Великая добродетель, сулящая колоссальные заслуги.
Великая добродетель, сулящая колоссальные заслуги.
Впрочем, Ян Пиншэна эти посулы не тронули. Его зацепило то, что система добавила в конце.
Впрочем, Ян Пиншэна эти посулы не тронули. Его зацепило то, что система добавила в конце.
«Я исполню твоё желание», — именно об этом они договорились ещё до того, как он взялся за дело.
«Я исполню твоё желание», — именно об этом они договорились ещё до того, как он взялся за дело.
За системой стоял Небесный Дао — она олицетворяла волю самого Неба. То, что высшие силы выбрали его, простого смертного, было величайшей удачей.
За системой стоял Небесный Дао — она олицетворяла волю самого Неба. То, что высшие силы выбрали его, простого смертного, было величайшей удачей.
— Хорошо.
— Хорошо.
Ян Пиншэн ненадолго задумался, а затем добавил:
Ян Пиншэн ненадолго задумался, а затем добавил:
— Я помогу тебе изменить её. Но как именно — решать только мне.
— Я помогу тебе изменить её. Но как именно — решать только мне.
— Разумеется, это твоё право, — отозвалась система. — Однако должна напомнить: твоё время в этом мире ограничено. Тебе нужно предоставить идеальный результат до того, как тебе исполнится двадцать четыре года. Если твои методы окажутся бесполезными, мы с Небесным Дао вмешаемся сами. И тогда тебе придётся действовать строго по нашему плану.
— Разумеется, это твоё право, — отозвалась система. — Однако должна напомнить: твоё время в этом мире ограничено. Тебе нужно предоставить идеальный результат до того, как тебе исполнится двадцать четыре года. Если твои методы окажутся бесполезными, мы с Небесным Дао вмешаемся сами. И тогда тебе придётся действовать строго по нашему плану.
— Понимаю.
— Понимаю.
— Что ж, начнём.
— Что ж, начнём.
Система умолкла.
Система умолкла.
Ян Пиншэн перевёл взгляд на маленькую девочку и ласково протянул ей руку.
Ян Пиншэн перевёл взгляд на маленькую девочку и ласково протянул ей руку.
— Пойдёшь со мной?
— Пойдёшь со мной?
Вэнь Шихань застыла, не веря собственным ушам.
Вэнь Шихань застыла, не веря собственным ушам.
Этот юноша, на вид лет шестнадцати, сначала долго разговаривал сам с собой, произнося какие-то непонятные слова, а теперь вдруг звал её с собой. Она не понимала, что происходит, но уличная жизнь научила её главному — хвататься за любую соломинку.
Этот юноша, на вид лет шестнадцати, сначала долго разговаривал сам с собой, произнося какие-то непонятные слова, а теперь вдруг звал её с собой. Она не понимала, что происходит, но уличная жизнь научила её главному — хвататься за любую соломинку.
Она торопливо отбросила грязные обглоданные кости, с глухим стуком повалилась на колени и принялась неистово бить поклоны:
Она торопливо отбросила грязные обглоданные кости, с глухим стуком повалилась на колени и принялась неистово бить поклоны:
— Да, да! Спасибо, господин, что забираете меня! Спасибо! Я очень работящая, я всё-всё умею... Только бы кормили... Нет, даже объедков хватит! Мне не нужно досыта, лишь бы была хоть какая-то еда, и я сделаю всё, что прикажете! Спасибо, господин, спасибо вам!
— Да, да! Спасибо, господин, что забираете меня! Спасибо! Я очень работящая, я всё-всё умею... Только бы кормили... Нет, даже объедков хватит! Мне не нужно досыта, лишь бы была хоть какая-то еда, и я сделаю всё, что прикажете! Спасибо, господин, спасибо вам!
В её голосе дрожала безумная, отчаянная радость. Девочка с такой силой билась лбом о камни, что на коже выступила кровь.
В её голосе дрожала безумная, отчаянная радость. Девочка с такой силой билась лбом о камни, что на коже выступила кровь.
Ян Пиншэну стало невыразимо горько. Как бы жалко ни выглядела малышка, на самом дне её глаз по-прежнему таился глухой, беспросветный холод.
Ян Пиншэну стало невыразимо горько. Как бы жалко ни выглядела малышка, на самом дне её глаз по-прежнему таился глухой, беспросветный холод.
Он сделал шаг вперёд и мягко приподнял её за плечи.
Он сделал шаг вперёд и мягко приподнял её за плечи.
— Нет... — Вэнь Шихань испуганно сжалась и попыталась отстраниться. — Грязно... Господин, я слишком грязная.
— Нет... — Вэнь Шихань испуганно сжалась и попыталась отстраниться. — Грязно... Господин, я слишком грязная.
И она не лгала. Поношенное, рваное тряпьё, всклокоченные, слипшиеся волосы, падающие на лицо, забившиеся грязью ногти и удушливый, кислый запах помойки, исходивший от неё.
И она не лгала. Поношенное, рваное тряпьё, всклокоченные, слипшиеся волосы, падающие на лицо, забившиеся грязью ногти и удушливый, кислый запах помойки, исходивший от неё.
Ян Пиншэн с щемящей жалостью посмотрел на малышку. От истощения её тельце казалось совсем крошечным — под кожей прощупывались одни лишь острые кости. А взгляд, пробивавшийся сквозь спутанные пряди, был полон дикой, волчьей настороженности.
Ян Пиншэн с щемящей жалостью посмотрел на малышку. От истощения её тельце казалось совсем крошечным — под кожей прощупывались одни лишь острые кости. А взгляд, пробивавшийся сквозь спутанные пряди, был полон дикой, волчьей настороженности.
Да, Вэнь Шихань была готова на всё, чтобы выкарабкаться из нищеты, но глупой она не была. Годы, проведённые на улице, научили её никому не доверять.
Да, Вэнь Шихань была готова на всё, чтобы выкарабкаться из нищеты, но глупой она не была. Годы, проведённые на улице, научили её никому не доверять.
— Нет, ты не грязная, — тихо произнёс Ян Пиншэн, осторожно убирая волосы с её лица. — Пойдём со мной. В этом мире я тоже совсем один. Тебе не придётся ничего делать ради меня. Просто пойдём, и тогда мне больше не будет одиноко. Ну так что, согласна?
— Нет, ты не грязная, — тихо произнёс Ян Пиншэн, осторожно убирая волосы с её лица. — Пойдём со мной. В этом мире я тоже совсем один. Тебе не придётся ничего делать ради меня. Просто пойдём, и тогда мне больше не будет одиноко. Ну так что, согласна?
Вэнь Шихань лихорадочно взвешивала все за и против, её сердце полнилось подозрением. Она невольно вскинула голову, собираясь что-то возразить, но встретилась с ним взглядом.
Вэнь Шихань лихорадочно взвешивала все за и против, её сердце полнилось подозрением. Она невольно вскинула голову, собираясь что-то возразить, но встретилась с ним взглядом.
Каким же немыслимо тёплым, ласковым был этот взор.
Каким же немыслимо тёплым, ласковым был этот взор.
В нём сквозили искренняя жалость и сострадание. Вэнь Шихань не умела принимать подобные чувства, но сейчас, поддавшись неведомому порыву, она едва заметно кивнула.
В нём сквозили искренняя жалость и сострадание. Вэнь Шихань не умела принимать подобные чувства, но сейчас, поддавшись неведомому порыву, она едва заметно кивнула.
— Пойдём.
— Пойдём.
Их ладони соприкоснулись. Высоко в небе сияло полуденное солнце, но его лучи не могли пробиться в мрачные городские закоулки.
Их ладони соприкоснулись. Высоко в небе сияло полуденное солнце, но его лучи не могли пробиться в мрачные городские закоулки.
Там, в глубокой тени, они встретились впервые.
Там, в глубокой тени, они встретились впервые.
***
***
Ян Пиншэн молча смотрел на стоящую перед ним девушку.
Ян Пиншэн молча смотрел на стоящую перед ним девушку.
Она выросла, похорошела, превратилась в статную молодую женщину, хотя всё ещё казалась излишне хрупкой.
Она выросла, похорошела, превратилась в статную молодую женщину, хотя всё ещё казалась излишне хрупкой.
— Сяо Хань, — наконец тихо заговорил он. — Давно не виделись.
— Сяо Хань, — наконец тихо заговорил он. — Давно не виделись.
— И правда, — горько усмехнулась она. — У моего старшего брата оказалось по-настоящему жестокое сердце. Мало того что бросил меня, так ещё и попытался лишить памяти.
— И правда, — горько усмехнулась она. — У моего старшего брата оказалось по-настоящему жестокое сердце. Мало того что бросил меня, так ещё и попытался лишить памяти.
Девушка улыбнулась. Тяжёлые тучи как раз разошлись, явив миру полную луну. В её холодном бледном свете улыбка Вэнь Шихань выглядела жутковато.
Девушка улыбнулась. Тяжёлые тучи как раз разошлись, явив миру полную луну. В её холодном бледном свете улыбка Вэнь Шихань выглядела жутковато.
— Разве я сделала что-то не так? Чем-то разгневала тебя?
— Разве я сделала что-то не так? Чем-то разгневала тебя?
— Я больше не ворую и не отбираю ничего у других. Как ты и просил, я уважаю учителей, дружу с соучениками и протягиваю руку помощи слабым и обездоленным. Я послушно исполняла всё это! Сейчас в Секте Нефритового Треножника обо мне говорят исключительно с восхищением. Сам глава при всех назвал меня опорой секты и лидером нового поколения практиков. Я стала именно такой, какой ты хотел меня видеть. Так почему же ты всё равно ушёл? Я никак не могу этого понять...
— Я больше не ворую и не отбираю ничего у других. Как ты и просил, я уважаю учителей, дружу с соучениками и протягиваю руку помощи слабым и обездоленным. Я послушно исполняла всё это! Сейчас в Секте Нефритового Треножника обо мне говорят исключительно с восхищением. Сам глава при всех назвал меня опорой секты и лидером нового поколения практиков. Я стала именно такой, какой ты хотел меня видеть. Так почему же ты всё равно ушёл? Я никак не могу этого понять...
Её взгляд сместился на пленницу.
Её взгляд сместился на пленницу.
— Из-за этой женщины?
— Из-за этой женщины?
Острое лезвие прижалось к коже ещё плотнее.
Острое лезвие прижалось к коже ещё плотнее.
Сяо Юй тихо застонала от боли. Сердце Ян Пиншэна испуганно сжалось, и он поспешно крикнул:
Сяо Юй тихо застонала от боли. Сердце Ян Пиншэна испуганно сжалось, и он поспешно крикнул:
— Сяо Хань, опусти оружие! Давай просто спокойно поговорим!
— Сяо Хань, опусти оружие! Давай просто спокойно поговорим!
— Спокойно поговорим... — эхом отозвалась Вэнь Шихань.
— Спокойно поговорим... — эхом отозвалась Вэнь Шихань.
Она медленно провела кончиком языка по алым губам, а в её тёмных глазах вспыхнуло безумное, лихорадочное пламя.
Она медленно провела кончиком языка по алым губам, а в её тёмных глазах вспыхнуло безумное, лихорадочное пламя.
— Что ж, давай. Я с радостью поговорю со своим дорогим братом о былых временах.
— Что ж, давай. Я с радостью поговорю со своим дорогим братом о былых временах.
Вновь загрохотал гром!
Вновь загрохотал гром!
Моросивший до этого дождь, едва успев утихнуть, хлынул с новой силой, а разошедшиеся было тучи вновь затянули небосвод. В грозовых облаках, извиваясь, сверкали молнии, точно яростные драконы, являющие миру гнев самих небес.
Моросивший до этого дождь, едва успев утихнуть, хлынул с новой силой, а разошедшиеся было тучи вновь затянули небосвод. В грозовых облаках, извиваясь, сверкали молнии, точно яростные драконы, являющие миру гнев самих небес.
— Время вышло? — разочарованно процедила сквозь зубы Вэнь Шихань, но тут же её лицо вновь озарила мягкая, ласковая улыбка. — Ну ничего, братец. Я обязательно вернусь. И в следующий раз мы побеседуем как следует. Чего бы мне это ни стоило...
— Время вышло? — разочарованно процедила сквозь зубы Вэнь Шихань, но тут же её лицо вновь озарила мягкая, ласковая улыбка. — Ну ничего, братец. Я обязательно вернусь. И в следующий раз мы побеседуем как следует. Чего бы мне это ни стоило...
Порыв ледяного иньского ветра пронёсся над верхушками бамбука, заставив рощу испуганно затрепетать.
Порыв ледяного иньского ветра пронёсся над верхушками бамбука, заставив рощу испуганно затрепетать.
Силуэт Вэнь Шихань растворился во тьме. Лишившись опоры, Сяо Юй бессильно повалилась на землю, но Ян Пиншэн успел подскочить и подхватить её. На бледной, нежной шее девушки алел тонкий порез.
Силуэт Вэнь Шихань растворился во тьме. Лишившись опоры, Сяо Юй бессильно повалилась на землю, но Ян Пиншэн успел подскочить и подхватить её. На бледной, нежной шее девушки алел тонкий порез.
— Господин... — прошептала она.
— Господин... — прошептала она.
— Всё хорошо, всё позади, — успокаивающе зашептал Ян Пиншэн, бережно прижимая её к себе.
— Всё хорошо, всё позади, — успокаивающе зашептал Ян Пиншэн, бережно прижимая её к себе.
«Почему Вэнь Шихань всё вспомнила? Ведь тогда...»
«Почему Вэнь Шихань всё вспомнила? Ведь тогда...»
События первой жизни происходили так давно, что теперь казались далёким, подёрнутым дымкой сном. Но он отчётливо помнил обещание, которое дала ему система. У неё и у Небесного Дао не было причин обманывать его. Изменить судьбу злодейки — в этом ведь и заключалась их цель.
События первой жизни происходили так давно, что теперь казались далёким, подёрнутым дымкой сном. Но он отчётливо помнил обещание, которое дала ему система. У неё и у Небесного Дао не было причин обманывать его. Изменить судьбу злодейки — в этом ведь и заключалась их цель.
«Так почему же всё пошло наперекосяк?»
«Так почему же всё пошло наперекосяк?»
После долгих, мучительных раздумий он наконец тихо спросил:
После долгих, мучительных раздумий он наконец тихо спросил:
— Сяо Юй.
— Сяо Юй.
— Что такое, господин?
— Что такое, господин?
— Ты... можешь связаться с системой?
— Ты... можешь связаться с системой?
***
***
Вэнь Шихань резко распахнула глаза.
Вэнь Шихань резко распахнула глаза.
— Ха-а... Ха-а...
— Ха-а... Ха-а...
Она судорожно, со свистом хватала ртом воздух, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу.
Она судорожно, со свистом хватала ртом воздух, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу.
Воздух в тайной комнате был спёртым и тяжёлым. Лишь несколько факелов разгоняли мрак, бросая колеблющиеся тени на фигуру в глубоком капюшоне.
Воздух в тайной комнате был спёртым и тяжёлым. Лишь несколько факелов разгоняли мрак, бросая колеблющиеся тени на фигуру в глубоком капюшоне.
— Ну как? — раздался его голос. — Убедилась, что я не лгал?
— Ну как? — раздался его голос. — Убедилась, что я не лгал?
Сверкнула холодная сталь. В мгновение ока Вэнь Шихань исчезла с ложа и, точно призрак, возникла прямо перед незнакомцем, прижимая лезвие к его горлу.
Сверкнула холодная сталь. В мгновение ока Вэнь Шихань исчезла с ложа и, точно призрак, возникла прямо перед незнакомцем, прижимая лезвие к его горлу.
— Ты посмел вернуть меня в самый важный момент?!
— Ты посмел вернуть меня в самый важный момент?!
— Тебе стоит уяснить одну простую истину, — совершенно спокойно, несмотря на прижатый к шее клинок, ответил человек в капюшоне. — Я заранее предупреждал, сколько времени ты сможешь там провести. Ты сама виновата, что упустила его.
— Тебе стоит уяснить одну простую истину, — совершенно спокойно, несмотря на прижатый к шее клинок, ответил человек в капюшоне. — Я заранее предупреждал, сколько времени ты сможешь там провести. Ты сама виновата, что упустила его.
— Говори, как мне вернуться туда навсегда?
— Говори, как мне вернуться туда навсегда?
— Вот оно что... Значит, ты действительно готова бросить всё, чего достигла здесь? — глухо рассмеялся собеседник. — Вэнь Шихань, слухи не врут. Ты и правда карьеристка, не брезгующая средствами ради своей цели.
— Вот оно что... Значит, ты действительно готова бросить всё, чего достигла здесь? — глухо рассмеялся собеседник. — Вэнь Шихань, слухи не врут. Ты и правда карьеристка, не брезгующая средствами ради своей цели.
— Меньше слов.
— Меньше слов.
Она прижала лезвие плотнее, и в то же мгновение воздух в комнате буквально задрожал от хлынувшей наружу колоссальной духовной энергии. Окажись здесь кто-то посторонний, он обомлел бы от ужаса. Эта юная девушка, признанная лучшей среди молодого поколения практиков, на самом деле давно превзошла своих сверстников и могла на равных сражаться с древними патриархами.
Она прижала лезвие плотнее, и в то же мгновение воздух в комнате буквально задрожал от хлынувшей наружу колоссальной духовной энергии. Окажись здесь кто-то посторонний, он обомлел бы от ужаса. Эта юная девушка, признанная лучшей среди молодого поколения практиков, на самом деле давно превзошла своих сверстников и могла на равных сражаться с древними патриархами.
— Мне плевать, чего ты добиваешься. Просто скажи, как мне туда попасть. Я дам тебе всё, что пожелаешь.
— Мне плевать, чего ты добиваешься. Просто скажи, как мне туда попасть. Я дам тебе всё, что пожелаешь.
— Всё, что пожелаешь?
— Всё, что пожелаешь?
Таинственный собеседник слегка склонил голову набок. Скрытое тенью лицо озарилось широкой, хищной улыбкой.
Таинственный собеседник слегка склонил голову набок. Скрытое тенью лицо озарилось широкой, хищной улыбкой.
— Прекрасно, Вэнь Шихань. Вот видишь? Нам вовсе не нужно враждовать, ведь наши цели совпадают.
— Прекрасно, Вэнь Шихань. Вот видишь? Нам вовсе не нужно враждовать, ведь наши цели совпадают.
Он медленно поднял руку и аккуратно отвёл от своей шеи лезвие кинжала. Шагнув ближе, он зашептал ей прямо на ухо, и голос его походил на вкрадчивый шорох змеи:
Он медленно поднял руку и аккуратно отвёл от своей шеи лезвие кинжала. Шагнув ближе, он зашептал ей прямо на ухо, и голос его походил на вкрадчивый шорох змеи:
— Как насчёт того, чтобы для начала прикончить главную героиню этого мира? Что скажешь?
— Как насчёт того, чтобы для начала прикончить главную героиню этого мира? Что скажешь?

Комментарии

Загрузка...