Как и следовало ожидать.
Сегодня Се Цзюнь так и не появился.
Вчера вечером он клятвенно обещал защитить дочь, но после разговора с княжной Юннин изменил своё решение и предпочёл спрятать голову в песок, сделав вид, что его это не касается. Каким бы толстокожим ни был Се Цзюнь, сегодня ему всё же не хватило наглости показаться перед Се Минси.
В глазах Се Минси промелькнула холодная насмешка.
Тщательно наряженная Се Юньси, прекрасная, словно пёстрая бабочка, легко подошла к ней. Редко когда она выглядела столь приветливой.
— Третья сестра, ты приготовила кисти, тушь, бумагу, тушечницу и короб для еды?
Се Минси чуть изогнула губы.
— Благодарю за заботу, вторая сестра. Всё уже подготовлено.
Се Юньси крепко помнила наставления княжны Юннин. Сегодня, что бы ни говорила Се Минси, следовало терпеть.
Поэтому, несмотря на раздражение, она продолжила улыбаться:
— Я приготовила всё в двух экземплярах. Один комплект могу отдать тебе.
— Не нужно.
Се Минси даже не попыталась скрыть своё равнодушие.
— Я не пользуюсь чужими письменными принадлежностями и не ем еду, приготовленную другими.
Се Юньси:
— ...
Глубоко вдохнуть.
Терпеть.
Терпеть.
Терпеть — именно так.
Се Минси скользнула взглядом по её лицу и тихо рассмеялась.
— Сегодня у второй сестры на удивление хороший характер. Признаться, я поражена.
Ещё один глубокий вдох.
Терпеть дальше!
Се Минси неторопливо продолжила:
— Сегодня в академии Ляньчи соберётся множество кандидаток. Среди них наверняка будет немало благородных девушек, превосходно разбирающихся в поэзии и книгах. Вторая сестра, помни: лучше помалкивать. Хотя бы притворись талантливой барышней, иначе все заметят, что ты всего лишь вышитая подушка.
Ещё один.
Ещё более глубокий вдох.
Лицо Се Юньси покраснело до корней волос, а в глазах уже сверкали искры ярости.
Казалось, ещё немного — и из них действительно вырвется пламя.
Се Минси с удовольствием понаблюдала за этим зрелищем и только потом заметила приближающуюся княжну Юннин. Улыбнувшись, она наконец замолчала.
...
Пятнадцатого дня третьего месяца во всех шести великих академиях проходили вступительные экзамены.
Больше всего кандидатов традиционно собирала академия Боюй. Большинство юношей из простых семей подавали документы именно туда. Говорили, что в этом году зарегистрировалось около восьмисот человек, а принять собирались лишь сорок. Получалось, что проходил лишь один из двадцати.
Академии Дэжунь и Цыху немного уступали по числу желающих. Каждая получила примерно по пятьсот заявок и набирала по двадцать учеников.
Меньше всего кандидатов было в академии Синьжу — чуть больше трёхсот человек. Однако туда принимали тридцать учеников, поэтому конкурс составлял всего десять человек на место — самый высокий процент поступления среди шести академий.
Академию Сунчжу называли Королевской академией. Подать документы туда могли только дети чиновников третьего ранга и выше. Даже для представителей императорской родни всё зависело от титула и положения семьи.
Из-за столь строгих требований право участвовать в экзаменах получали немногим более сотни человек.
В итоге принимали всего десять.
Но даже на этом фоне конкурс в академию Ляньчи выглядел поразительным.
Пятьдесят человек на одно место.
В этот день перед академией Ляньчи выстроились вереницы экипажей, занявшие сразу несколько переулков.
Никакое высокое происхождение не давало привилегий.
Все были вынуждены выходить из карет и идти к воротам академии пешком.
Сейчас ещё только начиналась пятая стража.
Карета княжны Юннин прибыла довольно рано, однако даже ей пришлось остановиться более чем в ли от ворот.
Княжна Юннин была готова к подобному и потому не выказала недовольства. Она первой вышла из экипажа.
Следом спустились Се Юньси и Се Минси.
Кареты с гербами различных знатных домов стояли стройными рядами. Роскошно одетые аристократки с безупречным макияжем вели за собой дочерей подходящего возраста и, забыв о приличиях, торопливо шагали вперёд.
Подобная картина повторялась каждый год пятнадцатого дня третьего месяца.
Среди толпы попадалось немало знакомых лиц.
Благородные дамы, спеша к воротам, обменивались улыбками и лёгкими кивками, но никто не останавливался для бесед.
Княжна Юннин поступала так же.
Шагая вперёд, она негромко наставляла дочь:
— Юньнян, дальше ворот академии я проводить тебя не смогу. После проверки личности и получения экзаменационной таблички ты войдёшь внутрь одна. Не забудь взять письменные принадлежности и короб для еды. Пиши внимательно, не волнуйся и не теряйся.
Последние слова прозвучали с особым смыслом.
Это был намёк для Се Юньси: нужный проверяющий наставник уже давно подкуплен щедрой суммой, поэтому бояться нечего.
На лбу Се Юньси выступили мелкие капли пота — то ли от быстрой ходьбы, то ли от страха перед предстоящим экзаменом.
Услышав слова матери, она поспешно кивнула:
— Да.
Княжна Юннин украдкой взглянула на дочь и в душе разозлилась.
Ну что за бесполезность!
Стоило посмотреть на Се Минси.
Та шла спокойно и размеренно, с невозмутимым выражением лица, без малейших признаков тревоги.
На её фоне старшая законная сестра выглядела настоящей трусихой.
Пусть княжна Юннин воспитывала её одиннадцать лет, Се Юньси всё равно не была её родной дочерью.
В решающие моменты в ней неизменно проявлялись слабость и посредственность, доставшиеся от настоящей матери.
Княжна Юннин тяжело выдохнула и подавила внезапно возникшую мысль.
Впереди уже показалась академия Ляньчи.
...
Академия Ляньчи располагалась рядом с академией Сунчжу — их разделяла лишь одна стена.
Ворота академии Сунчжу выходили на восток, в сторону императорского дворца. Академия Ляньчи открывала южные ворота.
Благодаря этому потоки прибывающих на экзамены не смешивались, и у входов не возникало чрезмерной давки.
Территория академии Сунчжу занимала более двухсот му земли. Её окружала высокая, почти двухметровая стена.
Академия Ляньчи была несколько меньше, но также скрывалась за высокой оградой. Стоя снаружи, невозможно было увидеть, что происходит внутри.
Табличку над воротами академии Ляньчи собственноручно написала императрица Юй.
В юности её талант был известен всей Поднебесной, а особенно славилась она своим каллиграфическим мастерством.
Четыре иероглифа «Академия Ляньчи» были написаны мощно и свободно, словно драконы взмывали в небо. В каждом штрихе чувствовались сила и гордость.
Глядя на почерк, можно было представить и самого человека.
По этим иероглифам нетрудно было понять величие духа и несгибаемую гордость императрицы Юй.
Стоя перед воротами академии Ляньчи, Се Минси ощутила сложное чувство, которое трудно было выразить словами.
В прошлой жизни она провела здесь четыре года.
Четыре года она скрывала собственный блеск, служа «спутницей по учёбе» для Се Юньси. Она терпела презрение, насмешки и отчуждение окружающих.
Для неё эти годы почти не оставили счастливых воспоминаний.
Кроме одного человека.
Шестой принцессы.
Теперь, начав жизнь заново, она снова стояла здесь.
Но на этот раз всё было иначе.
Теперь она больше не собиралась жить ради кого-то другого.
Академия Ляньчи.
Я, Се Минси, вернулась!
...
Рядом раздался восхищённый голос Се Юньси:
— Неужели эти иероглифы действительно написала сама императрица? Какая острота штрихов, какая мощь! Даже многие мужчины не смогли бы написать столь великолепно.
Редко когда Се Юньси говорила что-то настолько разумное.
Впрочем, почерк императрицы Юй и впрямь был выдающимся, достойным настоящего мастера.
Се Минси перевела взгляд на княжну Юннин.
Та словно погрузилась в воспоминания. В её глазах мелькнула тень ностальгии.
Помолчав немного, она тихо произнесла:
— В юности императрицу называли первым талантом столицы.
Се Юньси растерянно моргнула.
— Почему талантом? Разве не талантливой девушкой?
Княжна Юннин не ответила сразу.
Когда-то императрица Юй переоделась мужчиной и под чужим именем участвовала во вступительных экзаменах академии Сунчжу, заняв первое место.
После этого она несколько лет обучалась там и настолько превосходила остальных, что даже тогдашний наследный принц — будущий император Цзяньвэнь — терялся на её фоне.
Лишь в год совершеннолетия юный «Юй Ляньчи» покинул академию под предлогом болезни, а вскоре пришла весть о его смерти.
Семья Юй лишилась сына по имени Юй Ляньчи.
Зато обрела будущую супругу наследного принца.
История любви императора и императрицы относилась к числу тем, о которых знали многие, но говорить вслух не решался никто.
Поэтому вопрос Се Юньси прозвучал вполне искренне.
В глазах княжны Юннин промелькнула едва заметная грусть.
Она уклонилась от ответа:
— Быстрее. Идите занимать очередь.
— Хорошо, матушка.
Се Юньси послушно кивнула и быстро выбросила из головы возникшие сомнения.
Се Минси же внешне оставалась совершенно спокойной.
Однако в её сердце незаметно зародилось подозрение.
#

Комментарии

Загрузка...