Ассасин-нага, точь-в-точь огромная морская змея, бесшумно скользил вперёд, плавно ведя мощным хвостом в затопившей трюмный коридор воде и неся Роя на спине.
Ассасин-нага, точь-в-точь огромная морская змея, бесшумно скользил вперёд, плавно ведя мощным хвостом в затопившей трюмный коридор воде и неся Роя на спине.
Кожа существа была покрыта жёсткой чешуёй, и, хотя спинной плавник был полностью сложен, его острые края то и дело болезненно покалывали Роя.
Кожа существа была покрыта жёсткой чешуёй, и, хотя спинной плавник был полностью сложен, его острые края то и дело болезненно покалывали Роя.
Юноша, слишком долго провисевший в путах, почти не чувствовал рук. Ему оставалось лишь безвольно висеть на плечах своего спасителя, пока тот пробирался сквозь затопленные переходы.
Юноша, слишком долго провисевший в путах, почти не чувствовал рук. Ему оставалось лишь безвольно висеть на плечах своего спасителя, пока тот пробирался сквозь затопленные переходы.
Когда показалось, что коридор вот-вот закончится, нага вдруг осторожно похлопал Роя по плечу...
Когда показалось, что коридор вот-вот закончится, нага вдруг осторожно похлопал Роя по плечу...
И прежде чем испуганный юноша успел что-то предпринять, они начали плавно уходить на дно. Глубина здесь едва ли превышала метр, но этого было достаточно, чтобы скрыться.
И прежде чем испуганный юноша успел что-то предпринять, они начали плавно уходить на дно. Глубина здесь едва ли превышала метр, но этого было достаточно, чтобы скрыться.
Вокруг стояла кромешная тьма. Разбухшие от долгого пребывания в воде деревянные перегородки покрылись осклизлым налётом, водорослями и мелкими ракушками. На стенах отчётливо виднелась тёмная полоса — след границы постоянного уровня воды.
Вокруг стояла кромешная тьма. Разбухшие от долгого пребывания в воде деревянные перегородки покрылись осклизлым налётом, водорослями и мелкими ракушками. На стенах отчётливо виднелась тёмная полоса — след границы постоянного уровня воды.
Ассасин опускался медленно и невероятно тихо, не подняв на поверхности ни единой струйки, ни единого всплеска.
Ассасин опускался медленно и невероятно тихо, не подняв на поверхности ни единой струйки, ни единого всплеска.
Когда Рой сообразил, что нужно набрать в лёгкие побольше воздуха, вода уже коснулась его губ. Он едва успел сделать судорожный вдох.
Когда Рой сообразил, что нужно набрать в лёгкие побольше воздуха, вода уже коснулась его губ. Он едва успел сделать судорожный вдох.
Стоило макушке Роя скрыться под водой, как с противоположной стороны коридора донёсся приглушённый плеск. Кто-то шёл вброд.
Стоило макушке Роя скрыться под водой, как с противоположной стороны коридора донёсся приглушённый плеск. Кто-то шёл вброд.
Это был матрос с железным ведром, от которого за версту несло тухлой рыбой. Он шёл босиком, намочив даже высоко подвёрнутые штанины. Тяжёлые шаги вздымали мелкую волну; грязные брызги летели прямо в лицо Рою, а мохнатые колени чужака едва не задели его нос.
Это был матрос с железным ведром, от которого за версту несло тухлой рыбой. Он шёл босиком, намочив даже высоко подвёрнутые штанины. Тяжёлые шаги вздымали мелкую волну; грязные брызги летели прямо в лицо Рою, а мохнатые колени чужака едва не задели его нос.
Рой затаил дыхание. Прижавшись к спине наги, он замер, боясь пошевелиться.
Рой затаил дыхание. Прижавшись к спине наги, он замер, боясь пошевелиться.
Матрос уже поравнялся с ними, когда из глубины трюма донёсся зычный окрик:
Матрос уже поравнялся с ними, когда из глубины трюма донёсся зычный окрик:
— Пат! Слышь, Пат! Не корми их сегодня. Нельев боится, что эти твари наберутся сил и поднимут вой. Не хватало ещё эльфийских ищеек с пристани привлечь! Скоро снимемся с якоря, тогда и покормишь...
— Пат! Слышь, Пат! Не корми их сегодня. Нельев боится, что эти твари наберутся сил и поднимут вой. Не хватало ещё эльфийских ищеек с пристани привлечь! Скоро снимемся с якоря, тогда и покормишь...
— Мать вашу! — в сердцах сплюнул матрос. — Раньше сказать не могли? Зря только в этой тухлой жиже ковырялся!
— Мать вашу! — в сердцах сплюнул матрос. — Раньше сказать не могли? Зря только в этой тухлой жиже ковырялся!
Ругаясь сквозь зубы, он развернулся обратно.
Ругаясь сквозь зубы, он развернулся обратно.
Уворачиваясь от тяжёлой ноги матроса, Рой в последний момент ухитрился уклониться от сокрушительного удара коленом в лицо.
Уворачиваясь от тяжёлой ноги матроса, Рой в последний момент ухитрился уклониться от сокрушительного удара коленом в лицо.
Стоило шагам затихнуть, а ведру перестать греметь, как ассасин поднялся на поверхность. Рой жадно хватал ртом воздух, вынырнув из грязной воды.
Стоило шагам затихнуть, а ведру перестать греметь, как ассасин поднялся на поверхность. Рой жадно хватал ртом воздух, вынырнув из грязной воды.
Воздух в трюме был спёртым, удушливым и невыносимо вонял гнилью, но Рой не обращал внимания на тошнотворный запах — он просто дышал.
Воздух в трюме был спёртым, удушливым и невыносимо вонял гнилью, но Рой не обращал внимания на тошнотворный запах — он просто дышал.
В конце коридора высился трап, ведущий на верхнюю палубу. Люк там был задраен, но сверху всё равно доносился глухой топот множества ног.
В конце коридора высился трап, ведущий на верхнюю палубу. Люк там был задраен, но сверху всё равно доносился глухой топот множества ног.
Нага даже не посмотрел в сторону трапа. Проплыв обратно половину пути, он бесшумно скользнул вместе с Роем в полузатопленную каморку, служившую, по-видимому, каптёркой.
Нага даже не посмотрел в сторону трапа. Проплыв обратно половину пути, он бесшумно скользнул вместе с Роем в полузатопленную каморку, служившую, по-видимому, каптёркой.
Вода заполнила её наполовину; стеллажи были пусты, лишь на самых верхних полках сиротливо ютились подмокшие ящики. От сырости здесь стоял тяжёлый затхлый дух.
Вода заполнила её наполовину; стеллажи были пусты, лишь на самых верхних полках сиротливо ютились подмокшие ящики. От сырости здесь стоял тяжёлый затхлый дух.
Заплыв в угол, ассасин упёрся когтями в стыки деревянной обшивки. Напрягая мощные мускулы рук, он невероятно быстро пополз вверх по отвесной стене.
Заплыв в угол, ассасин упёрся когтями в стыки деревянной обшивки. Напрягая мощные мускулы рук, он невероятно быстро пополз вверх по отвесной стене.
Рою пришлось изо всех сил вцепиться ему в шею, чтобы не соскользнуть вниз.
Рою пришлось изо всех сил вцепиться ему в шею, чтобы не соскользнуть вниз.
Тьма стояла непроглядная. Каюта была тесной, низкий потолок буквально нависал над головой. Нащупав вверху узкий круглый лаз, нага подтянулся и ловко протиснулся внутрь.
Тьма стояла непроглядная. Каюта была тесной, низкий потолок буквально нависал над головой. Нащупав вверху узкий круглый лаз, нага подтянулся и ловко протиснулся внутрь.
Отверстие оказалось настолько узким, что сквозь него с трудом мог протиснуться один человек. Рой, обхватив скользкий хвост своего проводника, буквально втянулся за ним следом на жилую палубу.
Отверстие оказалось настолько узким, что сквозь него с трудом мог протиснуться один человек. Рой, обхватив скользкий хвост своего проводника, буквально втянулся за ним следом на жилую палубу.
Они очутились в просторной, по корабельным меркам, каюте. У стены стояла широкая кровать — не какая-нибудь тесная шконка, а полноценное ложе длиной в два метра и шириной больше полутора. Рядом темнел письменный стол, а на стене красовался кожаный доспех и изящная сабля с золочёной гардой.
Они очутились в просторной, по корабельным меркам, каюте. У стены стояла широкая кровать — не какая-нибудь тесная шконка, а полноценное ложе длиной в два метра и шириной больше полутора. Рядом темнел письменный стол, а на стене красовался кожаный доспех и изящная сабля с золочёной гардой.
Обстановка была скромной, но опрятной. Сразу становилось ясно: хозяин этой каюты занимал на судне не последнее положение.
Обстановка была скромной, но опрятной. Сразу становилось ясно: хозяин этой каюты занимал на судне не последнее положение.
Рой хотел было осмотреться получше, но нага бесцеремонно рванул плотную занавеску над столом. В круглое стекло иллюминатора тут же хлынул бледный свет звёзд, отражавшийся в тёмных волнах залива Каслдун.
Рой хотел было осмотреться получше, но нага бесцеремонно рванул плотную занавеску над столом. В круглое стекло иллюминатора тут же хлынул бледный свет звёзд, отражавшийся в тёмных волнах залива Каслдун.
Иллюминатор был совсем крохотным — не больше полуметра в диаметре. Однако гибкий трёхметровый нага, обладавший удивительно сухим телосложением, без труда протиснулся наружу. Рой поспешил следом.
Иллюминатор был совсем крохотным — не больше полуметра в диаметре. Однако гибкий трёхметровый нага, обладавший удивительно сухим телосложением, без труда протиснулся наружу. Рой поспешил следом.
Опасаясь, что громкий всплеск выдаст их бегство, Рой вновь взобрался на спину ассасина, позволяя ему бесшумно сползти по тёмному борту корабля прямо к воде.
Опасаясь, что громкий всплеск выдаст их бегство, Рой вновь взобрался на спину ассасина, позволяя ему бесшумно сползти по тёмному борту корабля прямо к воде.
Оказавшись в море, они погрузились в пучину. Спасительная прохлада и знакомый запах соли мгновенно окружили Роя, заставив его мелко задрожать — то ли от озноба, то ли от хлынувшего облегчения.
Оказавшись в море, они погрузились в пучину. Спасительная прохлада и знакомый запах соли мгновенно окружили Роя, заставив его мелко задрожать — то ли от озноба, то ли от хлынувшего облегчения.
С трудом подавив рвущийся из груди крик радости, он крепче прижался к плечам наги, который стремительно понёс его к мелководному причалу.
С трудом подавив рвущийся из груди крик радости, он крепче прижался к плечам наги, который стремительно понёс его к мелководному причалу.
Ночной Каслдун казался тихим и безмятежным. От мелководья до глубоководных причалов, где стоял рабовладельческий парусник, было не более двух сотен метров.
Ночной Каслдун казался тихим и безмятежным. От мелководья до глубоководных причалов, где стоял рабовладельческий парусник, было не более двух сотен метров.
Возле дощатых мостков покачивались на волнах вереницы рыбацких яликов. Те, что стояли ближе к берегу, давно осели на обнажившуюся в отлив песчаную отмель, и лишь крайние лодки всё ещё лениво качались на воде.
Возле дощатых мостков покачивались на волнах вереницы рыбацких яликов. Те, что стояли ближе к берегу, давно осели на обнажившуюся в отлив песчаную отмель, и лишь крайние лодки всё ещё лениво качались на воде.
Ассасин сильными руками подсадил Роя на скользкий настил и уже собирался нырнуть обратно в глубину, когда юноша, присев на корточки и утирая солёную воду с лица, негромко позвал:
Ассасин сильными руками подсадил Роя на скользкий настил и уже собирался нырнуть обратно в глубину, когда юноша, присев на корточки и утирая солёную воду с лица, негромко позвал:
— Стой!
— Стой!
Нага, не понимавший общего языка, уставился на него с явным недоумением. Рой прижал ладонь к груди, затем указал на воду, призывая его оставаться на месте, и тут же бросился бежать вглубь причалов.
Нага, не понимавший общего языка, уставился на него с явным недоумением. Рой прижал ладонь к груди, затем указал на воду, призывая его оставаться на месте, и тут же бросился бежать вглубь причалов.
На яликах не было никаких инструментов, способных пробить днище корабля, но в портовой лавке они точно имелись.
На яликах не было никаких инструментов, способных пробить днище корабля, но в портовой лавке они точно имелись.
Юноша представлял собой жалкое зрелище: платье жреца-послушника с него содрали работорговцы, оставив лишь в намокших холщовых штанах. Запястья и лодыжки опухли и горели от верёвок, плечи ломило от долгого висения, словно суставы были вывернуты.
Юноша представлял собой жалкое зрелище: платье жреца-послушника с него содрали работорговцы, оставив лишь в намокших холщовых штанах. Запястья и лодыжки опухли и горели от верёвок, плечи ломило от долгого висения, словно суставы были вывернуты.
По всему телу кровоточили десятки мелких ран от безжалостных рыболовных крючков. Разъедающая соль жгла невыносимо, и Рою стоило колоссальных усилий просто не выть от боли.
По всему телу кровоточили десятки мелких ран от безжалостных рыболовных крючков. Разъедающая соль жгла невыносимо, и Рою стоило колоссальных усилий просто не выть от боли.
Он мчался по пустынной пристани, спотыкаясь и задыхаясь от усталости.
Он мчался по пустынной пристани, спотыкаясь и задыхаясь от усталости.
Ночью на мелководье царило безлюдье. Пожилой эльф-сторож, дремавший у будки на въезде, при виде полуголого израненного человека вытаращил глаза в немом изумлении. Глиняная кружка с чаем выскользнула из его онемевших пальцев и с грохотом покатилась под стол.
Ночью на мелководье царило безлюдье. Пожилой эльф-сторож, дремавший у будки на въезде, при виде полуголого израненного человека вытаращил глаза в немом изумлении. Глиняная кружка с чаем выскользнула из его онемевших пальцев и с грохотом покатилась под стол.
Поскольку Рой походил на человека, старик не спешил вмешиваться, явно не желая ввязываться в чужие неприятности, и лишь молча провожал его настороженным взглядом.
Поскольку Рой походил на человека, старик не спешил вмешиваться, явно не желая ввязываться в чужие неприятности, и лишь молча провожал его настороженным взглядом.
Рой не решался звать на помощь во весь голос. Слишком близко стоял вражеский корабль. Несмотря на ночной мрак, крики могли долететь до ушей матросов, и тогда те мгновенно смекнули бы, что пленник бежал.
Рой не решался звать на помощь во весь голос. Слишком близко стоял вражеский корабль. Несмотря на ночной мрак, крики могли долететь до ушей матросов, и тогда те мгновенно смекнули бы, что пленник бежал.
Торговые лавки у воды давно закрылись. Однако Рой помнил, что хозяин местной лавки, снабжавшей уходящие суда провиантом, ночует прямо за прилавком. Подбежав к глухой стене пристройки, юноша принялся отчаянно колотить в ставни жилой каморки.
Торговые лавки у воды давно закрылись. Однако Рой помнил, что хозяин местной лавки, снабжавшей уходящие суда провиантом, ночует прямо за прилавком. Подбежав к глухой стене пристройки, юноша принялся отчаянно колотить в ставни жилой каморки.
Изнутри послышалась сонная ругань:
Изнутри послышалась сонная ругань:
— Кого там черти принесли среди ночи?! Закрыто давно!
— Кого там черти принесли среди ночи?! Закрыто давно!
Недовольно ворча, лавочник с треском распахнул створку. Но поток его брани мгновенно иссяк, стоило ему разглядеть дрожащего от холода полуголого паренька, покрытого запёкшейся кровью.
Недовольно ворча, лавочник с треском распахнул створку. Но поток его брани мгновенно иссяк, стоило ему разглядеть дрожащего от холода полуголого паренька, покрытого запёкшейся кровью.
Рой вцепился в подоконник и заговорил, торопясь и глотая слова:
Рой вцепился в подоконник и заговорил, торопясь и глотая слова:
— Дядя, умоляю, дай мне топор и долото! Я Рой, живу на Браун-стрит, пятьдесят семь. Завтра же всё оплачу, честное слово, только помоги!
— Дядя, умоляю, дай мне топор и долото! Я Рой, живу на Браун-стрит, пятьдесят семь. Завтра же всё оплачу, честное слово, только помоги!
Старик сперва недоверчиво прищурился, но затем в его глазах блеснуло узнавание.
Старик сперва недоверчиво прищурился, но затем в его глазах блеснуло узнавание.
— Погоди... Да ты же тот самый полукровка, Рой! Глаза меня ещё не подводят. О великая богиня Луны, парень, что с тобой стряслось? Тебя что, под винты траулера затянуло?
— Погоди... Да ты же тот самый полукровка, Рой! Глаза меня ещё не подводят. О великая богиня Луны, парень, что с тобой стряслось? Тебя что, под винты траулера затянуло?
Бормоча проклятия, он торопливо отпер дверь и скользнул в глубину тёмной лавки.
Бормоча проклятия, он торопливо отпер дверь и скользнул в глубину тёмной лавки.
— Нарвался на неприятности... Очень нужны инструменты! — Рою некогда было объяснять.
— Нарвался на неприятности... Очень нужны инструменты! — Рою некогда было объяснять.
— Если стряслось чего, беги к эльфийским стражам, не вздумай сам геройствовать! — ворчал лавочник, протягивая ему тяжёлый плотницкий топор и острое железное долото.
— Если стряслось чего, беги к эльфийским стражам, не вздумай сам геройствовать! — ворчал лавочник, протягивая ему тяжёлый плотницкий топор и острое железное долото.
— Я как раз к ним! Дело серьёзное... Моего друга держат на корабле!
— Я как раз к ним! Дело серьёзное... Моего друга держат на корабле!
Схватив тяжёлое железо, Рой помчался обратно. Ещё на подходе к настилу он заметил тёмную фигуру: ассасин-нага бесшумно вынырнул у каменной опоры причала. Он не уплыл — затаился в тени, напряжённо следя за каждым движением человека.
Схватив тяжёлое железо, Рой помчался обратно. Ещё на подходе к настилу он заметил тёмную фигуру: ассасин-нага бесшумно вынырнул у каменной опоры причала. Он не уплыл — затаился в тени, напряжённо следя за каждым движением человека.
Рой, не говоря ни слова, бросил ему инструменты. Понимая, что нага не разберёт ни слова, юноша принялся отчаянно жестикулировать: ткнул пальцем в ассасина, перевёл руку на стоящее в отдалении судно, затем указал на себя, махнул в сторону казарм городской стражи и изобразил рубящий удар воображаемым клинком.
Рой, не говоря ни слова, бросил ему инструменты. Понимая, что нага не разберёт ни слова, юноша принялся отчаянно жестикулировать: ткнул пальцем в ассасина, перевёл руку на стоящее в отдалении судно, затем указал на себя, махнул в сторону казарм городской стражи и изобразил рубящий удар воображаемым клинком.
Убедившись, что его поняли, Рой развернулся и во весь опор припустил к посту стражи.
Убедившись, что его поняли, Рой развернулся и во весь опор припустил к посту стражи.
Портовый пост стражи, где всегда дежурил ночной патруль, располагался всего через один склад от лавки. Две яркие магические лампы над входом служили надёжным ориентиром во тьме.
Портовый пост стражи, где всегда дежурил ночной патруль, располагался всего через один склад от лавки. Две яркие магические лампы над входом служили надёжным ориентиром во тьме.
Рой влетел в помещение, тяжело дыша, и навалился на стойку дежурного.
Рой влетел в помещение, тяжело дыша, и навалился на стойку дежурного.
К его удивлению, за стойкой сидела та самая эльфийка, что и в прошлый раз. Сейчас на ней не было доспехов — лишь просторное домашнее платье, больше похожее на сорочку, а на кресле за её спиной лежал пушистый тёплый плед. Похоже, дежурная как раз устраивалась поудобнее, чтобы вздремнуть.
К его удивлению, за стойкой сидела та самая эльфийка, что и в прошлый раз. Сейчас на ней не было доспехов — лишь просторное домашнее платье, больше похожее на сорочку, а на кресле за её спиной лежал пушистый тёплый плед. Похоже, дежурная как раз устраивалась поудобнее, чтобы вздремнуть.
Внезапное появление полуголого израненного юноши заставило её испуганно вскочить.
Внезапное появление полуголого израненного юноши заставило её испуганно вскочить.
— Меня зовут Рой, я живу на Браун-стрит, пятьдесят семь! — выпалил он на одном дыхании, цепляясь за стойку. — Я послушник из храма Богини Свободы. Сегодня вечером мы с напарником проводили ритуал очищения на одном паруснике, но матросы заперли нас. На этом судне перевозят пленных наг! Мне удалось бежать, умоляю, помогите спасти моего друга, он остался там!
— Меня зовут Рой, я живу на Браун-стрит, пятьдесят семь! — выпалил он на одном дыхании, цепляясь за стойку. — Я послушник из храма Богини Свободы. Сегодня вечером мы с напарником проводили ритуал очищения на одном паруснике, но матросы заперли нас. На этом судне перевозят пленных наг! Мне удалось бежать, умоляю, помогите спасти моего друга, он остался там!
Эльфийка, судорожно прижимая ладонь к вороту платья, бросилась к лестнице на второй этаж.
Эльфийка, судорожно прижимая ладонь к вороту платья, бросилась к лестнице на второй этаж.
— Командир! Командир, скорее сюда! — истошно закричала она вверх по ступеням.
— Командир! Командир, скорее сюда! — истошно закричала она вверх по ступеням.
Рой воспользовался передышкой, чтобы перевести дух. Оглядывая скудную обстановку поста, он вдруг осознал горькую истину: портовая стража занималась лишь мелкой причальной шпаной. Хватит ли у них сил, чтобы справиться с целой бандой вооружённых работорговцев? Людей на посту было явно маловато...
Рой воспользовался передышкой, чтобы перевести дух. Оглядывая скудную обстановку поста, он вдруг осознал горькую истину: портовая стража занималась лишь мелкой причальной шпаной. Хватит ли у них сил, чтобы справиться с целой бандой вооружённых работорговцев? Людей на посту было явно маловато...

Комментарии

Загрузка...