой похвастался, что суровая инструктор Нора наконец-то похвалила его успехи на занятиях, девочка искренне, по-детски обрадовалась за друга.
Мойра принялась привычно поправлять его положение рук и ног, не забывая болтать о всяких пустяках. Когда Рой похвастался, что суровая инструктор Нора наконец-то похвалила его успехи на занятиях, девочка искренне, по-детски обрадовалась за друга.
Чуть позже, устроившись перевести дух прямо на деревянном настиле, Мойра перевела взгляд на темное окно соседней комнаты, плотно зашторенное тяжелыми гардинами.
Чуть позже, устроившись перевести дух прямо на деревянном настиле, Мойра перевела взгляд на темное окно соседней комнаты, плотно зашторенное тяжелыми гардинами.
— Там находится мастерская госпожи Белинды? — полюбопытствовала она.
— Там находится мастерская госпожи Белинды? — полюбопытствовала она.
— Да. Хочешь взглянуть, как она творит?
— Да. Хочешь взглянуть, как она творит?
— Ой, неудобно как-то...
— Ой, неудобно как-то...
— Пустяки. Там нет ничего секретного, обычный склад необработанного камня.
— Пустяки. Там нет ничего секретного, обычный склад необработанного камня.
Рой поднялся, подошел к двери и толкнул ее. Из-за плотных штор внутри царил непроглядный мрак.
Рой поднялся, подошел к двери и толкнул ее. Из-за плотных штор внутри царил непроглядный мрак.
Рой зажег свечу, и комната мгновенно наполнилась теплым дрожащим светом.
Рой зажег свечу, и комната мгновенно наполнилась теплым дрожащим светом.
В последнее время из-за подготовки к масштабной художественной выставке госпожа Белинда трудилась не покладая рук. Рою то и дело приходилось приводить ее обитель в порядок: выносить мусор, стирать испачканные каменной пылью платья и чулки. Но в саму святая святых — творческую мастерскую — он заглядывал нечасто.
В последнее время из-за подготовки к масштабной художественной выставке госпожа Белинда трудилась не покладая рук. Рою то и дело приходилось приводить ее обитель в порядок: выносить мусор, стирать испачканные каменной пылью платья и чулки. Но в саму святая святых — творческую мастерскую — он заглядывал нечасто.
Повсюду высились стеллажи, заваленные бесформенными глыбами, повсюду лежали резцы, стамески и незаконченные скульптуры. За Роем следом вошла притихшая Мойра. Свободного места в каморке почти не оставалось.
Повсюду высились стеллажи, заваленные бесформенными глыбами, повсюду лежали резцы, стамески и незаконченные скульптуры. За Роем следом вошла притихшая Мойра. Свободного места в каморке почти не оставалось.
— Сколько здесь камней... И сколько статуй! — восхищенно выдохнула девочка. Вдруг она замерла у одного из стеллажей и удивленно указала пальцем на ряд небольших бюстов: — Ой, Рой! Посмотри... Это же ты, когда был совсем маленьким?
— Сколько здесь камней... И сколько статуй! — восхищенно выдохнула девочка. Вдруг она замерла у одного из стеллажей и удивленно указала пальцем на ряд небольших бюстов: — Ой, Рой! Посмотри... Это же ты, когда был совсем маленьким?

Комментарии

Загрузка...