С самого прибытия в Беззимье Рон то и дело ловил странные видения. По его собственным ощущениям, он заделался пророком. Но когда он спросил Систему, не открылась ли у него суперспособность, та ответила отрицательно. Староста тоже уверял, что каждый чужак видит здесь фантомы — обрывки подлинного прошлого городка.
Однако со временем Рон начал подозревать неладное. Видения действительно показывали прошлое, но не только его.
Когда в одном из таких проблесков молодой парень шагнул вперёд и вспорол ему живот, Рон, словно получив разряд тока, отдёрнул руку от свитка и выдохнул:
— Твою мать!
Только придя в себя, он понял, что не материл Систему и никуда не шагал. И, разумеется, замороженный парень не пускал ему кишки.
Рон внимательно вгляделся в лицо ледяной статуи, и его брови поползли вверх. Узник подозрительно напоминал сына старосты с фотографии. Но старик ведь божился, что сын погиб. Или вмораживание в лёд тут считается смертью?
Белка потёрла лапками мордочку, развернулась и спешно засеменила прочь — её миссия была окончена.
Рон сделал пару осторожных шагов, и его снова накрыло видением. Он отчаянно пытался отделить реальность от потенциального будущего. Разум попросту не справлялся с такой извращённой перспективой.
Сейчас он хотел лишь одного: понять, рвать этот свиток или нет.
Первый вариант: сгнить в клетке времени, как все его предшественники.
Второй вариант: разорвать свиток и выпустить на волю толпу жутких ублюдков.
Оба исхода выглядели как полное дерьмо.
В этот момент Система зашлась красными предупреждениями, словно пытаясь донести, что обилие видений — это очень плохой знак.
[Внимание. Попаданец, вы осуществляете параллельный резонанс без системной защиты. Пожалуйста, прекратите это действие.]
[Вы уже получили возможность Воина первой ступени. По оценке Системы, вы не способны выдержать вторую возможность.]
Вообще-то Рон давно хотел спросить, что это за «параллельные возможности» такие.
[Испытываете ли вы в данный момент дезориентацию в восприятии?]
— Плевать мне на восприятие. Я хочу знать, как снять чёртову магию, — огрызнулся Рон.
[Для снятия магии достаточно разорвать магический свиток. Свиток не обладает высокой прочностью.]
Честно говоря, такая покладистость Системы его изрядно удивила. Он был уверен, что она, как и староста, будет молчать до последнего.
Рон снял свиток с рук ледяной статуи, колеблясь. Видения не отпускали: вот он рвёт пергамент надвое, вот лёд тает, и узник возвращается к жизни. От одной мысли, что после этого ему выпустят кишки, свиток казался раскалённым углем.
Его размышления прервал треск. Звук крошащегося льда.
На пол с тихим шорохом посыпалась ледяная крошка. Статуя, у которой он только что забрал свиток, пошла глубокими трещинами. Изо рта гротескного лица на груди мужчины хлынула магма, просачиваясь сквозь разломы.
Вот только Рон не рвал свиток. То, что происходило сейчас, в корне отличалось от его видений.
— Я что, случайно снял магию? — Рон отступил на пару шагов, настороженно глядя на статую.
[О вашей гениальности ходят легенды, но вы не сняли магию. Её эффект просто ослаб.]
— И что это значит? — спросил Рон, слушая, как треск становится всё громче.
[Чрезмерно активный личинка злобога способен пробудить своего носителя. Вы находитесь в смертельной опасности.]
Как только Система закончила фразу, лёд с грохотом осыпался. Дремавший десятилетиями мужчина медленно приходил в себя.
Он открыл глаза — пугающе ясные и чистые. Затем сделал шаг, вырываясь из ледяного кокона и стряхивая с плеч остатки изморози. Лицо злобога на его груди судорожно дёрнулось, распахнуло пасть и выплюнуло сноп пламени.
Так вот о чём твердил староста. Личинка злобога выглядел как омерзительная паразитическая опухоль, присосавшаяся к человеческой плоти. И ради этой мерзости несметные толпы фанатиков падали ниц, возводя её в ранг божества? Как человек современных взглядов, Рон наотрез отказывался это понимать.
От молодого мужчины веяло подавляющей мощью. Любой, увидев его, инстинктивно почувствовал бы себя перед матёрым львом. А пылающая тварь на груди лишь добавляла его ауре зловещей жути.
Мужчина полностью проигнорировал Рона. Он посмотрел на свои ладони, сжал их, сделал глубокий вдох, окончательно убеждаясь, что ледяной сон позади.
Затем он перевёл взгляд куда-то за спину Рона и ровным голосом произнёс:
— Отец. Давно не виделись.
Рон обернулся. На пустой площадке позади него стоял староста. Старик, которому даже кружку поднять было тяжело, каким-то немыслимым образом доковылял сюда и теперь стоял на пронизывающем ветру, опираясь на трость, готовый рухнуть от любого порыва.
Сбежавшая белка уже сидела на его плече и терла щечки, явно ожидая его появления. Ведь это именно староста послал её за Роном в надежде, что чужак сорвёт печать.
План старика дал небольшую осечку — свиток остался цел, но один из узников всё равно проснулся. И, в каком-то смысле, это был лучший исход из возможных. Староста смог увидеть сына, не пробуждая при этом толпу обезумевших фанатиков.
— Дериан... — хрипло выдохнул старик имя молодого человека.
Дериан не солгал. Староста действительно был его отцом. Сколько лет прошло с их последней встречи? Старик превратился в живую мумию, а сын остался всё тем же сильным юношей. И всё же, глядя в это знакомое до боли лицо, староста не узнавал собственного ребёнка.
— Отец, ты солгал мне. Ты заставил меня заморозить всех нас своими же руками, — пугающе спокойным тоном констатировал Дериан жуткую правду. — Сколько лет мы провели во льдах?
Магию одолжил староста. Но применил её не он. Заклинание сотворил Дериан.
— Дериан... прошла уже сотня лет...
Великое дело строилось на чудовищной лжи.

Комментарии

Загрузка...